Дурман

      Оклахома не любит незванных гостей и просто терпеть не может предательства. Они знают об этом не по наслышке. Этот город, будь он проклят, вознес каждому из них по заслугам. Чертова справедливость. Кто и зачем создал Ад, если за грехи приходится расплачиваться при жизни. Гребанный город, в котором кто-то свел их вместе. Гребанный кто-то.       Им сейчас трудно. Все молчат. Сверлят дыры в любой неживой материи, лишь бы не наткнуться взглядом на кого-то живого. Не важно на кого, во всех глазах плещется убойный коктейль из страдания и презрения. Ненавидят друг друга. Презирают друг друга. Убиваются по друг другу.       Каждый в этой комнате предатель. Каждый это знает. Каждый это признает. Служебные романы слишком затянулись, а они слишком заигрались. Им бы забыть последние полгода и начать жить заново. Но вот незадача. Между ними столько было, что просто взять и вычеркнуть все не получится. Как бы не хотелось, но признать придется. Это были лучшие шесть месяцев в их жизни. Для кого-то они были еще и последними.       Их сплоченный коллектив стал меньше. Нерешаемых проблем больше. Только драмы на рабочем месте остались прежними. Больше нельзя проявлять чувства на работе к каждому своему коллеге. Больше вообще нельзя ничего проявлять. Да и нечего уже, по сути. Кто что мог растратить попусту, уже растратил. Кто не мог, больше не сможет. Только не после того, что видел. Только не после того, в чем был замешан. Работа наложила отпечаток: любимое занятие вмиг опостылело, высшее образование полетело к херам. Оклахома знает, как наказывать. Оклахома знает, куда бить. Она, сука, знает все и про всех. Особенно про них семерых.       Сейчас, сидя в просторном кабинете, им неимоверно душно и тесно. Остатки благомыслия всплыли наружу. Совесть, которой у них не было и в помине (по их мнению), разъедает внутренности кислотой. Нравственность, о которой так много говорили и которую пытались воспитать в них, отчаянно не хочет выползать из глубин потрепанных душонок, поэтому съедает прогнившую плоть изнутри. Они безмолвно корчатся от адской боли. Никто не подает виду, что что-то не так. Как бы сильные. Как бы сами справятся.       Субботний вечер поставил все точки над «i». Каждый решил, что жить надо по правилам. Каждый решил, что теперь все будет по-другому. Случившееся сняло пелену с одурманенных глаз. Им всем пришлось задуматься над собственной жизнью и над жизнью друг друга. Много пережили, много поняли, но нихера не взяли себе на заметку. Глупые, никчемные люди. Жалкие. Примитивные. От самих себя блевать тянет, что говорить про окружающих. Циничные и эгоистичные. Безмозглые. «Я распускаю эту контору…» — неуверенно, печально, обреченно. Если бы они знали… Если бы предугадали…       Оклахома играет не по правилам. Оклахома хочет драмы. Оклахома нуждается в слезах и страданиях. Оклахома этим живет.