Станция мёртвых сердец

Поездка в клинику далась Дугласу не легко. Медицинскому Центру Мэтью Астерса было порядка пятидесяти лет, и на протяжении всех пятидесяти лет он оставался лучшим центром посттравматической реабилитации в обозримом космосе. Сам Ретт лежал когда-то в куда более скромном месте. Быть может, если бы тогда у него были деньги, а не только офицерская гордость, теперь его лоб не украшал бы уродливый шрам. Однако денег тогда не было. Уже то, что Бёлер вообще пристроил его куда-то, пока шли разбирательства по делу о предателях нации, и менялись один за другим премьер-министры, было большой удачей. И хотя та больница, в которой провёл несколько месяцев он сам, не имела такого количества просторных холлов и мягких диванов, ничем кроме размеров и количества мебели она, пожалуй, не отличалась. И тут и там одинаково пахло лекарствами, и тут и там тишина навевала не покой, а мысли о смерти. И тут и там за окнами и в коридорах были люди, жизнь которых закончилась. Уже на входе Ретт распустил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Дышать было абсолютно нечем. Артур, погружённый в какие-то свои мысли, заметил это не сразу – если заметил вообще. Он, кажется, напротив, чувствовал себя здесь вполне неплохо, а может, просто радовался приближающейся встрече с сестрой. В кои-то веки Артур вёл себя уверенно, шёл впереди и чётко, хоть и негромко, рассказывал о деталях происходящего. Он явно входил в роль старшего брата. Видеть его таким было странно – и приятно. Ретт подумал, что надо побольше узнать о том, что можно сделать для его сестры – возможно, если бы удалось забрать её на Асторию, Артур и там смог бы ощутить себя не просто мальчишкой, попавшим в тиски обязательств, но и мужчиной, ответственным перед семьёй. У самых дверей палаты Артур остановился, и Ретт понял смысл его колебаний. Он огляделся по сторонам, проверяя пусто ли кругом, и положил руки Артуру на плечи. Тот вздрогнул, дёрнулся вперёд, но так и не вырвался. - Артур, если хочешь, я могу не входить. - Не знаю… - прошептал Артур и покачал головой. - Прежде, чем решишь - подумай: она всё равно узнает. Даже это место не изолировано от мира целиком. - Да…. Боюсь, я это слишком хорошо понимаю. Но я не хочу… - он поймал собственные локти и крепко сжал пальцами. – Не хочу, чтобы она знала, как я зарабатываю… - Артур… - Ретт стремительно приблизился ещё на шаг и прижал его к себе. – Поэтому тебе лучше рассказать всё как есть и сейчас. Не о том, как ты зарабатываешь, а о том, кто я. Пусть… не всё. Это не столь важно. Но если она увидит меня сейчас, и поймёт, что между нами нет той грязи, которую разносят сплетники… Артур торопливо кивнул и ещё ниже опустил голову. - Я не могу войти… Таким. - Да, конечно. Ретт быстро поцеловал его в висок и отошёл, давая время взять себя в руки. Он почти что видел, как меняется Артур, из живого и ранимого юноши превращаясь в ломкую статуэтку. - Я люблю тебя, - прошептал он одними губами, не желая чтобы Артур услышал эти слова прямо сейчас, но всё же чувствуя, что не может их не сказать. Артур в самом деле не услышал.. Он поправил галстук, одёрнул полы пиджака и приоткрыл дверь. Ретт вошёл в палату следом за ним. Хрупкая девушка в инвалидном кресле, сидевшая у окна, была неимоверно похожа на Артура. Те же русые волосы, только длиннее и аккуратно собранные на затылке. Такой же нежный овал лица, повёрнутого к лесу. Те же необычные, аккуратные и чуть угловатые руки, лежащие на коленях. Как и Артур, она не была красива или некрасива – она была пустой формой, которую можно было наполнить красотой или уродством. Разница была лишь в том, что Люсия Эссекс была на самом деле пуста. Она уже ничего не пыталась скрывать и тем более не пыталась бороться. Даже наедине с собой она сидела неподвижно, видимо, не первый час. - Люси… - позвал Артур. Девушка вздрогнула, и ещё раньше, чем она успела обернуться, уголок её губ, который Дуглас видел от входа, приподнялся в улыбке. - Артур… - прошептала она и повернула кресло, а в следующий миг улыбка погасла. За эти несколько секунд Ретт успел во всей красе оценить, насколько разной она может быть, и как похожа в этом на своего брата. - Мистер Дуглас. Ретт вежливо кивнул. - Миссис Брэйн. Губы девушки дрогнули и она обернулась к Артуру. - Арт… Артур, скажи, что это неправда. В глазах Люсии было отчаянье. Артур перевёл взгляд за окно. Он молчал. Секунды тянулись медленно и были вязкими как кисель, а Артур всё продолжал молчать. - Это неправда, - сказал, наконец, Дуглас и опустил руки на плечи Артуру. Тот вздрогнул, но не вывернулся. Впрочем, вряд ли он стал бы делать это при сестре. Люсия непонимающе покачала головой. - Не понимаю…. – сказала она, и в голосе её звучало тихое отчаянье. - Я люблю Артура. Это – правда. Всё остальное – пустой трёп тех, кто сам не умеет любить. Вы ведь не из них? Ретт видел, как Люсия вздохнула. - Мы зайдём попозже? – выдавил наконец Артур. - Попозже я буду занята, - Люсия отвела взгляд. - В другой раз, - сказал Дуглас за Артура, который теперь молча смотрел на неё. – Но мы обязательно зайдём, миссис Брэйн. И надеюсь, вы нас примете. Он потянул Артура прочь и только в парке остановился, чтобы оглянуться на него. Артур походил на призрака, настолько побледнели его щёки. - Она тебя примет, - сказал Ретт уверенно и стиснул плечи юноши. Тот вскинул лицо. Зрачки его казались огромными и чёрными на фоне узкой полоски радужки. Он медленно покачал головой. - Ты уничтожил всё, что… Ретт наклонился и, не давая ему договорить, накрыл его губы поцелуем. Артур не сопротивлялся, но вопреки обыкновению не делал и попыток ответить. Дуглас отстранился и чуть встряхнул его, пытаясь вернуть в мир живых. - Она примет, Артур. Если нет, то вся твоя забота о ней ничего не стоит. Артур долго молчал, а потом закрыл глаза и кивнул. - Если она не примет, - сказал он наконец, - так будет даже проще. Ретт попытался притянуть его к себе, но Артур непривычно напрягся. - Не надо, пожалуйста, - он снова посмотрел Дугласу в глаза. – Не здесь и не сейчас. - Хорошо, - Ретт кивнул, отпустил его и шагнул к аэромобилю. – Если хочешь пройтись – давай. Я буду ждать внутри. Артуру понадобилось около получаса. Все эти полчаса руки Ретта тянулись к мобильному, чтобы проверить, всё ли в порядке, но Дуглас заставил себя сидеть неподвижно. Потом Артур молча отрыл дверь, сел напротив и кивнул, давая понять, что больше им здесь делать нечего. После посещения больницы настроение у обоих стремилось к космическому нулю. Артур думал о семье. Мысли Ретта метались от тех дней, когда он лежал в одиночестве в такой же почти палате, только в несколько раз меньше - к тому, что произошло сегодня. К Ретту тогда никто не приходил. Он знал, что, скорее всего, никто просто не хочет рисковать, заявляя о своей связи с заговорщиком, и в каком-то смысле одобрял эту сдержанность. В то же время осознавать свою изолированность было неимоверно тяжело. В голову непрестанно лезли мысли о том, что он сделал и зачем. Вряд ли эту девочку терзало что-то подобное. Ретт просто не мог представить, что творится у неё в голове. Зато он отлично представлял, что творится сейчас в голове у Артура. Что такое быть отвергнутым теми, ради кого ты жил, Ретт представлял отлично. Он потянулся к ладоням Артура и сжал их в своих. Руки юноши были холодными как лёд. Ретт помолчал, чувствуя, что Артур вот-вот заговорит сам, и давая ему возможность созреть. И Артур сказал. Правда, совсем не то, чего ожидал Дуглас. - У меня раньше не было никого… настолько долго. И не было таких…. Близких отношений с мужчинами. По сути, у меня их вообще не было. Ретт молчал, ожидая продолжения. - Не знаю, зачем я это говорю, - стушевался Артур в итоге. - Потому что боишься, что я не пойму твоей неуверенности, - предположил Ретт. - Может быть. Не знаю. Артур окончательно отвернулся к окну. - Знаешь… - сказал он после долгой паузы, - наверное, я просто хочу сказать, что для меня всего этого слишком много. Я бы сам пришёл к тебе. Я бы не смог отказать. Я бы почувствовал это притяжение. Даже если бы мне не нужны были деньги… Нет, тем более, если бы они были мне не нужны. Я не упрекаю тебя, это бессмысленно. Ты никогда не признаешь, что был не прав… - Тебе тоже нужно время? Артур вскинул на него удивлённые глаза. - Я не знаю. - Я знаю, - Ретт сжал его руку. – Просто ты не представляешь, как это трудно… Ждать, когда ты уже знаешь, чем всё закончится. Артур улыбнулся одним уголком рта. - Иногда я тебя не узнаю. - Ты знаешь, что я не стану притворяться. Артур кивнул. Это он и в самом деле знал. Они снова замолчали, а потом Артур попросил: - Хватит на сегодня. Я столько не говорил с тех пор, как… Очень давно. Ретт кивнул. - Иди сюда, - он потянул Артура, заставляя его опуститься на сидение рядом и притягивая к себе. – Я должен тебе ответ. Артур кивнул. - Ты всё ещё хочешь знать о том, что было после войны? Артур перехватил его руку и утвердительно стиснул. И Ретт рассказал, хотя сам был уверен, что не было ничего интересного в тех далёких временах. О том, как ударила ему в лоб единственная пуля, когда двенадцать из тринадцати расстрельщиков выстрелили в воздух. О том, как он принял решение поменять профессию, потому что служить людям, которые отдали приказ о расстреле, уже не мог. О том, как строился первый завод и как он прогорел. И о том, как он пытался снова и снова, пока не стал тем, кем был. Только о больнице и о том одиночестве, которое даже деньги смогли заполнить не до конца, он промолчал, решив, что это, по сути, повод для отдельного вопроса. В усадьбу ехать никому из них не хотелось, и Ретт приказал ехать к Лондонскому Хилтону, где заранее был забронирован номер на случай отказа Артура пустить его в дом – как ни странно, Ретт рассматривал и такую перспективу. Остаток вечера они провалялись в кровати, не поднимая тяжёлых тем. Ретт старался не трогать Артура и не тревожить и без того саднившие сейчас раны и просто любовался тем, как он лежит, прикрыв глаза, и делает вид, что пытается уснуть. О том, куда им предстоит отправиться на третий день, Ретт решил до поры промолчать.