Станция мёртвых сердец

На утро следующего дня Артур нашёл у себя на письменном столе новенький ноутбук со всеми материалами по проекту. Первое время входить в курс дел было тяжело. Впрочем, теперь Артуру не приходилось сидеть в общей приёмной — увидев его там на следующий же день, Ретт выгнал его домой и сказал, что на днях ему подготовят отдельный кабинет. Артур не был уверен, что ему нравится эта перемена — теперь Дуглас уже не мог подходить к его столу каждое утро. Зато ему не приходилось вникать в сплетни Сандберга и терпеть постоянное сочувствие Милфорд. У этого тоже обнаружилась оборотная сторона — он больше не был в курсе всех перемещений Дугласа. Прошёл почти месяц, прежде чем устав вслепую ожидать его появлений по вечерам, Артур решился попросить присылать ему расписание и все изменения в нём. Дуглас посмотрел на юношу с лёгким недоумением, и сказал, что об этом нужно было напомнить давным давно. Примерно тогда же встал и вопрос о том, что квартира Эссекса у реки маловата для двух всерьёз работающих людей — изначально Ретт, если брался работать дома, то уходил в кабинет, но теперь у него такой возможности не было, потому что Артур порой засиживался за письменным столом до двух-трёх часов ночи, пытаясь свести всё происходящее на производстве в единую схему. Ретт старался не мешать ему, понимая, что этот переходный период необходим, чтобы в дальнейшем они оба были спокойны; но тем не менее, порой выясняя, что Эссекс который час пытается разобраться в непонятных ему аналитических графиках, напоминал, что это не его работа. Артур смотрел на него с недоумением и отвечал: — Как я могу кому-то это поручить, если не разбираюсь в этом сам? Ретт только пожимал плечами и устраивался рядом. Эссекс заметно осунулся и похудел, хотя и раньше особо крепким не выглядел. Бёлер пока не дал Дугласу обещанных контрактов с эрханцами, мотивируя это тем, что вначале «Красный архонт» хочет получить первую партию техники. Истребители были в основном готовы — оставалось только доработать электронику, и в начале марта Артур, под бдительным и молчаливым присмотром Дугласа и Танаки, отправился на свою первую сделку — от него требовалось заключить контракт с «Jeremy-Systems» на поставку программного обеспечения для бортовых компьютеров. Переговоры длились шесть дней. Первые три дня и наблюдатели, и сам Эссекс отчётливо ощущали пренебрежение, исходившее от представителя компании, Николаса Остина. Однако Артур вёл себя безупречно, и даже Дуглас не мог разглядеть волнения под ледяной маской равнодушия — хотя и знал, что волнение там более чем присутствует. Утром перед вылетом Артур с трудом держал в руках ложку и чуть не разбил дорогую фарфоровую чашку, которую поставил перед ним Дуглас. Ретту пришлось перехватить его руки и, крепко сжав, держать некоторое время в своих. Он опустился на корточки перед Артуром и внимательно смотрел тому в глаза. — Всё хорошо, — сказал он спокойно. Артур сглотнул. — А если… Как в прошлый раз? На губах Дугласа проскользнула злая улыбка. — Об этом не беспокойся точно… Остин работает со мной много лет и не будет рисковать, — добавил он, помедлив, хотя камеры, прослушка и люди Танаки в соседнем офисе давали ему куда большую уверенность. — Всё будет хорошо, — повторил Ретт и закрепил слова мягким поцелуем, а потом вернулся к собственному завтраку. Все, в самом деле, постепенно шло на лад, и к вечеру третьего дня напряжение спало настолько, что беспокоиться стал уже сам Дуглас. Однако Артур продолжал вести себя холодно, как снежный принц, и в конце концов контракт был подписан на вполне достойных условиях. Это событие Дуглас предложил отпраздновать в маленьком ресторанчике на берегу Средиземного моря. Артур, несмотря на усталость, смог только согласиться, а добравшись до космопорта, обнаружил в ангаре абсолютно новую яхту. Она была чуть меньше «Золотой Вирджинии», но всё же предполагала комфортное сосуществование на ней пяти и более человек. На борту красовалась выведенная архаичным готическим шрифтом надпись «Авалон». — Тебе мало трёх? — спросил Артур устало, почувствовав, как Дуглас приближается к нему со спины. — Это — твоя. Дуглас опустил руки ему на пояс, и Артур дёрнулся. Ретт нахмурился. — Что? Артур прижал его руки теснее к животу, повернул голову и спросил. — А не боишься, что я сбегу? Дуглас стал ещё мрачнее. — Я держу тебя силой? Артур смотрел на него несколько секунд, а потом расслабился и мягко коснулся губами его губ. — Нет, — сказал он мягко, пытаясь загладить эту небольшую резкость, — просто… это так не похоже на тебя, давать мне хоть какую-то свободу. Дуглас поджал губы. Он на самом деле не беспокоился — во-первых, потому что в одиночку Артур яхтой управлять не мог, а пилот работал на Дугласа, во-вторых, потому что не сомневался, что девайсы Танаки будут работать и на другом краю галактики. И, тем не менее, мысль о том, что Артур вообще видел повод для «побега» его разозлила. — Пошли, — он убрал руки и за плечо дёрнул Эссекса к яхте. Артур поморщился, но послушно пошёл за ним. Уже внутри, когда Ретт остановился у кормового иллюминатора, и, опершись локтем о стекло, наблюдал, как удаляется Астория, Артур подошёл к нему со спины и тоже положил руки на пояс. — Прости, — сказал он тихо. — Ты хочешь сбежать? — Дуглас не шевельнулся. Артур закусил губу. — Нет. Дуглас повернулся, так что руки Артура опустились вниз. — Я чего-то не даю тебе, Артур? Тебе не нравится работа, или квартира, или… я сам? — Прости, — повторил Артур и опустил глаза. Дуглас продолжал стоять неподвижно. Артур вздохнул, поднял руки и завёл их Дугласу за плечи, чтобы сцепить у затылка. — Ретт, я люблю тебя. Я бы никогда не ушёл. Просто… иногда мне кажется, что вся моя жизнь состоит из тебя. Я работаю на тебя, я сплю с тобой, завтракаю, ужинаю… Ты объясняешь мне то, чего я не понимаю… Даже если тебя нет рядом, у меня такое чувство, что ты наблюдаешь за мной. — Ты не хочешь чего-то из этого? Артур закусил губу. — Хочу, — сказал он. — Не знаю, что на меня нашло. Просто прости. Он опустил голову Дугласу на грудь. Тот ещё некоторое время стоял неподвижно, а потом расцепил руки и обнял Артура в ответ. — Я просто отвык от этой твоей… колкости. Артур приподнял лицо и с недоумением посмотрел на Ретта. — Колкости? Ретт повёл плечами. — Ну, да. Вначале с тобой было очень трудно. Артур наморщился, пытаясь вспомнить, но так и не смог. Они успели немного поспать перед прилётом — точнее, спал Артур, а Ретт сидел рядом с ним и копался в собственных материалах, иногда поглядывая, как шевелятся во сне прозрачные ресницы Эссекса. В Италии уже начинали зацветать первые цветы, хотя ветер, дувший с моря, оказался довольно прохладным. Дуглас сидел и, не прикасаясь к еде, внимательно смотрел, как Артур управляется с омаром — казалось, он знает в несколько раз больше столовых приборов и способов их применения, чем полагается не только нормальному человеку, но и завсегдатаю высшего общества. — Что? — спросил Эссекс, уловив этот слишком долгий и пронзительный взгляд. Дуглас только покачал головой. — Ничего. Просто наслаждаюсь. Артур смущённо опустил глаза, пытаясь отыскать где-то в районе скатерти тему для разговора. — Ты уже читал контракт, да? — Просмотрел. Мне хватит твоего отчёта. — И ты никак не проверишь, всё ли прошло хорошо? — Я знаю, что всё прошло хорошо, — Дуглас помолчал. — И знаю, что тебе было трудно. В другой раз будет легче. Не поднимая на него глаз, Артур кивнул и снова изобразил увлечённость наполовину разделанным омаром. — Я думал о твоих словах, — сказал Ретт, и Артур вскинул таки на него глаза. — Каких из? — Насчёт того, что меня в твоей жизни слишком много. — Ретт… — Артур отложил прибор, — я не это имел в виду. — Я думаю, ты отчасти прав, и это согласуется с тем, о чём думал в последнее время я. Скажи, Артур, ты не хочешь продолжить учёбу? Эссекс замер, не зная, что ответить. Он думал об этом пару раз, но вовсе не горел желанием оказаться двадцатидвухлетним переростком среди студентов семнадцати-восемнадцати лет. К тому же и профессия юриста, на которой настоял отец, не слишком его интересовала. Именно об этом он и решил сказать. — Я тоже не думаю, что тебе нужна юриспруденция. Ты достаточно разбираешься в технологии составления контрактов, а всё остальное можно оставить на совести профессионалов — юристов у меня достаточно. — Тогда что ты предлагаешь? — спросил Артур в некотором недоумении. — Не знаю, — Ретт пожал плечами. — Я просто думаю, что образование тебе пригодится. Можешь выбрать что-то себе по вкусу. Но я бы предложил международные отношения. Артур откинулся на спинку стула. — Международные отношения, — он пожал плечами, — звучит неплохо. Но мне нужно подумать. Артур отвернулся и посмотрел на море, плескавшееся за парапетом. — Если честно, я не предполагал, что ты когда-нибудь предложишь мне это сам. Я думал, ты будешь против. Ретт нахмурился. — Артур, не делай из меня монстра, пожалуйста. — Я не делаю, — Артур едва заметно улыбнулся, оборачиваясь к нему, — просто… просто не обращай внимания. Я и сам не был уверен, что хочу этого, — он опять отвернулся. — Знаешь… те же стены… — Тебе не обязательно возвращаться в Кембридж. — Да… — Артур быстро обернулся, — и если это будет Кембридж, мы совсем не будем видеться, ведь так? Дуглас не ответил. — К тому же, — добавил Артур, снова поворачиваясь к морю. — На это уйдут почти все мои деньги. — Артур, — Ретт резко перехватил его руку, лежавшую на столе, и сжал запястье с такой силой, что Артур ахнул, а прибор выскользнул из его пальцев. — Чтобы я больше не слышал от тебя слово деньги после работы, ты понял? Артур посмотрел на него и сглотнул. Он не слишком боялся таких вспышек — ему почему-то казалось, что Ретт всё равно не сможет навредить ему. И всё же эти приступы всегда неприятно — били по нервам. — Понял, — сказал он тихо. Ретт отпустил его руку. Взгляд его смягчился так же стремительно, как запылал секунду назад. Он встал, обошёл стол и положил руки Артуру на плечи, мягко массируя. — Я люблю тебя, — прошептал он. Артур всё ещё был напряжён, но заставил себя медленно кивнуть, а через полминуты откинулся назад, полностью доверяясь объятьям Дугласа. — Я всё понял. Спасибо. — Только не тяни. Документы нужно подать до начала апреля. Артур усмехнулся. — Полагаю, иначе ты подашь их за меня. — Нет. Если ты профукаешь этот год, это будет только на твоей совести. Дуглас помолчал. — В конце концов, если хочешь, подавай в Кембридж. Я могу купить квартиру и здесь.