Как заставить дьявола плакать и как Гримм обрел сомнительное счастье

Сказать, что знакомство бывшей Ведьмы с Рыжехвостом и Нефилимом прошло совсем гладко, было бы неправдой. Адалинда с трудом восприняла тот факт, что к ней будут приставлены Существо и Не-Совсем-Существо. Больше всего ее шокировал Данте. Высокий, с бравадой в каждом движении, он смотрел так, словно уже видел этот мир в руинах. Адалинда знала таких парней — они живут с улыбкой на лице и смертью за плечами. И только она увидела у двери меч, два пистолета и половину оружейной выставки — ее ладонь сама легла на живот. Плечи вздрогнули, губы стянулись в тонкую линию. Данте машинально поднял пустые ладони: — Спокойно… это для работы. Ее взгляд скользнул по стальным кромкам, задержался на лицах ребят — и только тогда напряжение переплелось с растерянной иронией: рядом с этим стеллажом апокалипсиса «лисица» Клэр казалась самой безобидной из всех возможных угроз... Но стоило всмотреться — в ее взгляде все же была настороженность того, кто всегда ждет удара, и даже скрытая опасность. Но, в отличие от Данте, Клэр ее не выставляла напоказ. — Что ж, отличная компания, — подумала она про себя, глядя на двух незваных гостей, которых Ник зачем-то притащил в ее жизнь. — Один громкий и непредсказуемый, другая — тихая, но сама себе на уме. Адалинда невольно нахмурилась. Ник обычно не действовал наобум — и ей оставалось принять его решение. Но в этот момент беременная чувствовала себя уязвимой, а маленькая жизнь внутри зависела от любого их шага. И она понимала — ей придется разделить доверие Ника, нравится ей это или нет. Хотя... я сама в этом виновата. Вломилась в его жизнь, разрушила ее до основания. Еще и залетела от него... Клэр тоже внимательно наблюдала за Адалиндой. В отличие от Данте, который привык не задумываться о последствиях, девушка чувствовала угрозу. Она не могла сказать, что именно ее настораживало в этой женщине. Возможно, то, как легко та держалась, скрывая что-то под холодной внешностью. Или просто интуиция подсказывала ей, что перед ней женщина, которая слишком многое пережила. А такие люди никогда не бывают по-настоящему безобидными. Ах да, она еще бывшая Ведьма, это тоже нужно держать в голове. На мгновение их взгляды пересеклись — осторожный, прищуренный у Клэр и настороженно-внимательный у Адалинды. И вдруг обе женщины уловили одно и то же: они проверяют друг друга на прочность. Ни открытой вражды, ни доверия — просто тихое равновесие, в котором каждая ждет, кто сделает первый неверный шаг. Атмосфера будто повисла в воздухе на полсекунды дольше, чем следовало. Адалинда слегка скрестила руки и отвела глаза, подводя границу. Клэр тоже сделала вид, что успокоилась, но внутри у нее все кипело. Она не собиралась устраивать сцену при беременной женщине, и поэтому, дернув Данте за рукав, тихо пробормотала: — Извините, — и потянула его на кухню. Только когда они скрылись из виду, девушка наконец позволила себе выдохнуть и резко обернулась: — Ты вообще соображаешь, что творишь? — Что? — как и все мужчины, парень понятия не имел, что он «такого» сделал. — Зачем в ее-то положении показывать ей эти…! — голос Клэр был негромким, но резким. Она уперлась ладонью в косяк, а второй ткнула в один из мечей. — А куда мне их деть? — Данте отозвался тем же тоном, но тише. — Раньше Мятежник трансформировался во все это сам. Но после «чистки» в участке магия сдулась. Теперь приходится таскать по частям! Она, закатив глаза, прикрыла ладонью лоб, желая что-то сказать, но не в состоянии подобрать нормальных слов. Затем сжала переносицу. Вдох. Пауза. — Ты вообще понимаешь, что такое «беременная женщина»? — обдумав речь, вымученно спросила Клэр. — Я похож на женщину? — без тени смущения ответил парень, и девушка впервые почувствовала, что не знает, как реагировать. Она и хотела бы хорошенько приложить его чем-то по голове за издевки, но в то же время понимала — действительно, он не женщина, чтобы понимать, что собой вообще представляет беременность. Вопрос, оказавшийся риторическим, наполнил небольшую светлую кухоньку тишиной. Но ее нарушила Адалинда одним своим появлением. Ей даже не понадобилось что-либо говорить, так как Клэр ощутила ее приближение. Медленно и с небольшим трудом переставляя ноги, женщина шла к ним; девушка сразу шагнула ей навстречу. Адалинда шла медленно, чуть отклонившись назад: одной рукой держась за поясницу, другой — поддерживая тяжелый живот. Каждый шаг отдавался в спине. — Нет, нет, все хорошо. Я сама справлюсь, — сказала та, когда Клэр хотела помочь ей пройти на кухню. — Я просто хотела поговорить. Данте, не проявляя особого интереса, облокотился на стену у входа в кухню, скрестив руки на груди. Ему все это казалось странным: некогда бывшая Ведьма теперь просто беременная женщина, которая с трудом передвигается и пытается быть дружелюбной. Хотя нет, немного не так. Симпатичная блондиночка с «вот-такенным» пузом, которую ему поручили оберегать, потому что в этом мире всегда найдется кто-то, кто захочет воспользоваться ее слабостью. Он не знал, чего ожидать от нее. Она была слишком спокойной для той, кто когда-то, по рассказам Клэр, могла запросто разорвать врагов в клочья. Ее голубые глаза смотрели на него с легким прищуром – не осуждающе, не оценивающе, но будто… изучающе. Как будто она уже поняла о нем больше, чем он хотел, чтобы кто-то понимал. — Какая-то она слишком спокойная для бывшей Ведьмы. Или это просто усталость? В любом случае, надеюсь, рожать при мне она не собирается. — Он фыркнул и отвел взгляд, все еще не совсем понимая, как именно попал в эту ситуацию. Даже для него это звучало как чья-то больная шутка. — Ник предупредил, что пришлет вас, — начала Адалинда, осторожно облокотившись о столешницу и внимательно посмотрела на Данте и Клэр. — Я не думала, что вы оба окажетесь не Иными. Но так даже проще: ничего не придется объяснять. — «Иные»? — пробормотал Данте, взглянув на Клэр. — В смысле, люди, — пояснила она. — Не-а. Это точно не про нас, — хмыкнул он, глядя на свои руки. Адалинда кивнула. В ее взгляде мелькнуло: страшно, интересно, но ладно, разберемся. На Данте задержалась дольше, чем собиралась: слишком много оружия, слишком легкая ухмылка — и при этом странное ощущение надежности. Хотя то, каким арсеналом он обладал, говорило об обратном. Но раз Ник решил довериться ему — ей этого должно хватить. Наверное… но лучше бы ему поскорее вернуться домой. Ей все-таки будет гораздо спокойнее, если Ник будет рядом. Хотя бы потому что он Гримм. — А кто он? — с обыкновенным женским любопытством вдруг спросила женщина у Клэр. Девушка на секунду растерялась. Во-первых, ей совсем не нравилось, что этот самоуверенный нахал в разговоре включил ее в «мы». Во-вторых… какого черта? Данте снова ухмылялся так, будто заранее знал, что она вспылит. Он бесил ее — но изящно, будто нарочно подталкивал к тому, чтобы она теряла самообладание. И, что хуже всего, это работало: злость путалась с чем-то другим, непрошеным, от чего становилось только хуже. Даже несмотря на то, что он был чертовски привлекателен… какого черта все засранцы такие смазливые?! — Он Нефилим, — выдохнула она, делая вид, что не заметила его «мы». Но Данте уловил это и уголок его губ еще сильнее дернулся вверх. — Ого! — искренне удивилась Адалинда. — Ну, а ты? — Рыже… — начала Клэр. — Лисехвост, — невинно вставил Данте, прямо-таки взяв себе за цель вывести девушку из себя любым способом. Та на секунду «зависла», затем взгляд ее стал ледяным. Если бы она наблюдала все это со стороны, возможно, и нашла бы забавным. Но нет — этот самодовольный придурок специально дразнил ее, выводил из себя так изящно и настойчиво, что хотелось прибить его прямо здесь и сейчас. Ему что, жить надоело? Она прищурилась, губы сложились в тонкую линию. Данте сразу заметил, как у нее вспыхнули глаза. Что-то кольнуло внутри — не раздражение, не желание огрызнуться, а совсем другое. Интерес. Опасный, наглый, но притягательный. Черт… какая же она милая, когда злится. Он поймал себя на том, что разглядывает ее дольше, чем должен. Черты лица — спокойные, даже мягкие, но стоит загореться этим огонькам в ее глазах, и в ней появлялось то, чего он еще не видел. Резкость. Яд. Страсть. Будь она сейчас на шаг ближе — он, возможно, позволил бы ей его придушить. Или оседлать. И то, и другое его бы устроило. Мысль оказалась настолько живой и нахальной, что Данте даже стиснул зубы, будто хотел отогнать картинки, вспыхнувшие в голове. «Вот это характер, вот это страсть», — мелькнуло в его голове. Ни Кэт, ни любая другая женщина, с которой он сталкивался, никогда не вызывали в нем подобного — смесь ярости, влечения и какой-то живой упрямой силы, которая врезалась прямо в мозг. Он едва заметно хмыкнул сам себе под нос, но так и не отвернулся. Тишина повисла в воздухе — вязкая, колючая. В комнате будто стало теснее. Адалинда наблюдала все это молча. Ее глаза скользили от одного к другому, отмечая каждую искру — его ухмылку, ее вспышку, невидимое перетягивание каната между ними. И только когда напряжение почти достигло пика, она едва не хихикнула. Ну и химия. Еще чуть-чуть, и они взорвут этот дом к чертям. А я, получается, буду свидетелем этого зрелища… прекрасный бонус к беременности. Она вздохнула, ладонь легла на живот. Надо бы сбить накал… я еще не родила, а уже чувствую себя мамочкой. — Может, приготовлю что-нибудь? Вы же с дороги, — спохватилась женщина, тем самым отвлекла всех. Данте моргнул, будто его выдернули из дерзких мыслей, и хмыкнул с видом «ну да, еда — это святое». Клэр заметно выдохнула, плечи расслабились — но, не удержавшись, метнула на него быстрый взгляд. Он был настолько красноречивым, что слова не требовались: — Хоть еда отвлекла, иначе я не знаю, что с тобой бы сделала, ушлепок. Он поймал этот сигнал и, конечно же, ухмыльнулся шире. Почти сорвался на смешок, но сдержался. Только потому, что его обещали накормить, а он не дурак отказываться от халявной еды. Клэр закатила глаза и отвернулась к Адалинде, чтобы не видеть этой самодовольной рожи. А та все это увидела и едва сдержалась, чтоб не засмеяться. Вроде бы взрослые, но ведут себя как дети... Напряжение, только что искрившее воздух между ними, растворилось в простом и бытовом. Просто запомните: в любой непонятной или неловкой ситуации предложите своему собеседнику перекусить или выпить чего-нибудь — так только выиграете время и придумаете, как выкрутиться. Итак… Пока женщины колдовали на кухне, Данте тем временем решил пройтись по дому. Все здесь было слишком нормальным, аккуратным... чужим. Это место было настолько непривычным, что он не мог отделаться от ощущения, будто он здесь временно. Возможно, поэтому он особо не разгуливал по комнатам, но все же в некоторые из них заглянул. Осмотрел он комнату для гостей — чужие женские вещи; наверняка Адалинды. Затем заглянул в спальню — фотографии на комоде: Ник и женщина, другая. Не Адалинда. Данте прищурился, разглядывая ее. Не такая эффектная, как Адалинда, но в ней было что-то притягивающее. Возможно даже глаза — теплые и упрямые. — Почему он держит эти снимки? — пробормотал Данте. — Если у него уже другая жизнь. Парню стало интересно, кто она, и предположил, что, наверно, бывшая Ника. И вполне логично, ведь теперь-то он с женщиной, которая вынашивает его ребенка. Тогда почему Ник все еще хранит фотографии с ней? Покачав головой, он решил не забивать себе голову. — Ладно, не мое дело, — подумал он, пожал плечами и решил покончить с разведыванием обстановки. Пока он не спеша спускался вниз, его тут же посетил следующий, не менее важный вопрос: где я буду спать? где она? на одном диване? Не сказать, что его такой вариант не устраивал, но… Даже полные засранцы иногда устают от самих себя. — И как давно вы знакомы? — донеслось до его ушей, не успев он дойти до кухни. — Пару дней, грубо говоря, — запнувшись, ответила Клэр. — Подобрала его с обочины возле какого-то леса. Данте остановился у дверного проема, не входя. — И что он там делал? — интересовалась Адалинда. — Не знаю, и он сам понятия не имеет, как там очутился, — спокойно рассказывала девушка. — Рассказывал про какой-то Лимбо-Сити, как пил с братом, а после отключился. Очнулся, а вокруг — лес. — Стало быть, он перенесся из одного места в другое, — предположила женщина. — Такое можно провернуть, если знать правильное заклинание. — Вы его знаете? — Клэр стала внимательнее, и Данте почти незаметно подался вперед. — Я — нет. Но в книгах Ведьмы что-то должно быть, — сказала Адалинда. — Да и я подавила в себе Ведьму, так что толку от меня мало… пока. — «Пока»? Силы могут вернуться?  — После рождения ребенка вполне возможно. Чего я, собственно говоря, не хотела бы. — Почему? — Я так много зла и бед принесла. Особенно Нику, — с сожалением произнесла Адалинда, погладив живот. — Я хочу зажить нормальной жизнью, родить ребенка, найти свою дочь… — У Вас есть еще дочь? — нотки умиления послышались в голосе Клэр. — Да, Диана, — ответила та. — Ее отняли у меня…, но я обязательно верну ее и больше так не оплошаю. А второго ребенка уж точно никому не отдам. Короткая пауза. Клэр как-то и не нашлась, что сказать. А Данте ощутил укол — непрошеное сочувствие и грусть от ситуации женщины. Как мужчина, он понятия не имеет, что такое быть матерью и быть готовой пойти на все, чтобы быть рядом со своим ребенком. Но попытаться понять мог — хотя бы поставить себя на ее место. Данте нахмурился: мысли ускользнули к собственным воспоминаниям. Перед глазами внезапно вспыхнул портрет женщины с красными кудрявыми волосами, темно-синими глазами и с синей розой в руках. — Мама, — хрипло и почти неслышно произнес он. Образ сменился: она держит в руках красный медальон с серебряной подвеской на черном шнурке и надевает ему на шею. Данте инстинктивно потянулся к кулону и, дотронувшись, словно вынырнул из омута воспоминаний. Сердце застучало чаще, на лбу проступил пот. Он провел ладонью по лицу, вытер лоб и тяжело выдохнул. В коридоре едва скрипнула доска. Данте замер, сжал кулон и задержал дыхание. Адалинда коротко нахмурилась, будто уловила шорох в проходе, и тут же поморщилась от ноющей спины. Клэр же уловила другое — знакомый, резкий след: кожа, металл, еле ощутимый запах озона, будто за дверью притаился электрический разряд. Он был там. Она почувствовала это раньше, чем услышала. Но поднимать глаза не стала — на кухне щелкнула конфорка, и запах газа и тепла накрыл его дыхание. — Мама рассказывала, что как-то меня похитили, когда мне было всего пять месяцев, — вдруг заговорила Клэр. — О Господи! — сочувственно произнесла Адалинда. — Кто же? — Орден Чистой Крови, — спокойно ответила девушка, опустив глаза. — Да уж, неудивительно, — вздохнула женщина, а потом, немного подумав, спросила. — Погоди, ты сказала, они похитили тебя? Почему? Разве у тебя в роду не одни Рыжехвосты? Клэр чуть повела плечом, будто отмахиваясь от ненужных подробностей, но ответила: — В том-то и дело. У меня мать Потрошитель, а отец — Рыжехвост. — Ну нихрена себе. Так ты еще и полукровка... прямо как я, — подумал про себя Данте, слушая их разговор. — Вот как! Значит, пошла в отца? — мягко улыбнулась Адалинда. — Есть еще у меня младший брат — Нейт. Вот он, образно говоря, пошел в мать, — добавила девушка. — Интересно, в кого пойдет мой малыш, — задумалась женщина, посмотрев на свой живот и машинально поглаживая его рукой. — Время покажет, — пожала плечами Клэр. Данте слушал, и в груди что-то стукнуло снова. Дом, где все слишком нормально, словно никогда не существовало мрачного и унылого Лимбо-Сити с его двуличьем. Город хоть и был адом во плоти, но все же своим. Здесь же все слишком нормальное, чужое. Хотя, наверно, он даже сам себе не мог объяснить что для него значит "дом". У него он был однажды — нормальный дом. А сейчас, кроме смутных воспоминаний, от него совсем ничего не осталось... А если пути назад нет? Что, если это место — теперь все, что у меня есть? Парень стиснул зубы и спрятал кулон под майку. Он всегда думал, что выживет где угодно; только теперь понял: выживание — не жизнь. Ответов о возвращении к брату и Кэт не прибавилось — вопросов стало больше. Ладно. Детектив поручился — значит, разберутся. Осталось дождаться Ника.