Станция мёртвых сердец

Следующая неделя стала для Артура новым кругом Ада. Он едва успел немного смириться с мыслью о том, что их отношения с Дугласом всегда были и будут достоянием общественности. Едва поверил в то, что в них есть что-то большее, чем просто секс работодателя с секретарём. Он мог бы поклясться, что когда прорвался к Ретту в больницу, в глазах того были радость и облегчение, и эта радость наполнила каким-то новым, невесомым и тёплым чувством его самого. Он был нужен. Не как ночная подстилка и не как подставное лицо для эрханцев. Нужно было не его имя и не его тело — нужен был он сам. И он в самом деле мог сделать то, в чём нуждался Дуглас в тот момент. Ту неделю, что он провёл в больнице, Артур купался и тонул в тепле глаз, смотревших на него. Он казался самому себе таким живым, каким не был уже несколько лет. Всё оказалось проще. Появление Жози походило на ведро холодной воды вылитой за пазуху, и уже по дороге домой Артур медленно, но ясно осознавал, что был лишь кратковременной заменой человеку, которого Ретт на самом деле ждал. Более того, он умудрился выставить себя перед этим человеком настолько жалким, насколько мог. Первым, что увидел Артур, когда открылась дверь — были синие глаза Жозефины, полные отвращения. Графиня де Морте смотрела на него как на змею, выползшую из-под пня. И Артур не мог не признать — она имела на это полное право. Жалкая тварь, делавшая отсос её мужу, неспособному трахаться самому. Артур ударил кулаком по стеклу аэромобиля и поймал немного обеспокоенный взгляд водителя. Артур замер, стараясь не делать больше глупостей и не выдавать своё состояние. — Приехали, — сообщил шофёр через пару минут, и Артур вышел. Подниматься в пустую квартиру не хотелось. Не хотелось вообще входить в этот подъезд. Он бросил косой взгляд на аэромобиль охраны. Будто заметив его взгляд, Шелман открыл дверь и подошёл к нему. — Танака просил не оставлять вас ни на минуту. Артур вздохнул с неожиданным для него самого облегчением.  — Дежурить со мной будете вы? — У вас есть пожелания? — Да, если это возможно — вы, а потом Шикимори. Шелман кивнул, но когда они уже поднимались по лестнице, добавил: — Я понимаю ваше желание видеть рядом знакомые лица, но поверьте, к вам приставляют только самых надёжных людей. Вы напрасно считаете нас врагами. Артур кивнул. — Я уже понял. И простите за тот… случай. На Селене. Шелман усмехнулся. — Ничего. Я тоже тогда не был уверен, что стоит заводить с вами контакт. Артур поёжился. — У Дугласа часто… такое? — Такое? — Шелман усмехнулся. — «Такого» я не помню со времён Жозефины. Интрижки бывали, но редко надолго. — Думаете, полгода это долго? Шелман пожал плечами. — Тут дело не в сроках. Скорее в том, что вы делаете… с ним. Я имею в виду не то, о чем вы подумали. Он сам меняется. Все эти годы, после того, как его предали, он жил будто в термодоспехе. Когда его «капсулу» вскрыли, кислород ударил ему в голову и он, наверное, пару раз делал глупости. Но сейчас он живой. Он даже улыбается иногда. И я искренне надеюсь, что вы не убьёте его снова. Артур отвернулся. Он вдруг отчётливо представил Дугласа, лежащего в палате и глядящего в потолок. Да, теперь у него были стереовизор и окно в парк, но самого Артура такая клетка вряд ли порадовала бы больше, чем простая, с железными прутьями. Он даже потянулся к мобильному, чтобы позвонить, но внезапно понял, что прошло всего полчаса с его отъезда, и скорее всего Дуглас вовсе не один. В конце концов, провёл же он с кем-то рождество. Значит, вполне мог обойтись и без него. — Я вас понял, — сказал он тихо и, открыв дверь, вошёл в квартиру, — вы войдёте? Шелман кивнул. Остаток вечера Артур провел, пытаясь сосредоточиться на бессмысленном мелькании картинок на экране ТВ. Мысли всё равно возвращались к Дугласу — то лежащему в одиночестве, то заглядывающему ему в глаза, то обсуждающему что-то с Жози. Когда наутро Артур понял, что наваждение не проходит, он решил всё же посмотреть контракт, подготовленный Дугласом. Контракт остался в офисе, и только это навело Артура на мысль о том, что он больше недели не был на рабочем месте. Эссекс не стал вызывать машину, обратившись вместо этого к Шелману, который был только за, чтобы в сложившейся ситуации держать его поближе. Его доставили в офис, а оказавшись на рабочем месте, Артур не успел даже взяться за контракт — на него налетели Сандберг с претензиями и Милфорд с расспросами. Отделавшись от обоих, Артур вынужден был погрузиться по уши в заброшенные дела и документы смог посмотреть только вечером у себя дома. За прошедшее время он уже порядком поднаторел в юридических формулировках и, читая контракт, с удивлением обнаружил, что он не обязывает его, по сути, ни к чему. Новая должность носила название «эксперта по внешним контактам», что, с одной стороны, не подразумевало обязательного участия в этих самых контактах, а с другой — не устанавливало и какой-либо явной иерархии. В каком-то смысле контракт выглядел издевательским, потому что предписывал ему получать по двести тысяч кредитов в месяц «ни за что». Однако, когда первое раздражение прошло, Артур вспомнил Сидзуити Танаку с его чёрной визиткой и заметно успокоился. Дуглас очевидно просто не хотел создавать юридическое подтверждение своего участия в этом проекте. Артур ещё раз перечитал всё внимательно и попытался вдуматься в содержание производственной документации, но с первой попытки это вышло не до конца. Ясно было только, что новое производство работает куда эффективнее большинства существующих и производит какие-то нестандартные модификации малых кораблей. Артур отложил документы в половине двенадцатого и лёг спать. Всю ночь ему снился Дуглас. Теперь уже с пробитой грудью, пытающийся сползти вниз по лестнице. Проснулся Артур вымотанным и разбитым, но, представив Жозефину, сидящую у постели Ретта, звонить всё-таки не стал. Следующий день был не лучше предыдущего. К концу его Артур понял две вещи: первая заключалась в том, что бумажная работа бесперспективна. По крайней мере, выглядит таковой, когда у тебя дома лежит контракт на что-то настолько рискованное и незнакомое, как секретный проект Дугласа. Он увидел новую грань сделанного ему предложения — Ретт будто бы запомнил их разговор в усадьбе и в самом деле верил, что Артур на что-то способен. От этой мысли в груди тихонько ныло, и позвонить хотелось ещё сильнее. Образ Жозефины постепенно мерк, уступая образу одинокого и истощённого Ретта и мукам совести, но Артур всё ещё боялся. На третий день муки совести почти победили, и работать Артур уже не мог. Сосредоточиться помог Сандберг с известием о том, что завтра Ретта выпишут, но по сообщению самого Дугласа, на работу он пока возвращаться не собирается и просит заказать ему билеты на два лица на Фобос и номер для новобрачных там же. Артур едва дотянул до вечера и, запихав документацию в нижний ящик письменного стола, весь вечер слушал музыку, выводя из себя сидящую на кухне охрану. На следующий день отчаянье только усилилось. Он отпросился с работы и долго стоял на станции, разглядывая поезда, которые почему-то больше не приносили успокоения. Вернулся домой он в половине восьмого, а открыв дверь едва не рухнул в обморок, увидев стоящего у двери в комнату Ретта.