Станция мёртвых сердец

Шла уже вторая неделя апреля. За окнами всё чаще появлялось солнце, и дни становились длиннее. Артур уже не тяготился ни количеством работы, ни тем, что приходилось совмещать её с учёбой. Постоянная занятость входила в привычку, и он даже начал находить время для отдыха и небольших развлечений. В основном развлечения сводились к занятиям спортом с новым тренером — этот человек, Бернар Жерве, был одним из тех, кого Дуглас знал ещё со времён войны. У Жерве было крупное тело и грубые черты лица, но чем больше Артур наблюдал за ним, тем больше понимал, что на самом деле он далеко не в такой хорошей форме, как кажется. Сам Жерве говорил мало, и лицо его почти всегда было мрачным, но Шелман как-то рассказал Артуру, что уже в последние дни войны Жерве получил серьёзную травму спины. Не без помощи Дугласа ему удалось восстановить подвижность, но, как выразился Шелман, «к строевой» он был не годен. Жерве был не из тех, кто принимает помощь даром. И Дуглас, как догадывался Артур, нашёл способ пристроить к делу своего бывшего сержанта. Как понимал Артур всё яснее, на этой самой армейской дружбе строилось в деле очень многое. Ретт всегда различал тех, с кем служил, и тех, кто пришёл в дело позже. Первые редко занимали посты, требующие особых профессиональных навыков — хотя пара человек и вошла в совет директоров — но им Дуглас доверял безоговорочно. Как удалось выяснить Артуру, задавая наводящие вопросы Танаке и просто копаясь в сети, Сальваторе Бенетти тоже был из тех, с кем Дуглас служил. Однако суть этих отношений Артур всё ещё понимал не до конца. Он несколько раз брался изучать архивы, которые предоставил ему Танака, но то и дело спотыкался, столкнувшись с событиями и решениями, которые практически не мог принять. Теперь он понимал, что ситуация с Кёнигом вовсе не была чем-то из ряда вон выходящим. Конкуренты Дугласа нередко умирали странной смертью, а дела их полиция всегда спускала на тормозах. Артур пытался заговорить об этом с Танакой и Шелманом, но те никогда не развивали тему. Танака мастерски переводил разговор в другое русло, а Шелман попросту отправлял его к шефу. Артур быстро понял, что упорствовать бесполезно, тем более что по большому счёту всё было ясно и так, а деталей, возможно, не знал и сам Дуглас. Он не удивлялся. Видимо, последний год насмерть отбил у него эту способность. Тот страх, который Артур испытал, когда в первый раз узнал, что Дуглас способен убить за косой взгляд, теперь казался ему самому наивным и детским. Дуглас вёл войну. Он окружил себя верными офицерами и солдатами, презирал штатских и никого не допускал в свою крепость, кроме тех, кому доверял без всяких оговорок. Сейчас Артур с необыкновенной ясностью стал понимать, что стоит за глянцем газетных вырезок, на которых преуспевающий бизнесмен Ретт Дуглас с улыбкой говорил: «Если у тебя ничего нет, это повод начать всё сначала». Ретт Дуглас не был убийцей и не был дельцом. Он был и остался солдатом, который привык побеждать любой ценой. И когда, открыв одну из папок, Артур увидел среди других загадочно погибших конкурентов и ненавистников имя Дэвида Брэйна, а под ним лицо со знакомой заразительной улыбкой, он не удивился. Артур не стал вчитываться. Вряд ли он мог узнать что-то, чего до сих пор не рассказала ему Люси, из сухих газетных материалов. Почему-то захотелось позвонить сестре, и он тут же сделал это. Люси не брала трубку. Тогда Артур просто набрал короткое сообщение со словами о том, что скучает и любит её как всегда, и в который уже раз отложил в сторону архив. До конца рабочего дня оставалось несколько часов. Предстояла ещё одна встреча — как назло, с давно знакомым ему Дэвидом Гарднером, который явно снова вышел на тропу войны. Артур уже знал о том, какие последствия имел его отказ в прошлом году. Ретт не сказал ему ничего, но слухи разлетались быстро. Сообщить о роли в начавшемся противостоянии корпораций самому Артуру не преминул Карлос Мартин, тот самый директор, который продолжал вызывать раздражение Артура своей молодостью и явной симпатией к нему со стороны Дугласа. Артур давно уже перестал реагировать на подколы завистников, и тем не менее информацию принял к сведенью. Проследил историю сделок и понял, что всё в самом деле началось тогда, когда Артур дал Гарднеру однозначный отказ. После истории с плёнкой боевые действия стихли — видимо, Гарднер не посчитал нужным раздувать скандал. Однако теперь, когда очередные контракты подходили к концу, Гарднер настаивал на том, чтобы вести переговоры именно с ним, хотя строго говоря это сотрудничество уже не имело отношения к сектору Эссекса — его проекты с лихвой покрывались поставками с Эрхана. Артур не только сам не горел желанием ступать на скользкую почву этих переговоров, но и видел откровенное нежелание Дугласа ввязывать его в это дело. Если не последнее, он ещё мог бы рискнуть, хотя отлично понимал, что кроме личной заинтересованности у Гарднера была здесь и профессиональная — с Артуром он мог рассчитывать на те уступки, которых никогда не сделал бы Дуглас. И тем не менее диктовать «Intelligence» условия они всё ещё не могли. Сам факт того, что Гарднер готов к переговорам, уже можно было считать сигналом к перемирию, и скрепя сердце Ретт дал на это добро. Гарднер пытался назначить встречу на нейтральной территории, но тут уже Дуглас высказался однозначно, и на сей раз Гарднер согласился приехать в офис «Дуглас корп». Всё время пока Гарднер предъявлял доказательства необходимости очередного повышения цен, Артур пытался сосредоточиться на цифрах, но мысли то и дело улетали в сторону дела, так некстати попавшегося ему на глаза. Он не слишком-то любил Дэвида Брэйна. Люси всегда была чище и прекрасней, чем заслуживал этот малознакомый Артуру бизнесмен. Он понял бы, если бы ей пришлось выйти замуж после смерти отца. Тогда уже не было особого выбора. Но Люси было всего 18, отец был жив и, по неведомым Артуру причинам, всячески способствовал этому браку двух абсолютно далёких друг от друга людей. Теперь Артур понимал, что уже тогда Лютер Эссекс искал выходы из банкротства и долгов, в которых завяз по уши. От этого становилось ещё тоскливее, ведь если на то пошло, первым должен был жениться он сам. Лютер отчего-то рассудил иначе — видимо, пытался сберечь наследника, пожертвовав дочерью, но у него не вышло ничего. В итоге Артур точно так же оказался на содержании у успешного дельца… И убийцы собственного шурина. Усадьбу вот-вот должны продать, а сам род Эссекс вряд ли будет иметь продолжение. Уж точно не через Артура. Артур не любил Брэйна, но вместе с тем то и дело в сознании его всплывали слова, которые произнесла Люси в их последнюю встречу. «Мне кажется, того времени, когда нам было друг с другом тепло, было куда больше, чем ссор и обид. И теперь, когда его нет… Мне кажется, что ни одна наша ссора не стоила того времени, что мы потеряли на неё», — сказала она тогда. Он никогда не задумывался об этом раньше — быть может потому, что сам не знал как это — любить человека, который настолько далёк от идеала. Но теперь он понимал, что Люси всё-таки была счастлива. Тот выстрел сломал её жизнь, и не только потому, что она оказалась прикована к постели. Артур вспомнил покушение, которое случилось год назад, свой страх и неспособность понять, как этот сгусток энергии, только что врывавшийся в его квартиру и переворачивавший её вверх дном, теперь может оказаться в больничной палате. Какими бы ни были их отношения с Дугласом, Артур не хотел и думать о том, что с Реттом что-то случится. Сам же Ретт сломал чужие жизни так легко… Должно быть, он улыбался тогда — так же, как улыбался, вручая Артуру газету с портретом Карлайла в чёрной рамке. — Мистер Эссекс, — вырвал его из размышлений неожиданно мягкий голос Гарднера, — я хотел бы верить, что вас зачаровала моя речь об агрегатных индексах, но я не думаю, что вы столь романтичны. — Простите, — Артур протёр глаза и потянулся к чашке кофе, — не очень хорошо себя чувствую. Мой секретарь должен был предупредить вас, именно поэтому я и хотел передать эти переговоры кому-то из коллег. Гарднер коротко и мягко улыбнулся. — Честно говоря, я решил, что вы просто не хотите повторения истории с видеозаписью. Но вы должны понимать, что я не был заинтересован в ней. Артур с удивлением посмотрел на Гарднера, пытаясь понять, что это — извинения или завуалированная угроза. — Мы так и не думали, — сказал он ровно. — Но повторение маловероятно просто потому, что второй раз этот номер не пройдёт. Для светских хроник я — прошлогодний товар. Гарднер усмехнулся уже более резко. — Но я — нет. Эта история для меня оказалась такой же неудачной, как и для вас. Артур пожал плечами. — Не вижу, что может вас беспокоить. Очередной любовник. Мне, к счастью, есть восемнадцать и посадить вас не могут. Глаза Гарднера неожиданно сверкнули. — Вы в самом деле… не понимаете. Но не для всех моих близких мораль значит так же мало, как для вас. Артур сжал зубы, и что-то видимо изменилось в его лице, потому что спустя секунду Гарднер протянул руку над столом и опустил её на всё ещё лежащие на чашке пальцы Артура. — Прошу прощения, мистер Эссекс. Я не хотел вас оскорбить. Мне кажется, наше общение постоянно проходит под знаком недопонимания, а я ведь не хочу вам ничего плохого. Артур посмотрел на их скрестившиеся пальцы, но руки не убрал. — Я с вами согласен, мистер Гарднер, что наше общение проходит под знаком недопонимания. Вы думаете, что я могу приложить своё тело к обычной цене за закупку, но ваша логика порочна в корне. Эта сделка нужна Дугласу, а не мне. А если я пойду на ваши условия, Дуглас первым же останется в проигрыше, и более того — заставит меня заплатить, — губы Артура изломила секундная усмешка, — издержки. — Я уже говорил вам, что Дуглас ничего не сможет мне сделать. — Вы эгоист, мистер Гарднер. Он ничего не сможет сделать вам, но сможет сделать мне. Секунду Гарднер смотрел на Артура, а затем убрал руку. Мгновенная растерянность овладела им и тут же исчезла с лица. — Я не хотел бы, чтобы вы расценивали моё предложение как сделку, — сказал Гарднер после недолгого раздумья. — По крайней мере, как сделку с «Дуглас корп». Но я не такой эгоист, как вы думаете. Если мы сможем договориться, то вам так же ничего не будет грозить, как и мне. Артур усмехнулся и медленно покачал головой. — С чего такое упорство, мистер Гарднер? Вам так не даёт покоя то, что на свете есть что-то, чего вы не можете купить? — Артур сделал паузу, наблюдая за реакцией Гарднера. — Или, быть может, вас не устраивает то, что у Ретта Дугласа есть что-то, чего никогда не будет у вас? По искре, сверкнувшей в глазах Гарднера, Артур понял, что попал в точку. — Никогда не будет, — повторил Артур, — потому что стоит вам это заполучить, как вы потеряете интерес. Больше Артур не смотрел на него. Он равнодушно опустил взгляд на чашку с кофе и сделал глоток. — Наши предложения не изменились, мистер Гарднер. Мы заинтересованы в продлении контракта, но независимо от представленных вами материалов не считаем возможным поднимать цену. Я бы хотел, чтобы вы подумали об этом. Тогда вы наверняка поймёте, как глупо рушить долгосрочные отношения ради сиюминутной выгоды. Гарднер несколько секунд сидел, просто разглядывая сидевшего перед ним юношу. Артур повзрослел, но всё ещё оставался хрупким и желанным… И чёрт бы его побрал, он был прав. От начала и до конца. Гарднер встал. — Я не уступаю так легко, — сказал он, поднимая со стола бумаги и убирая их в дипломат. — Это хорошее качество для делового человека… но не сейчас. Артур тоже встал, пожал ему руку и первым направился к двери. *** Перед тем, как отправиться домой, Артур позвонил Танаке. — Разговор записывался? — спросил он. Танака помолчал, прежде чем ответить: — Да. — Я могу взять запись? Копию. — Зачем? — Я сам отдам её Дугласу. — Хорошо. — Я подъеду туда же? Снова пауза. — Не стоит. — Танака… — Ко мне домой. Шофёр знает адрес. Танака нажал отбой, и Артур обернулся к водителю, но тот будто бы слышал весь разговор — сам поднял аэромобиль в воздух и повернул к району, в котором Артур жил первые месяцы своего пребывания на Астории. Стараясь не показывать заинтересованности, Артур тем не менее с вниманием осматривал просторную квартиру, носившую следы земных традиций. — Вы тоже любите прошлое, — сказал Артур, останавливая взгляд на висящих на стене катанах. — Да, — ответил Танака и отошёл в сторону, пропуская его в кабинет. Он явно ждал продолжения, и Артур заговорил. — Вы так и не назначили мне встречу, помните — тогда, после того как ко мне приходил Бёлер. Танака кивнул. — Тот разговор тоже записывался? Ещё один кивок. — Вы могли бы доложить об этом Дугласу. Танака вздохнул и опустился на диван. Дома он носил всё ту же чёрную водолазку, в которой Артур привык видеть его в их редкие встречи, только джинсы были чуть светлее и свободнее. — Зачем? — спросил он, внимательно глядя на Артура. Артур пожал плечами. — Артур, — от этого обращения по спине юноши разлилось приятное тепло. На его памяти это был первый случай, когда Танака обращался к нему по имени, — если бы я хотел вас убрать, у меня бы хватило материалов ещё при первой вашей встрече с Дугласом. Артур кивнул. — И уж точно я не дал бы вам возможность наблюдать за Реттом, — добавил он уже более ворчливо, — кстати, это было глупо и неосторожно. — Простите. — Не важно. Что вы хотели? Не думаю, что одну только запись. Артур кивнул. — Я хотел спросить, нет ли у вас возможности убрать и… Гарднера? Или по крайней мере найти на него что-то?.. Танака неожиданно отвёл взгляд. — Нет, — сказал он. — Я понимаю, у меня нет полномочий, чтобы просить об этом… — Артур, — Танака снова повернулся к нему, — мы с Реттом уже обсуждали это. Гарднера нельзя убрать. Компромат… я уверен, он есть. Мы ищем. Но у нас его пока нет. Не думайте, что Ретт позволил бы вам выйти на этот бой с тигром, если бы у него был другой выход. Артур закрыл глаза и медленно кивнул. — Извините. — Ничего. Я здесь, чтобы помогать. Ему и… вам. Артур вздрогнул и резко открыл глаза, но лицо Танаки оставалось всё таким же непроницаемым. — Это всё? — Нет. У меня был ещё один вопрос. — Я слушаю. — Дэвид Брэйн. Танака на секунду свёл брови так, что над переносицей появилась тонкая морщинка. — Что вы знаете о нём? Танака медленно покачал головой. — Вам нужно что-то конкретное? — Нет. Просто хотел уточнить. Благодарю. Танака кивнул и встал, чтобы проводить его до двери. — Если вам что-нибудь понадобится — обращайтесь, — сказал Танака напоследок. — Я сделаю всё, чтобы помочь. — Если это не будет противоречить интересам Дугласа, — Артур коротко усмехнулся. Танака кивнул. — Само собой. Дверь закрылась, и Артур двинулся в сторону лифта. *** Дома он оказался немногим раньше Дугласа — ровно настолько, чтобы переодеться и сделать чай. Однако чашки так и остались стоять на столе, а сам Артур подошёл к окну и долго вглядывался в серебристую змею реки. Кое-где ещё виднелись остатки снега, и время стояло такое, что Артур не мог бы предсказать — растают они завтра, или город снова завалит белым. — Как всё прошло? — Ретт подкрался сзади бесшумно и сразу опустил руки на плечи Артуру. Впрочем, тот не слишком-то и прислушивался к звукам со спины, зная, что дома ему ничего не может грозить. Артур чуть повернул голову, засунул руку в карман и, вытащив оттуда флешку, не оборачиваясь протянул её Дугласу. Ретт нахмурился, но флешку взял и тут же исчез за стеной. Артур повернулся к окну и снова принялся разглядывать город, ещё не выбравшийся из объятий зимы. Ретт вернулся минут через десять. Судя по всему, он тоже не стал вслушиваться в рассуждения Гарднера об агрегатных коэффициентах. Флешка легла на стол, а руки Дугласа снова оказались у Артура на плечах. — Я тебе доверяю, — сказал он тихо и коснулся губами его уха. — Дело не в этом, — Артур развернулся и, присев на краешек подоконника, опёрся спиной о стекло. Так он оказывался ещё ниже Ретта, но это тоже давно перестало его волновать. Дуглас продолжал смотреть с отчетливым вопросом во взгляде, и Артур наконец сказал. — А ты не думаешь, что я просто хочу побыть один? — он сделал паузу, ожидая реакции, но её не последовало. — У тебя есть твоя конура на последнем этаже, а я как спящая царевна только и жду каждый вечер, придёшь ты или нет. Ретт поднял бровь. — Что? — продолжил он, так и не дождавшись другой реакции. — Артур, — проговорил Дуглас медленно. — Ты, конечно, можешь не желать моего общества. В этом случае тебе нужно позвонить мне и сказать, чтобы я не приходил и остался в своей конуре. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а потом Артур снова обернулся к окну и тихо сказал: — Извини. Ретт будто бы не заметил его слов. — Ты можешь не желать моего общества, но, честно говоря, на тебя это не очень похоже. И я хотел бы думать, что виной этому странному поведению не Гарднер. Артур дёрнулся и резко развернулся. — Да пошёл ты… Ретт. Есть в этой жизни что-то, что может быть важнее твоей ревности? — Я всё ещё не понимаю. Ретт остался стоять неподвижно, хоть оба они и понимали прекрасно, как давит сейчас эта близость на Артура. Тот молчал секунду, а потом выдохнул: — Дэвид Брэйн. Дуглас нахмурился, но не шевельнулся. — Дэвид Брэйн, председатель совета директоров корпорации «Arrogant». Застрелен в космопорту 16 апреля 617 года. — Возможно. И что? — Боже, Ретт, только не делай вид, что ничего не знаешь об этом. Его имя было в том архиве. Ретт помрачнел ещё сильнее, но так ничего и не сказал. Артур нахмурился, внимательнее вглядываясь в его лицо. — Ретт…. Ты что, правда не понимаешь? Ретт покачал головой. Артур резко выдохнул. — Это муж моей сестры, Ретт. Муж Люсии Эссекс Брэйн. Вторая пуля попала в неё. Лицо Дугласа дрогнуло. Он медленно отступил на шаг назад. — Неужели начинаешь вспоминать? — выдохнул Артур ядовито. Ретт сложил руки на груди и, наклонив голову, помассировал пальцами одной руки закрытые глаза. — Может быть. Он снова поднял взгляд на Артура. Артур долго молчал. — Помнишь, как ты попросил…. «Просто скажи мне, что это неправда». Лицо Дугласа дрогнуло. — А ты поверишь мне? Артур тоже скрестил руки на груди. — Ты знаешь — только если это будет правда. Ретт покачал головой. — Что теперь? — Ты даже не… — Не попытаюсь оправдаться? Ретт внимательно смотрел на него. — Это было, Артур. Я отдал приказ. Такой же — как все другие приказы. Я не стану говорить, что жалею. Ты сам не поверишь в ложь. — Скажи… Скажи, что не знал что он… — Я не буду оправдываться, Артур. Оба замолчали. Артур тоже прикрыл глаза и отвернулся. — Ты снова уйдёшь? — спросил Ретт, и Артуру показалось, что это говорит какой-то другой, совсем незнакомый ему человек. Он открыл глаза и заглянул в лицо Дугласа, будто постаревшее на несколько лет за эту пару минут. Артур снова закрыл глаза и шагнул вперёд, чтобы опустить руки ему на плечи. — Нет… — выдохнул он, утыкаясь носом в шею Ретту. Прошла секунда, и сильные руки уже сжали его тело до боли. Какое-то время они стояли молча. Ретт стискивал его изо всех сил, и Артур, будто становясь продолжением этого безумия, с такой же яростью сжимал его плечи. — Мой отец, — прошептал Артур наконец. — Мне жаль. На сей раз голос Ретта был знакомым, и Артур знал, что в этих словах нет лжи. Артур чуть поднял голову, заглядывая Дугласу в глаза. — Я хочу, чтобы Люси никогда, ни при каких обстоятельствах об этом не узнала. Ретт кивнул и сам вжался лицом в его плечо. Потом поднял голову и поймал его взгляд. — Я не знаю, поможет ли это… Но прочитай папку целиком. Артур кивнул и снова прижался к Ретту всем телом. Сухая рука мягко погладила его по затылку, прижимая ещё крепче. Хотя Артуру казалось, что это уже невозможно. — Я боюсь, — тихо сказал Ретт. Артур вздрогнул, но, подняв взгляд, увидел, что Ретт не смотрит на него. — Боюсь, что когда-нибудь ты не сможешь простить. Артур не ответил.