Как заставить дьявола плакать и как Гримм обрел сомнительное счастье

В комнате для допросов жужжала лампа. Воздух пах бумагой и чем-то металлическим. Дверь открылась. Вошла девушка явно недоумевая почему ее вообще вызвали, а Ник кивнул коротко: — Мисс Веллингтон. — Я уже все рассказала вам! Зачем вы меня сюда вызвали? — возмутилась девушка, раздраженно скрестив руки на груди. — У нас появились новые сведения, — сухо ответил Ник. Девушка скользнула по нему взглядом. Высокий, с темными волосами, подтянутый, но без показной массивности, сдержанный, как будто держал в себе больше, чем говорил. Глаза — зеленые, но при свете казались то серыми, то голубыми; внимательные, будто считывают людей за секунды. Лицо спокойное, но в этой невозмутимости сквозила скрытая сила. — Да? Какие? Может, вы теперь повесите все на меня? — ее голос стал более резким, а взгляд сверкал. Ник выдержал взгляд. Спокойный. Чуть глубже, чем принято у «просто копов». — Никогда не видел настолько агрессивного Рыжехвоста, — хмыкнул он. Слово упало, как камешек в воду. Она замерла, глаза не моргали. Внутри — мгновенный холод, как при открытой двери в мороз. В тот же миг ее лицо изменилось — инстинкт сработал быстрее, чем разум, и девушка схлынула. Ее взгляд метнулся к детективу, но теперь она смотрела на него иначе. Бездонно-черные глаза. Гримм. Они отражали ее истинную природу, обнажая то, что она не привыкла показывать людям. Девушка тут же вернулась в человеческую форму. Страх сковал ее на мгновение, а в голове звучал один вопрос: — Сколько он знает? И что он теперь сделает? — Гримм! — вырвалось у нее, и, вскочив со стула, она рванулась к двери. — Успокойтесь, Клэр. Я не стану убивать вас. Если только не будет причины, — спокойно произнес Ник, не двинувшись с места. — Как вы узнали? — спросила она дрожащим голосом, возвращаясь на стул. — Ваш друг рассказал нам об этом, — ответил он, откидываясь на спинку стула. — Какой еще друг? — нахмурилась девушка. — У меня нет друзей. Дверь скрипнула, и в комнату вошел он. Данте. Выглядел он так, будто только что вышел из боевика: та же одежда, но без плаща, а на лице играла самодовольная ухмылка. Его глаза отражали только одно — бесконечное веселье. Человек, который угнал ее машину и довел ее до бешенства, сейчас стоял перед ней так, словно он хозяин положения. — Ты? — удивление и ненависть смешались в голосе Клэр. — Скучала? — Данте беззаботно улыбнулся, игнорируя ее тон, краем глаза скользнул по Нику, но взглядом задержался на девушке. — Он должен сидеть в камере, если я не ошибаюсь! — повысила голос она, указывая на него пальцем. — Был, — парень показал пустые ладони. — Камера люкс с джакузи, плазмой во всю стену и видом на сад. Ник едва сдерживал улыбку, но выражение лица Клэр было бесценным. Легкость Данте раздражала ее еще больше, чем раньше. Как можно быть таким бесцеремонным после всего, что он сделал? Она понятия не имела, кто он такой, но уже видела, что он, похоже, ходячая проблема. И самое страшное — он, видимо, сам об этом знал. — Ты реально настолько идиот или прикидываешься? — недоуменно спросила Клэр. — Это ты мне говоришь о притворстве? — с издевкой ответил парень. — Что? — девушка даже не понимала, как ей реагировать на это. — Знаешь, я правда не хотел никого задеть. Но когда видишь что-то... СТРАННОЕ, инстинкт самосохранения срабатывает автоматически, — начал говорить Данте, но видя на ее лице недоумение, решил еще спросить в конце. — Ты правда не понимаешь, да? Клэр внезапно начала ощущать, будто ее пытаются загнать в угол, и начала бросать вопрошающий взгляд то на Ника, то на Данте. Под кожей вспыхнул жар — смесь раздражения и чего-то чужого, нежелательного. Будто ее с головой окунули в чужое внимание. И хотя хотелось огрызнуться или отвернуться, девушка почему-то слушала дальше, не перебивая. — Хорошо. Скажем так, я дышал. А еще пытался не сойти с ума, когда у человека внезапно появляются… уши и клыки. Сначала было твое лицо… милое, с этими большими темно-карими глазами, тонкими бровями и черными волосами. А потом вот то все..., — продолжил тот. — Настоящая красотка. Только вот я не был уверен в том, укусит ли она меня или предложит кофе. Клэр невольно затаила дыхание. Слишком внимательно, и слишком точно. Она привыкла к взглядам мужчин — настойчивым, оценивающим, иногда жадным. Но сейчас было иначе: он словно пытался разобраться, _кто она на самом деле_, а не прицепиться к внешности. От этого становилось тревожно. Девушка пыталась сохранять спокойствие, но слабая волна все-таки пронеслась по ее лицу. Ник заметил это, как и Данте, а Клэр, смотревшая в это время на второго, не увидела бездонно-черной пустоты в глазах, как у Ника. Она увидела изменения на его лице: одна половина светилась красно-черным, а другая — небесно-голубым. — Кто ты такой, черт бы тебя побрал?! — воскликнула девушка, резко отодвигаясь на стуле. — Большой и злой серый волк, — саркастично ответил Данте, наконец усевшись напротив нее. — Не помню, чтобы Потрошители выглядели так, — пробормотала она, пытаясь подобрать слова. — Вот как? — фыркнул Данте. — Тогда пойду расскажу русскому в камере напротив, что волк из его сказок, которые он рассказывает дочке — Потрошитель. Ну а я просто Нефилим. Его слова привели в замешательство обоих. Клэр нахмурилась: — Исполин? — неуверенно спросила она. — Потомок ангела и человека? — Не совсем, — Данте качнул головой. — Полудемон и полуангел. И ни разу не человек. Вот такая веселая комбинация. Его слова повисли тяжелой тишиной. Клэр уставилась на него так, будто пыталась понять, шутит он или говорит всерьез. Ник, слегка прищурившись, вставил: — В Пятикнижии, кажется, упоминались Нефилимы… и трактовка там как раз ближе к тому, что ты сказал. Полукровки, сочетающие в себе силы обеих сторон. Может, поэтому ты и видишь ее истинный облик. Что-то есть от Гримма, и что-то от… другой стороны. — Отлично, — она пробормотала так, словно делала безразличное замечание. — Видимо, не стоило останавливаться на обочине… но что делано, то сделано. — Ладно, а теперь скажите, зачем я вам понадобился? — сказал Данте уже без насмешки. — Я там спокойно сидел и думал, как навешу братцу люлей за то дерьмовое бордо за то, которым он меня напоил, когда выберусь отсюда... — У тебя есть еще брат? И он такой же, как и ты? — отвлеклась девушка. — Да, мы близнецы, — немного сбитый с толку, сказал парень. — И что? — Вы со своими разборками совсем сбили меня с толку. Я вызвал вас обоих сюда, чтобы поговорить. — отрезал Ник. — Раз теперь мы все в курсе о том, кто мы и что из себя представляем, мне нужно, чтобы вы оба перестали бодаться и начали думать. Она на долю секунды прикрыла глаза, а затем произнесла ровно: — И что вы предлагаете? — Первое, — Ник посмотрел прямо на нее, но без нажима. — Вы забираете заявление на мистера… — Данте, — подсказал парень. — Ты вообще представляешь, как это звучит? — потерев лоб, устало усмехнулся Беркхардт. — А что? — невозмутимо спросил тот. — За какие заслуги? — возмутилась она, метнув гневный взгляд на Данте. — Прости, милая, что машину твою угнал, — театрально извинился он. — Но знаешь, в тот момент у меня реально было всего два варианта: либо убежать, либо остаться и узнать, что произойдет, когда ты решишь, что я уж слишком симпатичный для этого мира. — Это твое оправдание? — резко спросила Клэр, сложив руки на груди. — Ты еще смеешь оправдываться?! — А что ты от меня ждешь? — огрызнулся Данте. — Я увидел что-то, что не должен был видеть, и решил: пора ноги уносить. Может, я и не герой, но точно не идиот, чтобы стоять на месте и ждать, пока меня разорвут. Клэр нахмурилась, ее брови сошлись на переносице. Ее лицо выражало недоверие, но в глазах мелькнула тень сомнения. — И поэтому ты угнал мою машину? — продолжила она, голос ее звучал жестко, но тише. — Это... не просто безрассудство. Откровенный идиотизм! — Угнал, чтобы выжить, а не потому что она мне понравилась, — спокойно ответил Данте, снова откинувшись на спинку стула. — Но, знаешь, теперь я жалею, что не оставил себе ключи. Было бы очень удобно. Его слова вызвали вспышку злости у Клэр, но Ник внезапно рявкнул на них, чтобы оба наконец замолчали: — Успокоились оба, иначе отправитесь в одну камеру! Девушка тут же притихла и перевела взгляд на Данте. У того на лице снова проступила дежурная дерзость, но в глазах — едва заметная, нервная искорка: ну? — Замечательно. Итак, формально у нас дело по угону. Неформально — трое людей, каждый со своими рисками. Мисс Веллингтон, забираете заявление и больше его не увидите, — сказал детектив. — Не потому, что он «заслужил». А потому что я хочу видеть его у себя под присмотром. В комнате на мгновение повисла тишина. Клэр на секунду перевела взгляд на Данте. Он, похоже, ещё переваривал сказанное. А Данте в свою очередь скосил глаза на нее, уловив в ее взгляде ту же осторожность, что и у него самого. Да ладно? Так просто отпустит? Неужели реально все может закончиться прямо здесь и сейчас? — Кэп? — вырвалось у парня, а сам он был в недоумении. — Со мной живет женщина, — сказал тот, и он с облегчением вздохнул, — беременная. — Что? — опешил Данте. — И она Ведьма, забыл предупредить, — добавил Ник. — Тебе хана! — не сдержавшись, засмеялась Клэр. — Кэп, это плохая идея, — сказал парень, а в голосе ощущалось легкое раздражение. — Я вооружен и опасен. Таких, как ваша женщина, я обычно убиваю. Меня эти ведьмы в Лимбо так подбешивали: то они фантомные оружия вызывают, то столпы каких-то синих кристаллов прямо у тебя под ногами. Если и она будет делать то же самое... — Поверь мне, если разозлишь Ведьму, она прикончит тебя в два счета, — фыркнула девушка. — Она подавила в себе Ведьму и сейчас бессильна, а потому никакой опасности не представляет, — объяснил детектив. — Мне нужно, чтобы ты ее защищал, потому что она вынашивает моего ребенка. Я не в состоянии круглые сутки следить за ней, потому что сам видишь — я коп, и к тому же Гримм. Все хотят моей смерти. Данте не был так поражен, как Клэр, когда услышала это. Для него это было что-то вроде «раз она не опасна, тогда ладно, но быть нянькой…!!!». Когда девушка смотрела на ситуацию несколько иначе: — Ребенок Гримма и Ведьмы? Евпатий Коловрат, куда мир катится! — Ладно, так и быть, — тяжело вздохнул парень, понимая, что ему в его-то ситуации больше ничего другого и не остается. Девушка скользнула взглядом от Данте к Нику, будто оценивая их обоих. В голове быстро сложился пазл: беременная Ведьма, коп и Гримм в одном лице, разрывающийся между своей работой и своей второй необычной жизнью… и вот этот Нефилим, который умудрится вляпаться куда угодно, если оставить его без присмотра, да еще и в городе, где чудовищ больше, чем здравого смысла. Не то чтобы она собиралась становиться нянькой — совсем наоборот. Но, похоже, уже поздно. Только приехала — и сразу по уши в чужих проблемах. Браво, Клэр. — Мистер Беркхардт, а у вас большой дом? — вдруг спросила девушка. — Ну, места хватит на троих, — задумавшись, ответил Ник, не совсем понимая, зачем она об этом спрашивает. — А на четверых? — снова спросила она. — Ты что, думаешь, я не услежу за беременной Ведьмой? — с вызовом произнес Данте, ощутив легкий укол по его эго. — Я медик, и ее состояние требует не только постоянного внимания, но и оказания помощи в критической ситуации, — объяснила Клэр. — Я правда только сегодня приехала в Портленд, но могла бы помочь. Ну и не стану скрывать, мне нужна работа, и крыша над головой. Поэтому и спрашиваю, и предлагаю свою помощь. К тому же Данте чужой здесь, и судя по его поведению, даже у себя дома не особо на своем месте. Кто еще, если не я, присмотрит за ним, пока вас не будет рядом? Это выгодно для всех. Беркхардт задумался над ее словами, но дольше, чем ей хотелось. Девушка говорила дело. Но вживутся ли под одной крышей Ведьма и Рыжехвост, да еще с Нефилимом в придачу? И не уничтожат ли они его дом? Хотя ему самому тяжело мириться с ситуацией, в которой он находился. Адалинда столько неприятностей и горя доставила ему, что было бы очень даже справедливо снести ей голову при первой возможности. — Хорошо, — наконец произнес Ник. — Я распоряжусь, чтобы вас доставили ко мне домой, и предупрежу Адалинду. — Спасибо, — тихо сказала Клэр. — Адалинда? Так зовут беременную…? — решил уточнить Данте. — Да, — быстро сказал детектив, не дав ему договорить слово «Ведьма». — Красивое имя, — задумавшись, произнесла девушка, а затем добавила, обращаясь к Нику. — Я поеду на своей машине. Ее состояние тоже требует внимания, но уже от механика, которого еще предстоит найти. А тот… пусть едет, как хочет. — Ты че? Решила оставить меня одного? — подал голос Данте. — Нет, просто в моей машине ты больше не поедешь, — сказала девушка, и Ник, услышав это, фыркнул. — Сразу видно — Рыжехвост, — только и сказал детектив. Данте уже собирался как-то огрызнуться, но задержался на секунду, будто оценивая ее взгляд. Она же, заметив это, чуть отвела глаза, вернувшись к привычной маске. — А я думал Это, — наконец сказал он, глазами показывая на Клэр, — называется "лиса". Та бросила на Данте взгляд, полный негодования, но ничего не сказала. Тон был таким, что ей захотелось и закатить глаза, и улыбнуться. В итоге сделала оба — по очереди. Тот хмыкнул, но тоже ничего не ответил. Ник же, с облегчением вздохнув, вышел из комнаты и оставил дверь в помещение открытой. Затем он махнул какому-то офицеру, и тот подошел к нему. — Отвези парня ко мне домой, — почти как инструктор, начал давать указания он, и офицер внимательно слушал его. — А девушка будет ехать на своей машине за тобой, поэтому посматривай иногда. — Хорошо, — с серьезным выражением лица сказал тот. — И оружие мое верните! — громко произнес Данте из комнаты. — А, это ты тот головорез с кучей оружия? — офицер сразу узнал его. — Чего бл..? — буркнула себе под нос девушка, услышав это. Как только парень вышел, а следом за ним и Клэр, офицер провел их к выходу из отделения. Они подошли к еще одному офицеру, у которого находилось извлеченное у Данте оружие, и выглядело оно скорее как оружие из видеоигры. — Так, Ebony и Ivory, — произнес Данте, убирая пистолеты под майку. Затем взял меч. — Rebellion. — Lieber Gott (прим. автора, нем. «Боже правый») , — прошептала Клэр, смотря на оружие с удивлением. — Чего? — Данте прищурился, словно девушка только что его оскорбила. — Откуда у тебя столько железа, парень? — спросил офицер, вытаскивая очередной клинок. — Мы же тебя обыскали до трусов! Ничего, кроме пистолетов и меча! — сказал другой офицер, который привел парня и девушку. — А в камере — бац! Секира, перчатки, клинки… Как фокусник, блин. Я думал, у меня галлюцинация от переработок. — И все это ты таскал с собой? Данте по очереди забирал все то, что раньше в Лимбо-Сити было одним мечом. А теперь это все было по отдельности — тяжелое, реальное, и без привычной трансформации. Блять. Мне нужно как-то вернуться в этот ебучий город. Там ведь Верг, Кэт... интересно, они вообще ищут меня? Или я теперь снова, как в старые добрые времена — один? — И да, и нет. Все сложно, короче, — наконец сказал Данте, и зачем-то посмотрел на Клэр. Секунда — и в ней, казалось, они оба поняли, что вопрос «откуда у него это оружие» слишком сложен для простого ответа. Она чуть отвела взгляд, словно уставилась в пол, и машинально затеребила кулон с цепочкой на шее, которую Данте только сейчас заметил. — Что? — спросил он, чуть склонив голову. — Vorsicht, der Typ hat den Jagdschein (нем. «Внимание, парень перед Вами — конченный придурок!») , — вдруг сказала Клэр на немецком, и один из офицеров прыснул в ответ на это. — Кто-нибудь в курсе, что эта женщина сказала? — Данте сощурился, смотря на офицеров. — Чувак, я бы на твоем месте предпочел не знать правды, — ответил кто-то из них с усмешкой. Клэр залилась смехом. — Я прямо заинтригован, — с сарказмом сказал тот. — Ты случайно не фанат Mortal Kombat? — посмеиваясь, спросил офицер, который выводил их. — Что за "Смертельная Битва"? — только и спросил Данте, и словил недоуменные взгляды офицеров. — О чем я говорила - он еще больше придурок, чем выглядит, — хмыкнула Клэр. — Чего? Меня приставили к какой-то беременной ведьме, и все это, — начал возмущаться тот, показывая глазами на косу, пару клинков-бумерангов, адскую секиру и пару своеобразных перчаток, которые уже лежали на столе, — будет очень кстати. — Ну, это точно сказано. Женщина, когда беременна, действительно становится ведьмой, — понимающе сказал офицер. Ник же в это время дал парню знак, что не стоит особо распространяться о том, что ему стало известно. — А вообще, доктор, вы и впрямь чудо — сапожник в белом халате, — фыркнул Данте, переключившись Клэр. — И машина у вас огромная. Не слишком ли? — А что не так? — Клэр обернулась, ее взгляд был невинным, но с едва заметной усмешкой. Она медленно прошла мимо, что Данте уловил запах ее волос — снова яблоко с лимоном, терпкий, но живой. Клэр, проходя так близко, в ответ почувствовала его собственный след: кожу, металл и озон, будто рядом вспыхнул электрический разряд. Она демонстративно проигнорировала его, но вдруг «случайно» наступила ему на ногу. Подошва ее ботинка со всей легкостью надавила на его ступню — ровно настолько, чтобы ощутить живой контакт и чтобы он понял, что это нарочно. И тут же Клэр уловила новое: под усталостью и горечью алкоголя прятался азарт, горячий и дерзкий. И она мысленно удивилась — откуда у него силы на это, если он выглядит так, словно сутки не спал? Данте, в свою очередь, заметил лишний удар ее сердца и легкое напряжение плеч. Она отвела взгляд слишком быстро, и он ухмыльнулся шире: ага, есть контакт. — Лисичка, а ты танцевать умеешь? — с лукавой улыбкой бросил он. Клэр обернулась через плечо, прищурилась и с усмешкой ответила: — Я тебе и там ноги отдавлю! — Главное — чтобы с чувством, — ухмыльнулся парень, протягивая ей руку, будто приглашая на реальный танец. — Потанцуем? Воздух будто сжался между ними, и Клэр ощутила это кожей, будто по телу пробежался ток. Она чуть наклонила голову, раздумывая, не оставить ли его без ответа, потому что ее уже конкретно бесил — одним своим присутствием. — Боже, он что, реально думает, что я буду в это играть? — Клэр фыркнула, развернулась и, выровнявшись, молча направилась к выходу. — Только если на твоих похоронах, — закатив глаза бросила девушка сладким тоном, а затем пробормотала себе под нос. — Сказочный придурок. Данте задержал дыхание, будто пытаясь уловить — это было раздражение или в голосе проскользнул смех. И затем тихо выдохнул, наконец выпуская застрявший в груди воздух. А после еще поймал себя на том, что сам хмурится, а этот запах яблока с лимоном до сих пор стоит у него в голове. Уголки губ предательски дергаются: — Что за чертовка! Дерзкая, как пуля резкая... и это, мать твою, цепляет.