Как заставить дьявола плакать и как Гримм обрел сомнительное счастье

На следующий день после дела с Ядозубом, Данте вновь явился в участок. Так как Ника капитан все еще не допустил на работу, то вместо него пришел молодой офицер-Нефилим по просьбе первого — быть его глазами и ушами на случай его отсутствия. Ну и обязанности напарника Хэнка с него все еще не сняли, а потому деваться некуда было. Однако, не успел он зайти в отдел, как ему навстречу вышел Хэнк и тут же развернул его, сказав, что звонил Франко и они вместе едут на вызов. Прямо сейчас. — Погоди, Франко? — спросил Данте. — Чет я его не видел. — Логично, ты ведь всего-ничего здесь работаешь, — сказал Хэнк, и затем добавил как бы между прочим. — И кстати, снова приперся без формы. — А? Так я в ней, — бросил он небрежно про свой прикид — плащ, джинсы и два пистолета под майкой с пропуском. — Офицерская, дубина. Ты же у нас числишься, как «офицер». — Да какая разница-то? Я все равно с вот этой ерундой… — А как я, по-твоему, докажу, что ты не какой-то левый тип, а мой напарник?! — Да ладно, Хэнк, не кипятись! Сам же сказал, работаю у вас всего-ничего. Ну забыл форму, подумаешь. — А голову ты не забыл? После короткого пререкания Хэнк решил, что «фиг с ним, с этим Данте» и молча сел в машину. Данте подсел к нему и вместо того, чтоб сидеть молча, начал расспрашивать куда они едут, что за дело, нет ли там Существ и прочее. Тот только и сказал, что «приедем и все узнаем», а ему тем временем надобно «не лезть, смотреть и учиться». Когда они оказались на месте и их встретил Франко, Хэнк сразу представил ему нового офицера полиции: — Знакомься, наш новенький. Офицер Данте… Алигьери. Реакция Франко была бесценной. Вернее, ее практически не было, кроме одного предложения: — Ну, все бы ничего, если бы не фамилия. — Опять этот прикол про «Божественную Комедию»? — несколько раздраженно произнес Данте. — А ты откуда вообще? — вдруг спросил Франко. — На итальянца не похож вроде. — Че? Я из Лим… — начал он было говорить, но затем осекся. — Прямиком из ада, короче. — Австралия что ли? Потому что у тебя проскакивает в речи что-то такое, — заметил тот. — Австралийское. — Ах да… а я еще думаю, что за акцент, — вдруг добавил Хэнк, и начал гаденько посмеиваться. — Ладно, забейте. Что тут у нас? — включил делового Данте, пытаясь всячески избежать еще одних неудобных вопросов, на которые он пока не знал как отвечать. И Франко начал быстро вводить их в курс дела. Пока он рассказывал, Данте зацепился за его взгляд — тяжелый, спокойный, будто уже где-то видел такой. И от этого внутри стало неприятно… Мужчина держался сдержанно, даже отстраненно, но морщины на лбу и под глазами говорили все — его уже сложно чем-то пронять. Отметив это про себя, Данте коротко вздохнул, отмахнулся от этой мысли и огляделся. Вокруг стояли непривычные его глазу двухэтажные дома — старые, ухоженные, утопающие в зелени, слишком чистые и красивые для места, где только что произошло убийство. Охренеть просто… и здесь еще убили человека. Очередное убийство, но не такое странное, как это обычно бывает в Портленде. А такое бывает нечасто. И пока Хэнк с Франко обсуждали детали, Данте заметил, как возле какого-то мужчины 30-35 лет стояло пару человек и что-то спрашивали у него. Парень подумал, что и есть их потерпевший, и хотел было двинуться к нему. Но его тут же одернул Хэнк, который вовремя заметил, что тот решил заняться самодеятельностью: — Ты чего удумал? — Я так понимаю, это наш клиент? — спросил Данте, показывая на мужчину, к которому собирался подойти. — Почти. Он позвонил в 911 и сообщил о трупе, — присоединился к разговору Франко. — Говорит, что условился с умершим о встрече, но тот так и не пришел. А затем оказался в этом районе по делам, и решил проведать друга. Дверь была не закрыта, ему никто не отвечал, и когда он вошел в дом, то прямо на кухне обнаружил труп. — Понял. Пойду поговорю с ним, — ответил Хэнк и покосился на Данте. — А ты не лезь, смотри молча и… — Да, да, «учись». Я все понял, — перебил его тот. — Пошли уже. Пока Хэнк беседовал с очевидцем, Данте терпел, изо всех сил пытался учиться, как ему велели. Постоял слева от Хэнка. Потом справа. Потом за его спиной. Потом снова слева. Наконец тяжело вздохнул, вытащил из кармана мятую жвачку и засунул ее в рот с видом мученика. — Хватит обхаживать меня, как акула, — бросил Хэнк, не оборачиваясь. — Остынь. — Мне больше нравилось прошлое дело, чем это, — пробурчал Данте. — Там я хотя бы что-то делал, а не стоял как… ладно, похрен. Его взгляд то и дело возвращался к ленте, ограждающей дом, где произошло убийство. Сначала он просто наблюдал. Потом шагнул поближе. Затем еще ближе. И вот уже Данте стоял буквально у самой ленты, заглядывая внутрь, будто надеялся увидеть нечто интересное. Он еще немного постоял. Потом сделал пару шагов назад, будто собирался просто пойти покурить (хотя вообще он не курит, но, возможно, скоро начнет — от скуки). И тут его взгляд упал на внутренний карман пиджака Хэнка, который тот неаккуратно бросил на капот машины. А оттуда торчал бейдж детектива. Ну то есть, его бейдж. — Хм… было ваше… Данте подошел к машине, оглянулся. Хэнк все еще разговаривал с мужиком. Франко — на телефоне. Никто не следит. И затем ловко вытащил бейдж из пиджака Хэнка. —… стало нашим, — сказал парень и быстро прикрыл «трофей» своим плащом, а потом кивнул сам себе с выражением «во имя служебной необходимости». Он направился в сторону группы людей, столпившихся чуть дальше — очевидно, соседей или случайных очевидцев. — Детектив Алигьери, полиция Портленда, — официально обратился к ним Данте, доставая бейдж и мельком показывая. — Могу задать пару вопросов? Один из свидетелей — мужик лет сорока с усами, пивным пузом и явно похмельным лицом — косился на Данте с подозрением. Но тот уже вошел в роль человека, у которого точно есть полномочия. Он скрестил руки на груди, наклонился чуть ближе к мужику и спросил с максимально серьезной миной: — Что вы почувствовали, когда узнали, что ваш сосед мертв? Только честно. Паника? Ужас? — Чего?.. — мужик поперхнулся, — Да я его вообще не знал! Мы не общались! — Ага, — задумчиво протянул Данте, медленно обводя взглядом его футболку с пятном от кетчупа. — «Я ничего не знаю», «я просто живу рядом», «я не при делах». А потом — бац — и у тебя под полом три тела и связанная девушка в подвале. — Что?! — у того аж округлились глаза. И в этот самый момент из-за спины раздался знакомый голос, гремящий как гроза: — Ты че творишь?! Данте медленно обернулся. Хэнк стоял с абсолютно офигевшим лицом, в одной руке — блокнот, в другой — пиджак, с которого аккуратно и ровно свисал пустая внутренняя подкладка. — Эм… работаю? — с невинной миной протянул Данте и потряс «позаимствованным» бейджем. — Ты же сам сказал — «учись». Вот я и практикуюсь. — Ты стырил у меня бейдж?! — Хэнк вскинул брови. — И допросил соседа с обвинениями в хранении трупов под полом и похищении девушки! — Технически — я только предположил. Но у него глаз дернулся. Думаю, стоит проверить подвал. — Я тебя сейчас сам отправлю в подвал, Данте! В наручниках! Затем Хэнк отнял у него бейдж и пробурчал: — Все. Стой рядом, молчи, никого не трогай и ничего не делай. Даже если кто-то явно подозрителен. — А если он выглядит как ходячий труп? — Особенно его, потому что это может быть участковый судмедэксперт! Ах да, еще ты мне напишешь объяснительную. Понял? — Ладно, ладно. Я просто хотел помочь, — Данте развел руками. — Помощничек, мать твою… — пробормотал себе под нос Хэнк и развернулся, уже отходя. Франко, увидев всю эту сцену, слегка ухмыльнулся. И когда Гриффин привел к нему Данте, попросив проследить за ним, он только и сказал: — В следующий раз, не забудь форму. Вряд ли тебя примут всерьез в твоем плаще. — Спасибо, Франко, — только и сказал парень, а затем достал телефон и начал кому-то звонить. — Все, увольняешься? — безэмоционально спросил тот. — Ха! Если бы у меня еще был выбор, — съязвил Данте. В этот момент по ту сторону телефона наконец ответили, и из него донесся молодой женский голос: — Я тебя ненавижу, Данте. — Ну наконец-то! — тот прямо расцвел, услышав ответ. — Хватит спать, так ведь всю жизнь проспать можно! — Я бы не отказалась. Жизнь — отстой полный, — угрюмо ответили из динамика. — Какого черта тебе снова надо? — Ты не видела мою форму случайно? — Я тебе что, жена, чтобы следить за твоими вещами? — Будущая, между прочим. Ты меня латаешь, кормишь, терпишь. Все сходится. — Бляяяять… Ты придурок, Данте. Просто сказочный. — А ты прекрасна, когда злишься. — Да пошел ты! — Давай, назови цель. Выполню все беспрекословно. — Господи, блять. Мне хватило того, как ты вернулся с исполосанной рукой. У тебя там кстати швы наложены. Если будешь дурить, они разойдутся. — Малыш, не дрейфь. Все за ночь зажило. — Че? — Ты забыла кто я и откуда? Минутная тишина на том конце. — Клэр? Ты че, уснула? — Ох, черт, ты знаешь как меня зовут? — Тю, конечно! Мы же живем вместе, забыла? — Блять, какого черта я все еще слушаю твою херню, вместо того, чтобы бросить трубку? У Данте в этот момент проскочил короткий смешок. — Так спать хочется… но теперь, благодаря тебе, козел, я наверное уже и заснуть не смогу. Я, сука, слышу как ты ухмыляешься, скотина ты такая. — Ну так что? Чем тебя сегодня порадовать? — О боже, прошу, не ищи приключений на свою жопу, придурок! И отъебись уже от меня наконец! Пожалуйста! И все. Короткие гудки, а после — тишина. Данте убрал телефон в карман с выражением такого самодовольства, будто он выиграл битву тысячелетия. Или лотерею. Франко наблюдал за этим молча, с той самой полицейской миной, на которой читалось одновременно все и ничего. — Ты и на первом свидании себя так вел? — наконец спросил он, не поднимая бровей. — Не было свидания, — пожал плечами Данте. — Она меня подобрала на обочине. Это было куда романтичнее. — Очаровательно. Надеюсь, ты хотя бы был в форме? — Пфф, нет, конечно. Франко только качнул головой: — Я уже предвкушаю твой рапорт. Прямо вижу: «Офицер Данте Алигьери прибыл на вызов в гражданке, психанул, допросил соседа с угрозами, позвонил своей потенциальной жене и обсудил, как она зашивает его жопу». — Эм, в смысле? Какой рапорт? — не понял Данте. Сержант усмехнулся, похлопал его по плечу и развернулся: — Ладно. Не растеряйся, ученик. — Эй, я вообще-то уже допросил половину улицы. — Да-да. Связанная девушка, семейная драма и потенциальное увольнение. Отличное начало дня. — Что он уже натворил? — возвращаясь, спросил Хэнк. — Да ничего. Разве что вывел даму из себя с утра пораньше, — ответил Франко. — Опять? — чуть ли не воскликнул детектив. — Какую на этот раз? — Да все ту же, — хмыкнул Данте. — Другой ведь не знаю. — И как она тебя только терпит? — вздохнув, сказал Хэнк и после направился к своей машине. Данте продолжал стоять, но вдруг завибрировал телефон в кармане. Он разблокировал экран и увидел новое сообщение, а в нем — фото: его офицерская форма, аккуратно сложенная и лежащая… прямо у дивана, буквально в полуметре от того места, где он обычно валяется. Под снимком было короткое сообщение: «Ты не пробовал глаза разуть? Она лежит прямо рядом с твоим диваном.» Он тихо хихикнул себе под нос, потряс головой и тут же набрал ответ: «Видишь! Я же говорил — будущая жена!» Ответ пришел почти мгновенно: «Иди к черту, говнюк!» Он довольно хмыкнул и быстро напечатал: «Все, люблю, целую. Я на работе.» «Так какого черта ты мне вообще звонишь и пишешь?!» «Ну а вдруг ты там скучаешь?» Ответа не последовало. Данте посмотрел на экран, который погас, усмехнулся и пробормотал: — Ушла в игнор… или решила не подкармливать этот цирк. Умница. Он спрятал телефон обратно в карман и пошел к Хэнку с абсолютно довольной рожей, будто ничего и не случилось. Тот только покосился на него: — Что ты лыбишься? — Все путем. Форма нашлась, жена на месте, швы не разошлись — день удался! — довольно ответил Данте. — У тебя нет ни формы, ни жены, ни совести, — пробормотал Хэнк. — Давай, садись. Поедем, будешь рапорт оформлять. — В смысле, блять? Меня об этом не предупреждали, — возмутился парень, садясь в автомобиль Хэнка. — Аааа… точно! Это ж ты совсем зеленый, — вдруг осознал детектив со злорадной усмешкой, и достал телефон из кармана пиджака. — Хэнк? Что ты делаешь? — Не ссы. Звоню Ву сказать, чтоб подрывался и дул в участок, и ты будешь тусить с ним. Он уже поднес телефон к уху, но на том конце буквально через пару гудков уже ответили. — Эй, Ву! У меня есть для тебя работенка, — заговорил Хэнк, и голос его зазвучал довольно живо. — Скажи, что это связано с… — начал говорить Ву и под конец добавил почти шепотом. — Существами. — Ну, это определенно связано. Ты же не забыл, кто наш общий друг? — Погоди, Данте? — Ага. — И как это с ним связано? — Он же у нас новенький. Плюс еще не местный. ВООБЩЕ. Ву на какое-то мгновение замолчал, явно пытаясь понять, к чему клонит Хэнк. — Стоп! Кажется, я начинаю догонять. Ты намекаешь на то, что его надо обучать всему, что нужно, чтобы он не обосрался на работе? — наконец выдал он. — Бинго! — довольно произнес Гриффин. — Какого черта? — только и сказал Данте, услышав их разговор. — Погоди, мне не послышалось? Он уже дрожит? — явно веселясь от происходящего, спросил Ву. — Ты за кого меня держишь, Ву?! Я выживал в аду целых 16 лет! И думаешь, что два взрослых мужика меня напугают?! — вдруг завелся парень. — Все, все, остынь! — хохотнул Хэнк. — Значит, едем в участок и покажешь на деле. Если не балабол. Ву аж прыснул в трубку. — Давай. Я готов, — буркнул Данте. — Тогда жду вас, мальчики, — напоследок сказал тот и уже отключался. — Только рубашку поглажу и галстук. Через время, в участке. Они шли по узкому и светлому коридору. В отличие от просторного мраморного вестибюля, коридор давил — будто сужался с каждым шагом, как кишка. От этого не спасала даже кремовая и голубовато-зеленая краска на стенах, а картины в тяжелых рамах и потолочный свет только добавляли ощущение, что вот так и выглядит человеческий ад — бюрократический и стерильный. И таблички с указателями подразделений лишний раз об этом напоминали: Отдел по расследованию ограблений и убийств (302), Отдел специального назначения (304), Отдел по борьбе с киберпреступностью (306), Дорожно-патрульная служба (219) и так далее. Не Лимбо-Сити, конечно. Но по-своему — тоже ад. Данте перевел взгляд и заметил стоящего Ву прямо у входа в отдел убийств. — Тэкс… Ну что, доблестный офицер Портленда. Как успехи? — ухмыляясь, сказал сержант, видя приближающихся к нему Хэнка и Данте. — Этот умник решил стать детективом, и стырил мой бейдж. — сказал Хэнк, кивая на парня. — Хммм, — произнес Ву, внимательно осматривая того. — Ну что ж, парень творчески подходит к решению собственных проблем. Приперся на работу без формы? Не беда! Притворись детективом и найди бейдж. Подойдет даже бейдж напарника. — Я, между прочим, пол-улицы допросил, — хмыкнув, сказал Данте. — Молодец! Хотя, черт, я такое шоу пропустил! — Кстати. Есть какое-то дело? Или я могу идти нахер? Хэнк и Ву переглянулись, а затем разразились смехом от его вопроса. — О, ну раз ты спросил… — ответил Ву, хитро улыбаясь, и вручил парню какую-то папку с бумагами. — Это отчет. По тому случаю с Ядозубом, где ты участвовал. — Ты серьезно? — Данте аж сощурился, настолько он был в афиге. — А ты думал, мы их за тебя писать будем? Если хочешь стать детективом, тебе положено пройти сквозь тонну бумажной работы. А, кстати, и обучение тоже… Взгляд парня резко опустел, а лицо стало почти трагическим: —… А я могу пойти нахер? — Официально — нет, но неофициально… проваливай, пока можешь, — сказал Хэнк, пытаясь не заржать. — Ну, раз вы настаиваете, — только и сказал Данте, уже развернувшись, и направился к выходу из участка. — Ты даже не попытался, — сказал Хэнк ему вслед. — Потому что я не дурак! — сказал в ответ тот, на ходу махая рукой. — Ладно, понял, я сам дурак, — вздохнул детектив. — Подожди. Вангую, сейчас выйдет капитан и вернет его обратно, — ухмыляясь, сказал Ву. И прямо как на заказ в коридоре участка действительно появляется Ренард. И не один, а в сопровождении двух молодых девушек. — Что ж, поздравляю! Идемте, покажу ваше рабочее место… — обратился он к девушкам, а затем запнулся, увидев направляющегося Данте к выходу, и громко позвал его. — Данте? Тот аж замер, услышав его голос. — А куда это ты собрался? — спросил капитан с притворно строгой интонацией. — Эм… на полевые работы? — с самой невинной физиономией произнес тот, разворачиваясь. — Он же просто хотел свалить, да? — обратился капитан к Хэнку и Ву. — Сто процентов, — кивнул Хэнк. — А ну-ка вернись. Ты офицер полиции, а ведешь себя так, будто тебя здесь вообще не должно быть, — сказал капитан, скрещивая руки. — Так и есть, сэр. — широко улыбаясь, ответил Данте. — И Хэнк сказал, что я могу сваливать, пока есть такая возможность. — Эй! Не надо меня впутывать! — вдруг отозвался Гриффин. — Ты не можешь просто так уйти, когда у нас тут полно работы, — сказал Ренард. — Могли бы предупредить, что у вас тут босс глазастый, — сказал Данте, грустно вздыхая, но все же пошел обратно. — Пошли, проведем интенсив по введению в профессию, — отозвался Ву, как только парень подошел к ним. И они повели Данте в главный зал самого отдела. Но прежде чем зайти, парень покосился на табличку у входа и фыркнул: — Ад номер 302. Чудесно. А главное — специально для меня. Куча случайных свидетелей и мало уединения. Зайдя, он машинально застыл и наконец смог оценить помещение по достоинству. Зал был просторным, почти как лобби, с высокими потолками и тяжелыми колоннами. Однако все было окрашено в унылые зеленый и голубой, и плитка тоже, да еще с каким-то квадратным рисунком. Само же пространство было завалено рядами столов, над каждым из которых тянулись вниз длинные подвесные лампы. На каждом столе стояло по компьютеру, телефону, лампе и главному атрибуту — стопки документов и ящики с папками. Чуть дальше за колонной стояли два массивных деревянных стола с невзрачной поверхностью. Один из них выглядел аккуратно, но без чрезмерного порядка, а на спинке стула висела черная мужская куртка: было видно, что человек больше погружен в дела, чем в организацию пространства. Рядом был другой стол, с более «живым» видом и личными вещами. Туда-то и направился Хэнк, вешая на стул свой пиджак. — Итак. Сегодня у нас на повестке — как не облажаться, — голос Ву выдернул Данте из молчаливого созерцания. — Присаживайся, тебя ждет лекция по борьбе с самим с собой. Данте быстро окинул взглядом зал в поисках свободного стула, и когда нашел такой, схватил и уселся с краю у стола Ву. Он находился ближе к центру общего зала, и как раз напротив места Хэнка. Удобно. Можно следить за всеми, и дергать Хэнка. Стол Ву был такой же, как и все остальные здесь, но его рабочее место выглядело более «загруженным». У него стоял телефон с проводной трубкой, которую Данте тут же схватил и выпалил «Алле, диспетчер? Принеси кофе.», компьютер с плоским монитором, несколько ламп с широкими металлическими плафонами и, конечно же, кипа папок, бумажек, и прочая ерунда. — Вот, что тебе нужно выучить и знать, чтобы не обосраться на работе, и мы не сошли с ума от твоих ошибок, — снова заговорил сержант. — И положи трубку, пожалуйста. Данте, хмыкнув, оставил рабочий телефон Ву в покое. — Начнем. И прежде всего, тебе надо выучить, знать наизусть и понимать полицейские коды и жаргон. А также конкретный номер патрульной машины, чтобы не потеряться самому и не потерять напарников, — начал рассказывать Ву. — Че за хуйня, вы сами это придумываете? — фыркнув, сказал Данте. — Нет, но мы рады, что тебе больно, — услышав его, сказал Хэнк, и все присутствующие в зале заржали (ну ладно, не все — кто-то не выкупил прикола). — Идем дальше, — сказал сержант, возвращая внимание парня к себе. — Как я уже упоминал ранее, тебе предстоит также заполнять отчеты, как истинному офицеру полиции. Нужно четко описывать кто, где, когда, и что произошло, и максимально конкретно, коротко и формально. И, к сожалению, без мата и сарказма. — А можно просто не задерживать никого? — спросил тот. — Можно. Но тогда ты не поешь. Потому что зарплата идет за бумажки, а не за мордобой, — ответил Ву. — О сука. Какая скукотища… — пробурчал Данте. — Как есть… Ну, а мы продолжаем. Следующее по списку — оружие. А именно когда и как можно стрелять, а когда нет, — продолжил сержант. — Ну, за оружие я знаю, — уже немного живее отозвался парень. — Если че, я могу двумя руками стрелять. — Ого! — на лице Ву даже промелькнула тень удивления, но затем он снова принял свое будничное выражение лица. — Но только учти, что теперь ты полицейский. А это значит, что ты теперь не можешь палить в каждого первого встречного (даже если очень хочется). Только в случае крайней необходимости или если он представляет угрозу твоей жизни и кого-то еще. — Да понял я. Давай дальше. — Также, нужно знать хотя бы основные районы Портленда, чтобы не заблудиться и не выехать в другой штат, пока будешь гнаться за кем-то, и запомнить важные локации (бары, клубы, больницы и прочее, особенно любимые места криминала и прочих тварей). И говоря о локациях, важно сохранять место преступления, уметь быстро и внимательно осмотреть его, не разгуливать там как слон в посудной лавке, не хватать все руками и не уносить домой. — Черт, это будет сложно. — Поверь, это не так сложно, как коммуникация и задержание подозреваемых. Тут надо хотя бы примерно выучить фразы для задержания, при это вести себя профессионально и не вестись на провокации. — О, кстати! Этому-то Хэнк меня и учил! Это что получается, если я облажаюсь, то это его вина? — Нет-нет, это чисто на тебе. Но если справишься — я, конечно, буду считать, что это моя заслуга, — решил вставить слово Хэнк. — Ну офигеть! — фыркнув, сказал Данте. — Спасибо, блин. — Продолжаем. Правила дорожного движения. Хотя бы минимально нужно знать, чтобы не убить напарников прежде чем это сделает кто-то еще. Плюс умение маневрировать и парковаться тоже не помешает, — сказал Ву. — Тогда я пас, — тут же сказал Данте. — Я уже одной тачку разбил, и она до сих смотрит на меня с подозрением. — Это чью интересно? — тут же отозвался Хэнк. — Случайно не той, что ты сегодня звонил? — Неважно, — сразу же попытался съехать с темы тот. — Ву, давай дальше. —… Хорошо, — сержант на какое-то время выпал из реальности, пытаясь разобраться о чем или даже о ком шла речь, но после решил не забивать себе этим голову, и продолжил дальше рассказывать. — Еще тебе предстоит научиться держать язык за зубами. Я знаю, что тебе будет сложно, но никакого мата и угроз гражданским и прессе, даже если те жутко бесят. — Обидно, — Данте изобразил трагическое лицо. — Также, хотя бы базово выучи законы: что можно и нельзя делать полицейскому. И какие права есть у подозреваемого, — продолжил Ву. — И да, они существуют. — Ну, это я знаю, — отозвался парень и казалось даже без тени сарказма. — «У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете его оплатить, он будет предоставлен вам государством». Не знаю, нахера я это запомнил, но я очень часто эту херню слышал. — Интересно, — Ву вдруг подался вперед. — Нихрена не интересно, — отрезал Данте несколько раздраженно. — Про права они мне втирали, когда их все равно никто не соблюдал. Все вокруг только и делали все, чтобы сжить меня со свету. И единственное, что я понял за свою жизнь, так это то, что я просто обязан выжить любой ценой. На зло всем… В зале резко воцарилась тишина, хотя тот даже не возмущался и не причитал, а говорил своим обычным голосом. — Ладно, последнее, и пойдем в комнату отдыха, — сказал Ву. — У меня есть к тебе пара вопросов. — Это какие? — спросил Данте. — Не здесь, — сказал сержант в полголоса. — Ты же не хочешь, чтобы это стало всеобщим достоянием? — Ок, — только и сказал парень. — Тэкс. И последнее — оказание первой помощи и что делать, чтобы кто-то случайно не умер на твоих глазах. — О! У меня есть человек, который по чистой случайности медик! — Это кто? А, погоди! Это та, что живет у Ника сейчас? — Да, она помогала ему следить за Адалиндой сначала… — И она тебя латала после Яд… Вемлингера? — Ну да. — Подожди! Ты ведь тоже у Ника живешь? — Ага… — А вы не вместе? — Кто? — Да ты и эта твоя медик! — Чеееее??? — Да ты ж о ней тут уже трындишь не впервые! И тут — внезапно — в их перепалку встревает Хэнк: — А еще звонит кому-то прямо на выездах. И я так понимаю, это тоже она — медик? — Идите к черту! — вдруг выпалил Данте, резко встал со стула и вышел из отдела в коридор. В отделе воцарилась тишина. Все переглянулись, пожали плечами. А Хэнк и Ву спустя пару секунд просто разразились смехом. Данте же вышагивал туда-сюда в коридоре. Затем наконец остановился, стиснув челюсть. Грудь тяжело вздымалась — будто он не просто вышел, а пробежал километр на спринте. Он сделал еще несколько шагов куда-то вперед, потом замер, уставившись в пустоту: — …ну и на кой хрен я взорвался?.. Пауза. Он снова дернулся с места, но уже медленнее. Меньше злости, больше — неуверенности. — Потому что долбоеб, вот почему, — ответил себе тихо. Постепенно Данте перестал метаться туда-сюда, и злился уже не на Ву и Хэнка, а на себя. И тут из отдела вышел сам Ву. — Ну что, успокоился? — без сарказма и без хохота спросил он. — Типа того, — пробурчал парень. Ву кивнул, подошел ближе: — Знаешь… Есть у меня подруга. Дана. Дружим с ней с самого детства. С пеленок, считай. — Ого, — только и сказал Данте — Она вышла замуж за другого. А я… сам им помог в Портленд перебраться. Типа добрый друг. — продолжил тот. — Бля… — Но вот знаешь, когда мать ее мужа — которая, как оказалось, Асванг… — Асванг? Еще одно Существо? — Ага. Решила, что их ребенок должен стать жертвой ради традиции… я был готов порвать Сэма голыми руками. И да, мы чуть не сцепились. Данте молчал. Взгляд стал чуть более серьезным. — Тогда он сказал мне: «Дана — моя жена, не твоя.» И я хотел ему вмазать тогда. Но знаешь, что я тогда понял? Это даже не про нее было. Это было про то, кем я стал — тем, кто будет защищать, даже если не получит ничего взамен. — сказал Ву с усмешкой, но не злой. — Да уж… — тихо произнес парень. — А зачем ты мне все это рассказываешь? — Потому что мы вроде как друзья. А друзья делятся такими вещами друг с другом, — просто ответил тот. — Ну и еще потому, что я не слепой. И не только я… Ты можешь, конечно, все отрицать. Притворяться, что это ничего не значит. Но от правды не убежишь. Еще никому не удавалось. Пауза. Данте не находил слов. Но внутри будто что-то откликнулось. — Ладно, погнали в комнату отдыха, — похлопал его по плечу Ву. — Расскажешь, как ты тут оказался. Они прошли по коридору молча. Не потому что сказать было нечего — скорее, потому что сказанное все еще гулко отзывалось внутри. Данте шел чуть сзади, взгляд цеплялся за офицеров, расхаживающих туда-сюда, и детективов с папками. Он мимолетом поймал себя на мысли, что живет в кино, хотя его тут быть не должно и вовсе. Комната отдыха встретила их теплым светом и тихим гудением кофемашины. Один из столиков был завален упаковками печенья и пустыми стаканами. Ву плюхнулся в кресло и вытянул ноги вперед: — Ну, давай. Рассказывай, как ты вообще тут оказался. И тут в комнату еще пожаловал и Хэнк. — Опа! Детектив Гриффин, а что вы здесь делаете? — Данте аж оживился и просто не мог не прокомментировать. — А я тоже, может, хочу послушать твою историю о том, как тебя сюда вообще занесло, — невозмутимо ответил Хэнк. Данте откинулся на спинку кресла, и сощурился на них: — Ладно… допустим, вы реально хотите что-то знать. — Ты появился из ниоткуда, материшься и еще получил уважение Ника, — сказал Хэнк, наливая себе кофе. — Так что, да, хотим. Данте замер на пару секунд. Потом хмыкнул: — Хорошо. — Вот тебе для храбрости, — Ву сунул ему стаканчик с кофе, раздобытый непонятно когда и непонятно откуда, и это при том, что сам тоже сидел с кофе. — Боже, ну и дрянь. Прямо как в Лимбо-С… — немного отхлебнув из стаканчика, слегка скривился парень, но через секунду заметил, как на него покосились Ву и Хэнк, явно требуя объяснений. — Короче… зовут меня Данте. И это не прикол, я всю жизнь с этим живу. Вот только без фамилии. Фамилию кто-то из ваших придумал… — И должен сказать, просто отлично сработал, — прыснул Ву. — Как ты здесь оказался? — уже серьезно заговорил Хэнк. — В базе данных что-то есть, да. Но мы не дураки и понимаем, что тип вроде тебя (а ты еще оказывается и Нефилим) не может быть родом из Австралии. — Погоди! Че? — Данте чуть не подорвался с места от того, что только что услышал. — Это кто блять придумал? Я толком здешний мир еще не знаю, а мне уже приплели и фамилию, и какую-то Австралию?! — Ну, почитай как-нибудь на досуге свою «биографию» в базе данных, — вставил Ву с ухмылочкой. — Много чего интересного про себя узнаешь. — Например? — спросил Данте. — «Отец — гражданин США, служил в Австралии в конце 80х — начале 90х годов. Там познакомился с местной жительницей, с которой вскоре расстался, вернувшись обратно в США. Мать осталась с ребенком в Аделаиде (Южная Австралия, Австралия). Умерла от затянувшейся онкологии, оставив сына сиротой. С отцом не удалось установить связь, поэтому ребенок воспитывался в детдомах. Позже, благодаря юридическим процедурам, получил грин-карту и возможность переехать в США, официально зарегистрирован с указанием места рождения — Аделаида, Австралия. По приезду в США узнал, что его отец уже признан умершим судом так как пропал без вести более 5 лет назад.» — зачитал ему Хэнк выдержку из их базы данных. — Какая нахуй Австралия? — выслушав все, только и выдал Данте. — Нет, история даже плюс-минус похожа на мою реальную. Но блять… — Ну вот и поведай, — сказал Ву. — Можешь говорить все, как на духу. Мы даже не скажем, что ты сумасшедший. — Мы и сами того, — хмыкнув, сказал Хэнк, показательно покрутив пальцем у виска и присвистнув. — Ладно, — сказал Данте, и придвинулся в кресле к ним обоим. — В Портленд попал случайно. Вообще не знаю как. До этого жил… там, где жил. Лимбо-Сити, если уже быть точным. — Это где? — только и спросил Хэнк, слегка прищурившись. — Мне кажется, это вообще не здесь, — заговорил Ву. — Ты видел его меч, косу и пушки? — И это лишь часть моего арсенала, — ответил Данте, а затем продолжил. — Так, дальше… Как здесь очутился, понятия не имею. Помню только, как уничтожил теленовостную башню одного мудака, и отмечал это дело с братом. А потом проснулся в лесу недалеко от трассы. — А нафига ты это сделал? — спросил Хэнк. — Ну., — парень пожал плечами. — Если в общих чертах, брат пришел за помощью и с огромным желанием свергнуть мудака, который весь город держит в своих руках. В общем — революция, все дела. — Охренеть. Так ты еще и защитник ущемленных? — удивился Ву, но было непонятно в шутку ли он это сказал, или всерьез. Но Данте от самой фразы «защитник ущемленных» расхохотался, а затем резко умолк: — Нет, друг мой. Там, у себя дома я был кем угодно, но не защитником… Если я даже здесь вляпался в историю с угоном машины, то о чем вообще речь? Правда, я потом вернул ее хозяйке и явился с повинной. Вот только для нее так и остался долбанным вором. — Че, ты угнал машину у женщины? — хохотнул Хэнк. — Только это не обычная женщина. Она была первым человеком, которого я здесь встретил… и первым Существом, которое я увидел, — ответил Данте. Хэнк и Ву переглянулись между собой, а затем понимающе кивнули головой. — Тогда все становится куда понятней, — сказал Ву, отхлебнув кофе. — И ты вначале не понял, что увидел, и…? — спросил Хэнк. — Да, и поэтому при первой же возможности свалил на ее машине. Я видел демонов и прочих тварей. Но эти ваши Существа… — ответил Данте. — Однако, она все же спасла мне жизнь. Поэтому я решил не убивать ее и просто свалить от греха подальше. Она подала в розыск, а позже нашла меня на ближайшей заправке, недалеко от той, откуда я свалил. И я понял, что деваться мне некуда и сдался сам. Подумал, уж лучше в камере пересидеть. Все равно города не знаю. А там бы что-то придумал. Затем Ник вызвал на допрос, начал выяснять что к чему, и быстро все понял. Начал мне объяснять, что я видел и что вообще у вас тут происходит… В общем, так я и познакомился с Беркхардтом. — О боже… — только и сказал Хэнк. — Окей. А семья? — спросил Ву. — Мать убили, когда я был ребенком, — начал рассказывать парень. — Тот мудак, которого я упоминал ранее — Мундус, король Демонов. И мой дядя, как оказалось. Отец был Демоном, и его братом, а мать — Ангелом. Как у вас люди тут живут с Существами, так и в моем мире есть и люди, и сверхъестественная шваль. Ангелы, Демоны… Брат говорил, что они бесконечно воюют друг с другом, а союз Ангела и Демона, если случался, считался предательством. А если еще в результате этого союза появляются дети — Нефилимы, то это вообще пиздец. Потому что согласно какому-то преданию они могут свергнуть короля Демонов. А у моих родителей, Спарды и Евы, родились близнецы — я и мой брат, Вергилий. Следовательно, мы автоматически стали для Мундуса угрозой. И он нашел моих родителей, вырвал матери сердце, а отца кинули в ад. Но перед этим отец спрятал нас от него и стер нам память. И я короче с 8 лет жил без прошлого — вообще ничего не помнил. Говорили, что у меня в детстве был менингит, и поэтому я не помню нихрена… До недавнего времени, пока не объявился сам брат и не рассказал все. Вернее, он прислал девочку, чтоб она нашла меня, а потом привела к нему. А так… скитался по детдомам, приемным семьям или вообще жил на улице. И всю жизнь меня преследовали эти блядские демоны, и еще сделали врагом народа… Пауза. Все притихли. Даже Ву не хотел подкалывать. Данте резко выдох, отводя глаза: — Соррян. Не хотел портить вам обед. — Ты не портишь, — сказал Хэнк. — Ты просто стал… понятнее. — Кстати, пока сверяли с базой… Там в деле была дата рождения. Она реальная? — вдруг спросил Ву. — Ну да. 15 января, — без раздумий ответил Данте. — В деле одного из детдомов, где я был, так было записано. Ну, я и запомнил. Хотя мне, если честно, все равно. Хэнк и Ву переглянулись и снова опустилась небольшая пауза. — Ладно, — сказал сержант, снова отхлебнув кофе. — Тогда поговорю с капитаном, выбью у него разрешение на добавление некоторых деталей в базу, потому что к уже придуманной легенде все равно могут прикопаться. Так сделаем же так, чтоб ненужных вопросов стало еще меньше. — И кстати, что это за медик, о которой ты рассказывал? — как бы между делом спросил Хэнк. — Та, что подобрала меня у обочины. Которая Существо (Рыжехвост, если я правильно запомнил — женщина-лиса, короче). И у которой я спер тачку, — с неохотой ответил Данте. — И потом, как уже говорил, оказался тут, познакомился с Ником, и теперь работаю тут… — Охренеть! Эффект бабочки прямо, — прыснул Ву и чуть не подавился кофе. — Подумать только, как все закрутилось у нашего Нефилима, стоило женщине появиться на его пути, — хохотнул Хэнк. — Сам в шоке, — и только одному Данте не особо было весело. — И закрутилось, я так понимаю, и в другом плане? Ты ведь ей не просто так в трубку сказал: ‘и я тебя тоже люблю’. Данте моргнул: — …да я рофлил! И блин, она не дура — тоже поняла, что это рофл. Она вообще не верит ни единому моему слову, потому что я, сука, постоянно рофлю. Затем внезапно затих, вздохнул и посмотрел в свой стаканчик: — И, черт, правильно делает… Потому что я не могу, блядь. Мне нравится, как она бесится. Как реагирует на мои шутки, подъебы. Как иногда смущается. Но не ведется. Ни хрена не ведется. Ву с Хэнком переглянулись. Но продолжили слушать молча. Парень заговорил снова, но уже быстрее: — Обычно все просто — закадрил, повеселился, и все, конец. А с ней это не работает. Потому что она все это знает. И ей это нахуй не надо. Но, сука… Чем больше она отталкивает, тем сильнее меня тянет. И я хуй знает, почему. Молчание. Тяжелое, настоящее. Но затем его нарушил Хэнк: — Ну, братан… — Можешь рофлить дальше, — Ву тоже решил вставить слово. — Но мы уже все поняли. И используем это для обновления твоей легенды. — Да идите вы, — буркнул Данте. — А вообще… я не понимаю. Почему вы решили мне помогать? Ник, Ренард… теперь вы. Я ведь никто. И не отсюда. Не из ваших. У вас тут все свои, свои Существа, свои проблемы. На кой вам я? И тут Хэнк решил честно ответить: — Мы тоже не сразу поверили. Потому и позвали поговорить. А ты не сбежал, остался. И даже помог нам разрулить дело с Ядозубом. А когда кто-то с таким прошлым еще способен защищать кого-то — значит, ты не враг. И уж если ты рядом с Беркхардтом — мы тебя прикроем. Данте молча кивнул. Не сказать, что ему стало легче, но он хотя бы получил вполне логичный и честный ответ на свой вопрос. — Ладно. Можешь передохнуть слегка, — сказал Ву, вставая со своего места. — Жду тебя у себя. С распечатками. — Какими еще блять распечатками? — вздернулся Данте. — С кодами, конечно же. — Блять… Хэнк и Ву вдвоем вышли из комнаты отдыха. Оба молчали секунду. А затем… — …блять, — произнес Хэнк на выдохе. — Вот и я говорю, — словно соглашаясь, сказал Ву. — Это был не разговор. Это было похоже на чертову исповедь. — А мне похоже нужна помощь психиатра. Снова… Тем временем дома у Ника. Клэр сидела на кухне, вцепившись в кружку с кофе так, будто в ней было ее спасение. Взгляд был тяжелым, волосы чуть растрепаны, брови сведены. Зеленые шкафчики и деревянные акценты словно рябили глаза. Вот, что делает с людьми ранний подъем и легкое желание убить гнусного нарушителя из покоя. Она уже минут десять подряд «проклинала незлым тихим словом» Данте. Все из-за того, что он разбудил ее своим звонком, когда был на выезде с Хэнком. И это все задало ей настроение на весь — при первом удобном случае убить Нефилима. Беспощадно, но со вкусом. — В следующий раз телефон выключу, — буркнула себе под нос девушка. — Или переведу в режим «полета». Чтобы потом не ждать, пока раздуплится телефон. Половицы тихо скрипнули — и в просторную кухню заглянул Ник. Правда, он вообще собирался пройти к компьютеру, чтобы поискать кое-что в интернете, но остановился, заметив на кухне какое-то движение. — Доброе утро, — произнес он осторожно. — Доброе, — вздохнула Клэр и сделала большой глоток кофе. — Если б я знала, что с этим идиотом жизнь превратится в серию утренних звонков, ни за что бы не остановилась тогда у обочины возле леса. Ник невольно усмехнулся, уловив о ком она говорила, и сделал несколько шагов ближе. — Хотите что-то поесть? — вдруг предложила Клэр, видя, как он стоял и будто не знал куда себя деть. — Было бы здорово, спасибо. Я, если честно, готовить не умею, — признался Беркхардт. — Да ерунда, — с легкой улыбкой махнула она рукой, уже доставая продукты из холодильника. — Тогда что делаем? — Сендвичи, — Ник чуть улыбнулся в ответ. — Только… один без помидоров и бекона. У Адалинды аллергия на помидоры, а бекон она терпеть не может. Клэр застыла, выложив все, что было необходимо для приготовления сендвичей: — Как можно не любить бекон? Ник хмыкнул, но тут же взгляд его стал чуть отрешенным. Что-то старое и знакомое кольнуло — не здесь и не сейчас, а из другой жизни. Всплыла мысль о Джульетте — она как раз обожала бекон. Клэр заметила перемену на его лице и мягко сказала: — Простите… я задела что-то.? — Нет, — покачал головой мужчина. — Все нормально. Ты ведь не знала. Она на мгновение задумалась, но все же решилась сказать: — Это не мое дело, конечно… но это как-то связано с… той историей? Я понимаю, что вам больно это вспоминать, и даже говорить об этом, но… — Ты права, — Ник вздохнул и кивнул. — Может, и стоит рассказать, чтобы ты была в курсе. Все-таки ты живешь с нами. Он облокотился о стойку рядом с Клэр, которая уже принялась делать завтрак, параллельно слушая его. А Ник впервые за долгое время проговорил все, что держал в себе. Про Джульетту. Про предательство. Про то, как рушилась его жизнь, и как он собирался себя заново, чтобы двигаться дальше. Клэр просто слушала и не задавала лишних вопросов. В какой-то момент Ник поймал себя на мысли, что она напоминает ему кого-то: своим упрямством, привычкой заботиться, умением держаться, даже когда внутри полный кавардак. Он видел, как она бывало сжимала губы, будто чтобы не сказать лишнего. И как сейчас — моментально подорвалась и уже стояла готовила сэндвичи, лишь бы не поддаваться усталости. Точно так же делал и он сам. Особенно после всего, что на него навалилось. У дверного проема бесшумно появилась Адалинда. Она застыла на мгновение, услышав слова Ника. На лице промелькнула тень боли и сожаления, но через секунду она вошла на кухню как ни в чем не бывало. А там уже пахло жареным хлебом, кофе и чем-то домашним. — Доброе утро, — сказала женщина, будто только что спустилась. — Доброе утро, — сразу же ответила Клэр. — Кофе будете? — Конечно. И с сэндвичами могу помочь, — отозвалась Адалинда. — Да ладно, я сама. Мне надо как-то проснуться, — фыркнула девушка. — В таком случае, — Ник чуть усмехнулся и уже направлялся в сторону своего компьютера, — я немного посижу за компьютером. Попробую найти что-нибудь про нашего общего знакомого. — Данте? — уточнила Адалинда. Клэр фыркнула: — Этот идиот сегодня явно решил испортить всем утро. — Не совсем, — Беркхардт покачал головой. — Просто он говорил, что он Нефилим. Полудемон, полуангел. А я слышал только про Исполинов. Хочу проверить просто. Он ушел в гостиную, где стоял маленький письменный стол с iМасом, запустил его и залип. Час, другой — а результатов нет. Все, что попадалось, либо искажало понятие Нефилимов, либо не имело ничего общего с тем, что рассказывал Данте. — Черт… — Ник потер глаза. В этот момент к нему тихо подошла Адалинда и поставила ему на стол тарелку с сэндвичами и чашкой кофе. — О, спасибо, — отозвался Ник, оторвавшись от монитора. — Удалось что-нибудь найти? — поинтересовалась та. — Неа, совсем ничего. Вернее, есть какая-то информация о Нефилимах, но она либо все искажает, либо вообще никаких упоминаний о детях ангелов и демонов. — Может, тогда съезди к Розали? Возможно, в дневниках что-то найдется или, может, она с Монро что-то поищет. — Ты права. Остаются дневники. Но и там не факт, что смогу что-то найти. Он потянулся за телефоном и набрал номер: — Розали? Привет. Я сегодня заеду к тебе в лавку. Возможно, не один. — Конечно, — отозвалась она на том конце. — Без проблем. Что-то по работе? — Нет. Хотел просто посмотреть нет ли в дневниках случаем что-то про Нефилимов. То интернет совсем подвел. Адалинда в этот момент кивнула ему с легкой улыбкой, и ушла обратно к Клэр на кухню. Ник почему-то от ее жеста слегка завис, и даже провел ее взглядом. Но затем голос Розали вернул его обратно в разговор: — Точно. Я тоже посмотрю, раз такое дело. Я ведь обещала помочь. — Кому? — не понял Ник. — Клэр, — ответила та. — Тогда в больнице она вкратце рассказала про Данте, кто он такой и что он не отсюда. И я обещала помочь что-то разузнать, если смогу. Но черт, столько всего навалилось за последнее время, что голова кругом идет. — И не говори, — понимающе сказал тот, и после коротенькой паузы добавил. — Кстати, я притащу с собой Данте. Хочу показать ему дневники и таки начать вводить в курс дела. Он ведь уже начал сталкиваться с Существами. — Погоди. Ты хочешь сказать, что он… — Увидел Ядозуба. Совсем недавнее дело, по которому я к вам с Монро и приходил. Он даже с ним подрался. — О боже… да, парня точно надо всему обучить. Как и нам самим, наверное, понять, на что он способен. — Согласен. Ладно, тогда до скорого, — Ник кивнул сам себе, отключая звонок. Тем временем в участке. — Эй, Ву, — шепотом обратился Данте к сержанту, который что-то сосредоточено читал на мониторе. — А Австралия, это где? Ву сначала моргнул, затем оторвал взгляд от монитора и посмотрел на парня, как на малолетнего дебила. А затем вспомнил, что перед ним чужестранец, зажмурил глаза, сжал губы, и потом еще на выдохе произнес «точно, твою мать…». — Боже правый, как бы теперь не спалиться, — пробормотал сержант. — А? — отозвался Хэнк, краем уха услышав его. — А ладно, черт с ним, — буркнул Ву. — Доставай мобилу. Открывай Гугл. Или Википедию, вообще без разницы. Данте сначала сощурился, а затем вспомнил, что Клэр ему показывала все это, и как этим пользоваться, молча кивнул и полез в карман за телефоном. — О, прекрасно, ты не безнадежен, — сказал Ву, наблюдая за тем, как Данте скрупулезно изучал меню телефона и иконки, и долго искал красно-желто-зеленый кружочек; затем, приложение наконец было запущено. — Теперь пиши «Австралия», и читай все, что покажется интересным. — Зайду лучше в Википедию. Там есть все, — проговорил парень, уже полностью ушедший в телефон. — О да! Особенно про кенгуру, — подхватил Хэнк, и Ву, не выдержав, рассмеялся. — Че? — бедный Нефилим аж оторвался от экрана — настолько он был не в курсе всех этих местных приколов и прочей ерунды. И пока Хэнк и Ву угорали с самой ситуации, Данте уже вышел из статьи про Австралию и начал гуглить кто такие эти кенгуру. Гугл снова подсунул ему статью из Википедии. — Прямо какое-то местное святилище, — фыркнул парень, но делать нечего было и пришлось идти по единственной знакомой дорожке — в Википедию. Он открыл статью про кенгуру и, о черт, оттуда на него смотрело шерстяное существо с ушами и мощными задними ногами. А из его живота торчала точно такая же голова, только мини-версия. У Данте рефлекторно поднялись брови, и если бы он не умел читать, то явно бы принял бедное животное с его детенышем за какого-нибудь демона. Хотя, справедливости ради, от лукавого в этих кенгуру что-то все-таки есть. В Лимбо такое бы точно попыталось тебя укусить. Затем парень, пробежавшись глазами по тексту, увидел упоминание про Австралию, в голове сразу щелкнуло «точно!», и он перешел по гиперссылке снова туда, куда надо. — Ладно, я понял. Дома поизучаю, — наконец сказал Данте, пряча телефон обратно в карман. — Слишком дохрена всего. — Тоже верно, — кивнул Ву, и затем, как бы между делом, добавил. — Что ж, раз ты уже начинаешь понемногу осваиваться, можешь и отчет написать. Выражение лица Данте постепенно сменялось с нейтрального на охреневшее: — …Ты издеваешься? — Абсолютно нет, — с невозмутимым лицом ответил сержант. — Ты ж теперь офицер, — вклинился Хэнк со злорадной улыбкой. — Все официально. Данте посмотрел на гору бумажек у Ву на столе, потом на самого сержанта, потом снова на бумаги, и на глубоком выдохе произнес: — …Я подумаю. Через секунду он просто встал и пошел к выходу из отдела. — ДАНТЕ, СУКА, СТОЙ! — крикнул Ву, а Хэнка просто расплющило от картины «побег из Шоушенка». Данте уже почти дошел до двери, но к несчастью в этот момент у него задребезжал телефон. Парень замер и полез в карман джинсов, а когда достал свой iPhone, то увидел загоревшееся на экране имя Ника. — Да, Ник, — сразу же ответил парень в трубку. — Что-то случилось? — Привет. Нет, дома все нормально, — спокойно ответил Беркхардт. — Просто звоню сказать, что собираюсь заехать к Розали в лавку. — А, это та, что с нами была в больнице? — уточнил Данте. — Да, и жена Монро. — И погоди… она держит лавку? — Да. Экзотические специи и чаи, но в основном для Существ. Но еще там мои дневники и не только. А я как раз хотел заглянуть туда и кое-что проверить. А еще вспомнил, что и тебя обещал посвятить во все это, но до сих пор этого так и не сделал. Поэтому… — Улет! А меня отпустят? Я же вроде как приставлен к Хэнку в качестве напарника, пока Ренард тебя отстранил. — Я позвоню ему и все объясню. А пока жди, я за тобой заеду. — Ок. Без проблем. Если не умру тут от всех этих кодов и прочей… прелести. — О, ребята взялись за твое обучение? Разумно. — Да, и у меня башка уже пухнет. — Тогда дам тебе пару-тройку советов. Главное, не убей никого случайно. Если что-то забыл — 10-4 и улыбайся. Если облажался, просто стой и молчи. Лучше молчать, чем говорить то, за что нас всех уволят. — О… спасибо. Уже стало легче. Гораздо легче. — Обращайся. В лавке Розали Машина Ника подъехала к темному фасадному зданию, и лишь вывеска Exotic Spice & Tea Shop, и небольшие витрины с надписями «Exotic Spices», «Imported Oils», «Teas» свидетельствовали о том, что это все же лавка. Но она выглядела настолько неприметной, что это шло вразрез с современным Портлендом — место словно существовало вне времени. Когда Ник вошел в здание и пропустил внутрь Данте, то контраст внешнего и внутреннего вида ощутимо ударил по глазам. И не только. Во-первых, прямо у него над головой запищал колокольчик, и этого хватило, чтобы он моментально напрягся. Во-вторых, все тут пестрило красно-золотым, старинной мебелью и коврами, а полки и шкафы были завалены всякими банками, коробочками и прочими штуками. И в-третьих, чем тут только не пахло — какими-то травами, специями, маслами, чем-то сушенным. И только это заставило его поверить, что они действительно в лавке. Хотя, справедливости ради, лавка больше напоминала лабораторию алхимика или берлогу ведьмы, чем магазин. Но освещение было мягким и теплым, что все-таки придавало ощущение уюта. — Значит, это и есть лавка Розали? — все еще рассматривая помещение, спросил Данте. — Ага, — только и ответил Ник, явно высматривая где Розали. — И здесь твои дневники? — Да. До этого у меня был трейлер. От тети остался. Но затем его сожгли. —… Я даже не знаю, стоит ли спрашивать… — Его сожгла моя бывшая. Данте аж замер, настолько он был в афиге. — Погоди… Дж… Джульетта, да? — Да, — тяжело вздохнув, ответил Ник. — Но… — парень начал было говорить, но тут же запнулся, не в состоянии подобрать слов. — Разве…? И тут в комнату наконец вошла Розали, держа что-то в руках: — Привет, мальчики! — А я думаю — лавка вроде открыта, а тебя нет на месте, — сказал Ник с легкой улыбкой. — Да я в подвале была. Сегодня была новая поставка товара, вот и относила все туда и расставляла, — улыбнулась она в ответ ему. — Привет, Розали, — ответил Данте и немного даже заерзал на месте. — Ах, точно, дневники! — спохватилась женщина и улыбнулась слегка. — Главное, ключи взяла, и забыла за них благополучно. Она подошла к высокой деревянной стенке с лестницей, уставленной банками с какими-то ингредиентами, отодвинула ковер, и Данте увидел что-то, похожее на какое-то хранилище. Розали вставила в него ключ, провернула несколько раз, а после открыла дверцу, и в выемке показались старые, потертые, а некоторые из них подгорелые кожаные книги. — Ничеси, — только и ответил парень, опускаясь на присядки, чтобы рассмотреть дневники получше. Женщина потянулась за дневниками, и по одной вручала их в руки Данте. А после он вместе с ними приземлился на небольшой диван у окна. Ник уселся рядом с ним с небольшим ящиком в руках, и кивнул на дневники: — Это… история моей семьи. И всех тех, кто был Гриммом до меня. Данте провел пальцами по тисненой коже, и что-то в его выражении на секунду изменилось — едва заметно, но Ник заметил. — Ты с этим всем вырос, да? — вдруг спросил он. — Или…? Ник коротко усмехнулся: — Или. Узнал я об этом лет… пять назад. Когда впервые увидел то, что не должен был увидеть. До этого я вообще считал себя обычным копом. И Беркхардт начал говорить. Спокойно, без лишних слов. Как тогда, когда он впервые рассказывал Хэнку правду. А Данте слушал. Сначала просто, чуть позже — с легким напряжением в челюсти. Когда Ник дошел до рассказа о тете Мари, что-то сместилось в атмосфере лавки. Как будто стало темнее и тяжелее. Плечи чуть напряглись, но Ник продолжил, не останавливаясь. — Иронично, но первым Существом, которое я увидел, была Ведьма, — внезапно сказал мужчина. — И это была Адалинда. — Охренеть, — Данте приподнял брови и ухмыльнулся. — А у меня это был Рыжехвост. — Знаешь, увидеть первым Рыжехвоста, еще можно считать мягким входом. В отличии от Ведьмы. Или Потрошителя, Асванга. — О, точно! Дрю мне за него рассказывал, — вспомнил Нефилим, и сразу же открыл самый первый дневник, который лежал поверх остальных. Пока он листал и рассматривал страницы дневника, Ник невольно стал наблюдать за ним. Если вначале Данте показался ему типичным бунтарем и немного неблагополучным, то сейчас же он видел перед собой… мальчишку. То, как он изучал содержимое дневника, умостившись на диване, вглядывался в рисунки, а затем что-то начитывал себе под нос, выдавало в нем ребенка, которому экстренно пришлось повзрослеть, и времени расслабиться не было совсем. Ник вдруг переглянулся с Розали, и встретившись с ней взглядом, он понял, что она тоже это заметила. — Бля. Нет здесь Асванга, — пролистав все, заключил Данте, и отложил просмотренный дневник в сторону. Потом он заметил выражения лиц Ника и Розали, и то, как они на него смотрели, и ухмыльнулся: — Че у вас с лицами? — Да так… смотрю на тебя, и ощущаю себя старым, — сухо ответил Ник, и Розали тихо прыснула. — Я тебя умоляю, — фыркнул Данте. — Возраст — это всего лишь цифры. И вообще, к черту их! — Тут я пожалуй соглашусь с ним, — улыбнувшись, сказала Розали. — Отлично, у меня еще один союзник. И очень даже очаровательный. Женщина снова улыбнулась, но уже сдержано. И Ник не выдержал, чтобы не вставить: — А ведь она тоже Рыжехвост… Данте нахмурился, посмотрел на Ника непонимающе. Розали вначале тоже ничего не поняла, а потом, начав перебирать в голове всех знакомых и сопоставлять слова друга, все же догадалась, о ком шла речь, и хихикнула. — Да что за… И ты туда же, да? — наконец, осознание догнало Данте, и он начал скалиться. — Кстати, как у вас все? Уживаетесь? — вдруг спросила Розали, и Ник, не выдержав, прыснул. — Да все как обычно. Она меня на дух не переносит, а я просто дышу и существую, — ухмыляясь, ответил парень. — О да. Она сегодня с утра проклинала его, — вставил Беркхардт. — И держалась за чашку кофе, как за единственное спасение. — Кошмар, — сочувственно посмеялась Розали, а затем обратилась к Данте. — Что же ты такого сделал, что…? — Позвонил спросить как дела у нее и где моя форма, — сразу же ответил тот. Розали не выдержала и засмеялась, представив все это. Ник же просто закрыл лицо ладонью, но было видно, как содрогались его плечи. — Так, ладно. Я все еще не нашел этого Асванга, — включил Данте делового, и открыл следующий дневник. В этот же момент у Розали зазвонил телефон, и она направилась к нему, чтобы принять вызов. — Значит… ты и я похожи? — вдруг спросил Данте, когда Розали отошла к телефону. — В некотором роде… — В чем-то да, — ответил Ник уже спокойно. — Только ты, похоже, демонов видел всю жизнь. — Ага. Но кто я сам — узнал недавно, — буркнул парень. — А до этого жил, но в голове были одни пробелы. Затем парень тут же решил сменить тему: — Так это… Зачем Джульетта спалила твой трейлер? Разве… А хотя стой. Адалинда говорила, что она с ней что-то сделала… — Так и было, — тихо подтвердил Ник. — Адалинда хотела лишить меня сил Гримма. И ей удалось. Келли появился в результате этого. — В смысле? — Она приняла облик Джульетты, ну и… И Данте все понял дальше сам. Он вначале тупо уставился в пустоту перед собой, моргнул пару раз, а затем выдал даже не задумываясь: — А вы предохраняться не пробовали? Ник устало потер переносицу, а Данте хлопнул себя ладонью по лбу: — Блять. Забудь, я не это хотел сказать. Беркхардт все же усмехнулся — горько, но честно: — Я думал, что это была Джульетта. А это была Адалинда в ее обличии. Я никак не мог этого знать. Розали, уже освободившись, подошла к ним, но не вмешиваться не стала — просто молча подключилась. Ник продолжил свой рассказ — про то, как перестал видеть Существ и стал самым обыкновенным человеком, и как это лишь больше поставило под угрозы его близких. И как он потом решил вернуть силы, проведя обратный ритуал. — Джульетта должна была стать Адалиндой, — говорил Ник, отводя взгляд. — И мы должны были… ну… — Переспать, — подсказал Данте. — Да. И уже после этого силы вернулись, — сказал тот и сжал челюсть. — Но после ритуала она стала Ведьмой. И мощь, которую она получила… — он на мгновение прикрыл глаза. — Она ее сломала. И все, что было между нами. Данте медленно провел пальцами по желтой странице дневника. Он видел кровь, демонов, и прочие «прелести». Но это — было что-то совершенно другое. Более бытовое, приземленное и по-своему безумное. Розали заметила, что тот начинает подвисать, и обратилась к нему: — Может, возьмешь паузу? Слишком много всего, да еще за один день. — Нет, все нормально, — выдохнул парень, протерев лицо рукой. — Просто отвлекся. Она затем переглянулась с Ником, а тот, вспомнив, что хотел еще кое-что показать Данте, открыл ящик и достал два металлических ключа с выгравированными символами. — Адалинда кстати пыталась убить мою тетю, — сказал Беркхардт, показывая парню ключи. — Хотела добраться до этого. Нефилим коснулся одного из них, а затем взял в руки и начал разглядывать. Ключ был странным. Слишком тяжелым для такой штуки и замороченным по виду: светлый, но потертый металл, весь в резьбе. Он был холодным, но постепенно теплел в ладони. Как и любой металл — до поры, пока он не попадает кому-то в руки. А узоры на ключе цеплялись за подушечки пальцев, сходившись в центре, и образуя знакомый, но не до конца понятный знак. — Но потом она поплатилась, — вдруг добавил Ник, — лишившись сил из-за моей крови. — В смысле — твоей крови? — моргнул Данте, оторвав взгляд от ключа в руках. — Я заставил ее меня укусить. Моя кровь — опасна для Ведьм. Она лишает их своей сущности… но это было давно — еще задолго до того, как Джульетта стала Ведьмой. Данте уставился на него, и снова пару раз моргнул, как и до этого. А потом совершенно серьезно сказал: — Бля, чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что это блять какая-то страна чудес без тормозов. — Как роман Мураками, — внезапно хмыкнула Розали. — Что? — в один голос произнесли Данте и Ник. — Не обращайте внимание, — неловко усмехнулась женщина, отмахиваясь. — Это я на днях прочитала, и почему-то вспомнилось. Ник ничего не стал говорил, лишь пожал плечами. Данте же снова моргнул, даже пару раз замотал головой, будто отмахиваясь, или пытаясь вообще уложить все то, что тут только что произошло, но ничего не получалось. — Так погоди… если твоя кровь так действует на Ведьм, то почему ты просто не провернул то же самое с…? — возвращаясь к теме разговора, спросил парень. — Мы на самом деле пробовали, — сказала Розали. — Мы приготовили зелье, которое подавляет силы Ведьмы. Адалинда сама его сделала, и проверила его на себе. Но когда Джульетта пришла в лавку, она уничтожила банку с зельем, и нас всех чуть не убила. —… Ладно, — Данте офигел от услышанного, и даже представил в красках. — Тогда я все понял. Затем Ник вдруг выпрямился и посмотрел на Данте: — Знаешь, я раньше думал, что умею терять. Что мир жесток, и это нормально. А потом понял, что есть потери, которые случаются не потому, что мир плох. А потому что ты не посмотрел на шаг вперед. Парень непроизвольно повел плечами, будто хотел отмахнуться. Затем он отвернулся, будто рассматривал витрину с редкими травами, и непонятно зачем зацепился за нее взглядом. Розали, стоящая рядом, уловила это движение — как у зверя, которого загнали в угол. Но ничего не стала говорить. А Ник продолжил: — Я думал, что защищаю Джульетту. Когда врал ей или умалчивал о том, почему к нам начали вламываться «всякие подозрительные личности». Думал, что все под контролем. А потом осознал, что именно мои выборы… мои ошибки… сделали ее тем, кем она стала. Данте резко выдохнул, усмехнувшись: — Ох уж вы, копы. Всегда драматизируете. Но в этой усмешке не было защиты или брони. Она прозвучала пусто. В ответ на это Ник только покачал головой. Розали тихо, почти незаметно добавила: — Просто… будь осторожнее, Данте. Не только в бою. — Я осторожный. Более-менее, — быстро ответил парень. — Ты — Нефилим, — сказал Ник. — А еще и импульсивный, сильный. Опасная комбинация. Данте обратился взглядом к дневникам, будто в них было хоть что-то, что могло отвлечь от внезапного удушающего ощущения в груди. — А кстати. я как раз хотел посмотреть в дневниках, нет ли каких-либо записей о вас, Нефилимах, — тут же вспомнил Беркхардт. — Тогда погнали искать, — уже более расслабленно отозвался парень. и протянул тому дневник, который он отложил в сторону. Через некоторое время, когда все были поглощены поисками записей о Нефилимах (и Асванге, которого Данте тоже держал в голове), Ник накренил один из толстых томов на ладонь и сказал: — Помнишь ту ночью когда ты и Клэр остались в больнице дежурить у палаты Адалинды? — Ага, — ответил Данте, не отрываясь от страниц дневника. — Ты тогда выглядел так, будто тебя перемололи и выплюнули. Ник криво усмехнулся — как человек, который слишком устал, чтобы спорить: — Человек, с которым у меня была назначена встреча, умер у меня на руках. Чавез. Знаю, тебе имя ни о чем не говорит, но ты его позже еще не раз можешь услышать… До нападения она успела сказать… что грядет восстание. И дала мне свой телефон. Он зазвонил уже после ее смерти. Я ответил на звонок, и из трубки послышался мужской голос. Не знаю, кто это был. Но он просто сказал: "держи телефон, он тебе еще понадобится". Данте наконец оторвался от дневника, и Ник продолжил: — Потом мы поехали на тот склад — я, Хэнк, Монро, Ву. И… тела исчезли. Все. Как будто их никогда не было. — Классика, — хмыкнул парень. — Кто-то подчистил за собой. — Именно, — кивнул Беркхардт. — Один из нападавших сбежал. Я видел, как его забирала машина, но номера не разглядел. Он немного помолчал, перебирая в памяти детали, и снова заговорил: — А еще там была стена. Раньше на ней был символ когтей, словно отметина в бетоне. Когда мы вернулись, стену уже перекрасили… но краска не успела высохнуть. Я соскреб ее, и символ все еще был там. Кто-то не хотел, чтобы мы его увидели — но сделал это слишком быстро. Данте прищурился, будто примерял картинку к другому пазлу: — Ты знаешь… мы с Хэнком видели такой же. В туалете на заправке, после того как тот Ядозуб размазал там двух маршалов. — Значит, это все связано, — задумался Ник. — И блок вокруг Чавес, и то, что вы видели на заправке. — Ну охуенно, — пробормотал парень. — Кто-то на шаг впереди нас, — сказала Розали. — Чистит следы. Следит за нами. — Тогда нужно выяснить, против кого воюем, — процедил парень, возвращаясь вновь к дневникам.

***

В итоге, Ник и в дневниках ничего не нашел о Нефилимах. И затем по наводке Розали с Монро, с которым она созвонилась прямо при нем с Данте, поехал в библиотеку, как в еще одну «последнюю инстанцию». Сам Нефилим отправился домой пешком, ссылаясь на то, что хочет немного развеяться и побыть один. Ник ему вкратце объяснил, как добраться до дома своим ходом, и Данте сразу же отправился в путь. Пока шел, думал над всем тем, что на него свалилось — особенно за этот день. Сырой воздух цеплялся за кожу, но Данте это игнорировал. Не такое терпел, и вообще не до этого было. Он не совсем понимал, к чему Ник говорил об осторожности и о «думать наперед». К чему это все, когда не факт, что он здесь вообще застрял навсегда? Да, ему все равно нужно приспособиться, подстроиться под этот мир, чтобы выжить — а это единственное, что он умеет делать. Но… почему все ведут себя так, будто знают и видят что-то, чего-то не замечает он? Внезапно, практически у него на глазах с велосипеда упала девушка. Заметив это, Данте подумал, что возможно стоит помочь. Но затем увидел, что та уже поднялась, отряхиваясь: — А, ну ладно. Значит, все не так страшно. Наверное. И пошел дальше. Но эта девушка подошла к нему с велосипедом, вынудив его остановиться, и начала оправдываться, что толком на велосипеде не умеет ездить, и что уже второй раз упала, и все дела. Данте в этот момент подумал про себя: — Окей? Но после все же спросил не сильно ли та ударилась, и она сказала, что «немного», и продолжила тараторить. Данте бегло ее осмотрел: она была ниже его на голову с длинными, прямыми светло-коричневыми волосами, карими глазами и бледной кожей. Выглядела она очень молодо, почти как девочка-подросток. Да и голос звучал живо, звонко, только с глубиной. Но в этом всем его волновал один единственный вопрос — зачем она все ему вываливает, оправдывается. А потом у него возникло подозрение: — А не пьяна ли она? Данте снова ее бегло осмотрел — держалась девушка нормально, и говорила не запинаясь. Но все равно что-то в этом было странное… Внезапно она сказала, что ей «тут недалеко, у Plaid Pantry, встретить человека надо». Точно. Ник говорил — дойдешь до Plaid Pantry, дальше вниз по улице… Значит, по пути. Парень предложил ее провести, и она мило и немного неловко пролепетала: — Если можете, конечно. Дальше они уже пошли вдвоем. По дороге Данте снова спросил «точно все нормально?», и девушка сразу начала его убеждать, что все хорошо. А чуть погодя начала выкладывать ему все как на духу: что ей 25 лет, двое детей, разведена, дочь с ней, а сын — с бывшим мужем. Что скучает по сыну, а бывший не дает видеться с ним, хотя прав ее не лишали, и нет даже никаких оснований. Ебать… 25 лет и двое детей. Куда вы все спешите только? И нахрена она мне все это рассказывает? Она меня знать не знает. Это вообще нормально? Или тут все такие? Но парень все равно продолжал ее слушать, хоть и не понимал зачем. И тут она внезапно замолчала. Будто задумалась. А потом выдала, что хочет, «чтоб все было как у людей», «красиво», и что «дочка балованная, ее не слушается», но она не может на нее наорать, потому что любит ее. Про мужика, которого идет встречать, начала рассказывать: — Он может и не приедет, но я все равно подорвалась. Вдруг все же приедет. Ну и не могу я, люблю я его. Хочу увидеть его, голос его услышать, прикоснуться к нему… Данте ничего не ответил, только вздохнул сочувствующе, а внутри все же что-то кольнуло. Но тут внезапно — момент истины: — Вы меня извините, я немного пива выпила… — Ага! Так я и думал, — подумал он про себя. — Чувствовал, что что-то не так. — Просто столько всего навалилось… У меня прямо такая апатия и так плохо на душе, — сказала та. — Понимаю, — ответил Данте, и снова сочувствующе вздохнул. И вот они уже дошли Plaid Pantry. Он оказался ровно таким, каким и должен быть магазин «по пути»: яркая клетчатая вывеска, стеклянные двери, за которыми — кофе, алкоголь, сигареты и люди с лицами «я просто зашел и уйду». Здесь они расстались и каждый пошел своей дорогой. По пути Данте переваривал все то, что произошло, и что она вывалила на него, и наконец пробормотал себе под нос: — Что это блять было? И почему именно я? Тем временем… Библиотека встретила Ника тишиной, которая давила сильнее, чем шум участка. Здесь не было ни запаха специй Розали, ни привычного тиканья часов Монро, ни голосов, которые могли бы подсказать, куда идти дальше. Только ровные ряды полок, старые каталоги и ощущение, что он снова делает то, что умеет хуже всего — ищет ответы там, где их может не быть. К его огромному сожалению, даже библиотека не удовлетворила его запроса. И он, локтями рухнув на письменный деревянный стол, тяжело вздохнул и выдохнул. Затем достал телефон посмотреть который час, и оказалось, что уже почти вечер, хотя казалось что он буквально всего-ничего вдали от дома. — Надо позвонить домой. Узнать, все ли в порядке, — подумал про себя Ник, и набрал Адалинду. А она тем временем уже начала заметно нервничать, хотя и делала вид, что это не так. Даже спустилась вниз на кухню к Клэр, чтобы спросить, не вернулись ли мужчины. Клэр, моя посуду, уверяла ее, что не стоит переживать — они оба смогут за себя постоять. А сама, вспомнив, в каком виде вернулся в прошлый раз Данте, уже переставала в это верить и тоже начала переживать внутри — за компанию. Зазвонил телефон Адалинды, ее глаза загорелись, когда на экране отобразилось имя Ника, и она моментально ответила. — Ник? Ты в порядке? — сразу же спросила она, но при этом внешне держалась довольно спокойно. — Да, все нормально, — чуть запнувшись, ответил Ник. — Мы с Данте были у Розали в лавке, но в дневниках про Нефилимов вообще ничего нет. Теперь я торчу в библиотеке, думал найду хоть какую-то зацепку. И тоже мимо. Адалинда облегченно выдохнула, услышав его голос и узнав, что с ним все в порядке. Ник это услышал, э внутри будто что-то отлегло… — Вы как там? Все нормально? — решил спросить он. — Ты как будто встревожена… — Нет, нет, у нас все хорошо, — начала тут же оправдываться женщина, да и голос ее стал чуть оживленее. — Просто тебя долго нету, и я начала переживать, все ли в порядке… прости. — Брось. Все нормально. Адалинда слегка улыбнулась, и на какое-то время замолчала. Почему-то ему показалось это милым, и Ник на том конце тоже улыбнулся. Затем женщина решила переключиться, и встроилась в его проблему: — Жаль, что ничего не удалось найти. Но вероятно, это логично — Данте ведь не из нашего мира. — Да, верно. Но попытаться все же стоило, — тяжело вздохнув, сказал Беркхардт, а затем спросил. — Кстати, он уже дома? То он после лавки пошел пешком. Сказал что хочет развеяться. Я-то ему объяснил, как добраться, но он ведь не местный, вдруг где-то заблуд… Не успел он даже закончить фразу, как в этот на фоне открылась дверь и донесся голос Данте — искренний, уставший и с придыханием: — Пиздец… нахуй… блять. Заебало все. Адалинда не выдержала и прыснула прямо в трубку. И потом добавила, ухмыляясь: — Легок на помине. Ник фыркнул едва слышно, но та уже обернулась, услышав, как плащ Данте полетел куда-то на диван, пистолеты и временный пропуск — звоном туда же. — Эй, не разбрасывайся тут своими игрушками! — уже чуть строже обратилась к нему женщина. — У меня ведь ребенок спит. — Расслабься. Если бы они стреляли сами по себе, я бы уже был мертв, — на автомате ответил он, даже не обернувшись. — Ооо! — в гостиной показалась Клэр, опершись плечом о дверной проем и скрестив руки на груди, и процедила. — Типичное возвращение Нефилима домой. Немного металла, озона и куча матерщины. Данте, увидев ее, тут же вздернул подбородок и ухмыльнулся: — Вот именно. Я тебе не обычный мужик… — И не надо. Мне тебя хватает с головой, — тут же отрезала она, не дав ему договорить. — Я надеюсь, ты дверь не с ноги открыл? — Хотел, — он моргнул, не ожидая такого. — Забыл. После парень наконец заметил Адалинду: — О, Адалинда! — Привет, — отозвалась она, и на удивление в ее голосе даже не было ни иронии, не сарказма. — Все в порядке? — Да! — ответил Данте и, увидев, что она говорит по телефону, спросил. — Это не Ник случайно? — Да, он. Как раз интересовался, добрался ли ты домой. — Сразу видно — отец большого семейства. Адалинда тихо рассмеялась: — Стало быть, я — мать этого семейства. Ник это услышал, и у него проскочил тихий смешок — если так посудить, то доля правды в словах Нефилима была. А Клэр в ответ только закатила глаза, хотя уголок губ все же дрогнул. Данте это заметил. А еще он заметил аккуратно сложенную форму на журнальном столике возле дивана, на который он все хаотично поскидывал. — О! Ну вот ты где, мать твою, — хмыкнув, пробормотал он себе под нос. — Мои поздравления! Ты все же заметил ее, — произнесла девушка с тяжелым сарказмом. — Хотя ладно, забираю свои слова обратно. Ты все же настоящий мужик. — Да? — самодовольно спросил тот. — Ага. Только мужики не видят того, что у них под носом, заблудятся в трех соснах и не могут найти свои носки. В твоем случае — форму. Адалинда же, наблюдая, как обстановка накаляется, решила удалиться на второй этаж и продолжить разговор в более спокойной обстановке. Клэр развернулась и скрылась на кухне. Спустя буквально минуту оттуда уже донеслись стуки кастрюли об край раковины. Данте, не теряя ни секунды, направился к источнику звука: — Ну все, как я говорил: латаешь, кормишь, терпишь, и еще вещи мои находишь! Клэр ничего не сказала, решив морозиться от него. Он хмыкнул, подошел ближе: — Между прочим, я не такой уже и потерянный! — Господи, чего тебе надо? — тяжело вздохнув, произнесла девушка. — Могу это доказать прямо сейчас, — сказал Данте, потирая шею. — Да? Хорошо, — Клэр обернулась, но ее лицо было непроницаемо. — Достань мне тогда из холодильника банку маринованных огурцов. Данте сначала вопросительно посмотрел на нее, мол «серьезно?». А потом тяжело вздохнул, разворачиваясь: — Блять, снова эти огурцы… — Ну это самое простое, — фыркнула девушка. — Ты точно знаешь, как они выглядят. Справишься с этим — придумаю что-то посложнее. Он открыл холодильник, и секунд десять просто тупо вглядывался в его содержимое. Клэр, глядя на это, уже начала хихикать за его спиной: — Данте, это просто огурцы. — Ща, подожди, — пробормотал тот, сосредоточенно. — Может, они запрятаны где-то… в глубине. Затем начал методично вытаскивать все: бутылку кетчупа, банку с каким-то соусом, контейнер с какой-то едой… — Ну, надо признать, — сказала девушка, скрестив руки на груди и наблюдая за действиями Данте, — ты хотя бы начал думать в правильном направлении. И тут он триумфально вытащил банку с огурцами и торжественно вручил ее ей: — Ага! Нашел. Вот она, эта чертова банка! — Невероятно, — оторвавшись от мойки, сказала Клэр и, сдерживая улыбку, приняла банку от него. — Данте Алигьери одолел… банку. — Не просто банку. А банку с твоими любимыми маринованными огурцами. И с первого раза. — Вообще-то, я больше люблю грибы, чем огурцы. И кстати, найди мне теперь банку с маринованными грибами. Данте обернулся, и медленно опустил взгляд на хаос, который он устроил возле холодильника. Все, что было внутри, теперь уютно разложено на столешнице и половине пола. Он медленно выдохнул сквозь зубы: — Да ты издеваешься… Клэр лишь стояла молча, практически с каменным лицом, наблюдая весь спектр эмоций на лице Данте. И глаз уже начинал дергаться от сдерживаемого смеха. А он тем временем стоял, как стратег перед полем боя. — Так… все просто. Ищем банку. Все, что не банка — отметаем, — он наклонился, выуживая одну банку, другую. — Так. Какой-то соус. Еще какая-то хуйня… Что это вообще?.. Где тут что, блядь? Затем он взял в руки еще одну банку, наклонился, всматриваясь в мутную жидкость и бледные комки внутри. Клэр это заметила, слегка улыбнулась и затаила дыхание. — Какие-то слизняки. Зашибись, — поморщился Данте и поставил банку обратно в холодильник, решив, что это что угодно, но точно не еда. И тут у девушки внезапно сорвался короткий смешок. Он резко обернулся и все понял по ее лицу. — Подожди… это оно? — парень схватил ту банку, и поднес ее к глазам. — Вот это?! Клэр не удержалась и подошла ближе, забрав банку с обыденным видом: — Ну а как ты их хочешь в банку запихнуть, не порезав? Он посмотрел на нее как на человека, у которого в голове одновременно произошел краш системы и экзистенциальный кризис: — Да это же слизь! — Согласна. Выглядят мерзко. Но если попробуешь — может, даже понравятся. Данте моргнул, а затем помотал головой: — Боже, ну у тебя и вкусы, женщина… — Кто-то любит острое. Кто-то — странное, — сказала Клэр, пожав плечами. — А кто-то — тебя. Он замер на долю секунды, но тут же усмехнулся: — Это сейчас было признание или камень в мой огород? — Можешь сам выбрать, что тебе нравится больше, — ухмыльнулась она и развернулась к мойке, а он все еще стоял с банкой в руках, глядя на нее как загипнотизированный. — А теперь все это складывай обратно. Данте бросил на нее взгляд, полный трагедии, и бормотал себе под нос: — Да ты издеваешься… — Это тебе за то, что разбудил меня с утра пораньше, — ответила девушка с ноткой злорадства в голосе. — А разве тебе не надо помогать Адалинде с ребенком и все такое? — спросил тот, все же приступая к уборке. — Да, но она так рано не встает обычно. И Келли, к счастью, тоже спит. Прямо чудо, а не ребенок. — и тут ее голос стал звучать мягче, и даже тише. Повисла тишина, и Данте почему-то даже не стал что-то говорить в ответ. Просто, не торопясь, но и не халтуря, убирал все в холодильник. Клэр краем глаза заметила, как он это делает: легко перекладывая предметы из одной руки в другую, открывая дверцу левой, хватая контейнер правой, затем наоборот. Она немного нахмурилась и, будто между делом, спросила: — Слушай, а у тебя какая рука рабочая? Данте на секунду замер с банкой в руке, потом медленно повернулся: — А хрен знает. Даже не замечал. А что? — А какая рука у тебя была исполосана? Я просто подумала, если правая и она рабочая — то, как бы, реально швы не разошлись… Он развернулся обратно к холодильнику и поставил банку в дверцу: — Да я же говорил, все уже зажило. Нитки даже повыплевывало. — Серьезно? Клэр подошла ближе и, почти не задумываясь, взяла его за руку. Данте чуть напрягся, и девушка почувствовала, как под ее пальцами натянулись мышцы его предплечья. Она коротко подняла на него взгляд, потом продолжила уже спокойнее — и он выдохнул, плечи сразу осели. Вначале ее движения были четкими, уверенными, отработанными. Пальцы скользили по его коже, искали следы — порезы, шрамы, остатки швов. Но следов не было. Она взяла другую руку. В какой-то момент ее пальцы задержались на его предплечье. Внимание само вгрызлось в рельеф — под кожей, несмотря на худобу, ощущались плотные мышцы, сухие и сильные. Вместе с этим она уловила его запах — металл, теплая кожа и тонкий озон. Слишком близко и живо. И тут отработанная точность дала сбой. Данте стоял неподвижно, весь собранный, будто любое движение могло это разрушить. Пальцы Клэр задержались на сгибе локтя. Он поднял на нее взгляд — прямой, внимательный, долгий. И она это почувствовала. Дыхание стало тяжелее. Тепло пошло от запястья вверх, как ток. Его запах уплотнился от близости, мешал сосредоточиться, лез под кожу. Клэр с трудом держалась за остатки самообладания. Секунду он не двигался. Потом все же шагнул ближе — и остановился. Клэр подняла на него глаза и тут же об этом пожалела. В его взгляде было не только внимание, но и что-то уставшее, темное. Данте перехватил ее взгляд, и на секунду замер. Вот оно. Та же тяжесть в глазах, что он видел сегодня у Франко. Данте слегка повернул руку, аккуратно накрыв ее ладонь своей. Пальцы Клэр все еще лежали на его руке — и вдруг сами надавили сильнее: то ли удерживая, то ли уже цепляясь за него, как за опору. Он сглотнул; кадык резко дернулся. А потом поймал ее запах — чистый, теплый, с сухой минеральной нотой, легкой кислинкой и чем-то глубоко телесным. Дыхание сбилось. Клэр почувствовала, как тепло пошло выше — в ладонь, в горло. Ее хватка должна была оставаться медицинской. Точной. Нейтральной. Но руку она так и не убирала. Просто застыла, глядя в его серо-голубые глаза. И он не отводил взгляда. Но в этот момент входная дверь открылась, и в гостиной послышались шаги. Клэр вздрогнула, словно очнувшись, резко убрала руку и отошла к плите, делая вид, что ищет полотенце или ложку. — Ну да… — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось так, что отдавало аж в само горло. — Хорошо хоть зажило. Было бы не очень, если б швы на дежурстве разошлись… Данте ничего не ответил. Медленно выдохнул и вернулся к холодильнику, словно именно это сейчас было единственным безопасным действием — занять руки хоть чем-то. Но внутри теперь все клокотало. Ник, застыв посреди гостиной, бросил взгляд в сторону кухни. Слишком тихо для обычной перепалки. И заметил напряженного и недовольного Данте у холодильника, и такую же напряженную, но метающуюся от плиты к мойке и обратно Клэр. — Холодильник решил починить, да? — решил спросить мужчина, глазами указывая на то, как практически все продукты толпились на полу и на столешнице. — Да, — ответил Данте на удивление ровно и спокойно. Затем к Нику вышла Адалинда, только хотела открыть рот и что-то сказать, как обратила внимание на то, куда смотрит тот. Потом и на нашествие половины содержимого холодильника на кухне. — А что это за ревизия? — спросила она из любопытства. — Да так, искал сначала банку маринованных грибов. Мерзкое зрелище, — так же ровно и спокойно ответил Данте и ей. — А потом решил починить холодильник. — Ну, по тебе заметно, что тебе что-то не понравилось, — случайно подтрунила его Адалинда и прошла на кухню. — Но раз уж ты здесь, будешь мне помогать готовить ужин. А холодильник оставь в покое. Я лучше Бада вызову, чем позволю тебе что-то сделать с холодильником. Клэр нервно фыркнула, а затем взяла кружку, набрала себе воды и выпила ее залпом. Данте невольно обернулся, смерил ее взглядом и хмыкнул — коротко, почти зло. — Я тебе еще нужна? — спросила девушка, обращаясь к Адалинде. — Нет, нет. Я дальше сама, — ответила та. — Можешь идти отдыхать. Клэр коротко кивнула, сдержанно направилась к выходу из кухни. Но буквально через минуту Данте внезапно уловил: — And for one second I lost my head… А голос, напевший это, звучал тонко, мягко и чисто. Парень обернулся на Адалинду и Ника, но те, казалось ничего не слышали. Или же просто не обратили внимания. И Данте снова хмыкнул и подумал про себя: — Чертова лиса…