Станция мёртвых сердец

Ретт стоял на смотровой площадке, возвышавшейся над Дреймтауном — исторической столицей Селены. Артур смотрел вниз, на раскинувшиеся далеко внизу домики, облицованные кирпичом. Корпуса были стальными, и внутри ничего исторического не было, но снаружи жители бывшей исследовательской базы старательно подражали земным городам и явно кичились древностью своего поселения. Ретт видел это место сотни раз — сверху, снизу и с других сторон. Его куда больше интересовал стройный силуэт в бежевом пальто у самого парапета. Сложно судить о том, насколько меняется человек, когда он постоянно находится рядом. Артур находился рядом почти всегда. Даже если Ретт уезжал в одиночку — а делать это становилось всё тяжелей, и ему каждый раз приходилось убеждать себя, что Артур не просто его придаток, но и человек, которому нужна собственная жизнь — даже в этих случаях он то и дело заглядывал в телефон, не столько, чтобы проверить, сколько просто чтобы убедиться — Артур есть. Он никуда не делся. Иногда Ретт ловил на лице Артура, глядящего в собственный телефон, такую же улыбку, и тогда в груди разливалось незнакомое тепло. Он улыбался в ответ, уверенный в том, что Артур видит его, и долго пытался разглядеть на любимом лице те неуловимые детали, которые не могла передать камера — слегка порозовевшие щёки, свет в глазах, особые оттенки улыбки, которые могли предназначаться только ему. Теперь уже Артур не казался ему обычным, как в самую первую встречу. Ретт много раз искал в других лицах отдельные его чёрточки — тонкие крылья носа, губы с уголками, чуть загнутыми вниз — и каждый раз видел, что всё это не то. Скорее уж все остальные были обыкновенными серыми тенями, но только не этот юноша, случайно попавший к нему в руки и застрявший в его объятьях навсегда. Сложно судить о том, как меняется человек, когда он постоянно находится рядом, и всё же сейчас, глядя на Артура, Ретт с удивлением понимал, что тот вырос. Вряд ли юноша мог стать выше ростом, чем был в двадцать два — нет, Артуру явно не грозило догнать в росте Дугласа, да и просто превысить средние показатели — и всё же что-то поменялось в нём. Это что-то уже не позволяло Дугласу называть его мальчиком или просто шептать в приступе нежности его короткое имя, до сих пор, как он знал, дозволенное только сестре — Арти. Артур стал взрослее и решительнее. Он больше не впадал в меланхолию при первых признаках проблем и вообще на многое не обращал внимания. Ретт не знал, нравится ли ему эта перемена. В Артуре оставалось всё меньше той трогательной слабости, которая пробуждала в Дугласе желание укутать его одеялом и загородить собой от всего мира. Артур всё ещё был чувственным, но совсем не в том смысле, что раньше — теперь в его чувственности было больше откровенного желания, а взгляд откровенно говорил о том, что Артур всё для себя решил и знает, чего хочет. Решать за него в самом деле становилось всё труднее, потому что порой он просто сообщал о своих планах как о состоявшемся факте — раньше, чем Дуглас успевал получить информацию от секретарей. Ретт знал, что эта его стремительность пугает не только его, но и противников, и только этим и мог себя успокоить. В делах он становился по настоящему бесценным союзником, но видеть рядом с собой в постели другого хищника… Ретт не был уверен, что в самом деле хочет этого. Пока ещё его хватка проявлялась от случая к случаю, он будто натягивал вожжи на работе — и выпускал их, оказавшись рядом с Реттом; но всё чаще Ретта посещало ощущение, что не он управляет ситуацией — Артур позволяет ему собой управлять. Он становился сильнее и физически — как и подозревал Ретт, одной самообороной дело не ограничилось, и вскоре Артур снова занялся своей коллекцией — на стене в кабинете висело уже пять револьверов разных эпох, только теперь все они были в рабочем состоянии, и Артур в самом деле практиковался в стрельбе три раза в неделю. Как-то он попытался заговорить о других занятиях спортом — в начале марта Артур абсолютно внезапно для Ретта заявил, что хочет набрать мышечную массу. К счастью, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы тот понял всю неуместность этой идеи. Однако успокоился Артур не сразу. Еще дважды он так или иначе подходил к Ретту с вопросом о том, не сможет ли тот посоветовать ему хорошего тренера — Ретт не сомневался, что в этой мнимой доверчивости куда больше желания польстить, чем социальной беспомощности — и не хочет ли Ретт походить в тренажёрный зал вместе с ним. Последний вариант ещё мог бы быть интересен, но никак не проходил в силу занятости обоих. К тому же, Ретт абсолютно не хотел видеть у себя в постели гору мускулов, о чём и сказал напрямую. — Но тебе же нравится Свейди Ханнесон, — ответил Артур тогда. Ханнесон был предметом постоянных упрёков Артура последние несколько недель. Довольно молодой ещё актёр, он чем-то неуловимо походил на Артура — такие же тонкие скулы и светлые волосы. Видимо, именно это сходство и не давало Артуру покоя. Ретт переспал с Ханнесоном лет пять назад. Роман выдержал две недели, после чего оба решили, что не созданы друг для друга. Собственно, ничего долговременного не предполагалось с самого начала — Ханнесон был родом из того мира, где секс — не повод для знакомства. Эта история никогда бы и не всплыла, если бы некоторое время назад они не встретили Ханнесона на вечеринке в честь шестидесятилетия «Mithril on Stars». Ретт понятия не имел, как на такое мероприятие мог попасть человек из шоу-бизнеса — видимо предполагалось, что Ханнесон будет служить украшением стола. Ретт не знал, насколько всегда открытый для общения, но, как помнил Дуглас, всё же сравнительно тактичный актёр понимал свою роль в его собственной жизни в целом и на этом мероприятии в частности. В том, что Ханнесон подошёл поздороваться — не было, в принципе, ничего предосудительного — они даже созванивались несколько раз за прошедшие годы. Но что-то видимо было во взгляде или движениях Свейди, что заставило обычно невозмутимого Артура наброситься на него как ястреба на добычу. До сих пор такое количество сомнительных комплиментов Ретт слышал от Артура только в адрес Жози. К концу вечера Дуглас вздохнул с облегчением, но оказалось, что ничего ещё не закончилось. Придя домой, Артур несколько часов рассматривал фотографии Ханнесона в сети, и, скачав его фильмографию, в течение недели травил Ретта какими-то бестолковыми комедиями, то и дело задавая вопросы наподобие: «Как он тебе вот тут, когда целует Рози?». Ретт успел известись, выдумывая дипломатичные ответы, но, кажется, они не слишком помогали — Артур видел насквозь, что Ханнесон его в самом деле заводит. Во-первых, дело тут было в том самом сходстве. Во-вторых, как верно угадал Артур, в куда более подтянутом теле Ханнесона. Ретт отлично отдавал себе отчёт в том, что работа Свейди — следить за собой, и воспринимал его скорее как некий элитный вариант проститутки, о чём и сказал к концу недели Артуру. Казалось, тот немного успокоился — но снова ненадолго. При первой возможности он опять припоминал Ханнесона, постоянно переворачивая безобидные комментарии к нелепым фильмам, которые им пришлось посмотреть вместе, и выжимая из них несуществующие смыслы. Ретт подозревал, что Артур за что-то мстит. — Но тебе же нравится Свейди Ханнесон, — этот вопрос Ретта всё-таки добил. После короткой ссоры они долго трахались на подоконнике, только уже не с Ханнесоном, а с Артуром, и в конце концов Ретт сдался. — Бег, — сказал он. — Но бег не наращивает мышцы! — Бег и ещё что-то из лёгкой атлетики. Я подберу тренера. Артур вздохнул и опустил голову Ретту на плечо. — Хорошо. Имя Ханнесона больше не вспоминалось. *** Ретт подошёл к Артуру сзади и, положив руки ему на плечи, зарылся носом в его волосы. Артур лишь чуть откинулся назад, полностью отдавая себя в его распоряжение. Он скрестил локти на груди и опустил ладони поверх пальцев Дугласа, запрокинул голову и потянулся к нему за поцелуем. — Я люблю тебя, — прошептал он в самые губы Ретту, прежде чем соприкоснуться с ним. Поцелуй вышел долгим и тёплым — куда теплее мартовского воздуха горной площадки. Ретт отстранился и внимательно посмотрел ему в глаза. — Как далеко ты готов пойти? Артур чуть напрягся, но ответил: — Так далеко, как ты скажешь. Ретт ещё раз поцеловал его, уже в висок, а затем отстранился и снова заглянул в глаза. — Я не о нас. Я о бизнесе. Артур пожал плечами, но было в этом движении что-то такое, что Ретту показалось, что он поёжился. — Я думаю, — сказал Артур медленно, — что назад мне уже не вернуться. Я ведь понимаю, что это был за проект. Тот, с которого я начинал. Это из… — Тихо, — Ретт приложил палец к его губам. — Если что-то и вскроется, я не допущу, чтобы добрались до тебя, — Ретт помолчал. — Вопрос в том, хочешь ли ты знать, если я делаю ещё что-то подобное, или предпочтёшь не касаться этих дел? — Я тебе сказал давным-давно, что прощу тебе всё. С тех пор ничего не изменилось. Ретт кивнул. — Тот человек, с которым мы встречаемся сегодня… Я хочу, чтобы ты понимал. Обращаться к нему можно только в крайнем случае. Информацию о себе свести к минимуму. Артур нахмурился и повернулся к Ретту. — Тогда зачем ты хочешь нас познакомить? — Пойдём, — сказал Ретт вместо ответа и потянул его вниз. Сегодня они были без шофёра и, как показалось Артуру, без охраны, — он давно уже привык подмечать привычные чёрные аэромобили в отдалении. Ни на площадке, ни по дороге вниз, ни потом в городе — рядом их не было. Серебристый аэромобиль Дугласа остановился около высотного здания далеко за пределами исторического центра. На здании красовалась вывеска «Intelligence Manage», но когда они вышли, Ретт направился не туда, а к соседнему, не слишком заметному домику. Вывески здесь не было, но, войдя внутрь, Артур увидел, что они оказались в весьма респектабельном баре без единого, впрочем, посетителя. Ретт кивнул бармену, который, видимо, знал его в лицо, и прошёл в один из VIP-кабинетов. Он молча сел в одно из кресел. Артур чуть заметно поклонился уже сидевшему за столом мужчине с чёрными гладкими волосами, зачёсанными к затылку, и сел на другое свободное место. — Сальваторе Паре, — сказал Дуглас, а затем, кивнув на Артура, — Артур Дюпон. Артур сдержал дрожь и прищурился, вглядываясь в лицо сидевшего напротив мужчины. Фамилия Паре подходила ему не больше, чем гавайская рубашка к деловому костюму. Если сам Артур с натяжкой ещё мог сойти за француза, то Сальваторе Паре был откровенным итальянцем, и Артур не сомневался, что стоит ему услышать хоть одно слово, как он почувствует акцент. Так и случилось, когда в тишине кабинета прозвучало единственное слово: — Неожиданно. Паре посмотрел на Дугласа, но тот лишь кивнул. — Хорошо, — согласился Паре и, достав из портфеля бумаги, протянул их Ретту, — всё сделано, как мы и договаривались. Ретт тоже достал из дипломата стопку бумаг и протянул их собеседнику. Тот бегло пролистал содержимое предложенной ему папки и кивнул. — Выпьете кофе, Сальваторе, или…? — Или, — Паре встал. — Желаю вам удачи, Ретт. И вам, — он едва заметно склонил голову, изображая поклон и вышел. Артур со свистом выдохнул. — Надо всё же выпить кофе, — сказал Ретт, — или это будет невежливо по отношению к заведению. Появившийся вскоре официант предложил им напитки. Артур обнаружил, что выбор кофе здесь в самом деле впечатляющий. Они выпили по чашке и вышли наружу. Только вновь оказавшись в аэромобиле, Артур вопросительно посмотрел на Ретта. Задавать прямой вопрос он не хотел — и без того было ясно, что мнимый Паре не из тех партнёров, о которых пишут в газетах. — Можешь посмотреть, — сказал Ретт, сам опуская бумаги ему на колени. Артур взял папку в руки и принялся листать. — Сальваторе прикрывает нас в делах наподобие проекта с М-7. У него обширные связи в правительстве и спецслужбах. — Он не похож на политика, — сказал Артур тихо, листая документы. — Верно. Он не оттуда, — Ретт свернул к тротуару и остановил аэромобиль. — Это не главное, но чтобы тебе было спокойнее, я открою тебе доступ к архивам по нашему сотрудничеству. Суть не в этом. Артур кивнул и серьёзно посмотрел на него. — Настоящая фамилия этого человека — Бенетти, но вслух мы её не произносим. Мы — это я и Танака. Больше никто об этом сотрудничестве не знал. До сегодняшнего дня. — Тогда зачем? — Если со мной что-то случится, ты можешь выйти на него, — Ретт достал из кармана рубашки визитку и протянул Артуру. Тот повертел кусочек картона в руках — на лицевой стороне значилось имя Дугласа, на обратной — четырнадцать цифр. — Это код от банковской ячейки. Он знает где. В обмен на этот код он окажет тебе любую помощь. Артур почувствовал, как ускоряется сердцебиение. Он молча смотрел на кусочек картона. — Ты понимаешь, — сказал он наконец тихо, — что я могу использовать его не только если с тобой что-то случится? — Да. Не говоря больше ни слова, Ретт вышел из машины, и Артур, помедлив, последовал за ним.