По следам знаменитости

- Лиам, нет, - я задыхалась, плакала, кричала, держа за огнестрельную рану в области груди. - Нет, нет, нет, слышишь, все будет хорошо! - не знаю, кого именно я пыталась успокоить. Мысли в голове спутались, я не могла ни о чем думать. Я лишь сильнее зажимала место ранения. - Вызовите скорую, - голос охрип от жуткой истерики, я не понимала, почему все такие спокойные, почему они стоят и ничего не пытаются сделать. Я была зла на них, и если бы не Лиам, лежащий у меня на коленях, я бы хорошенько надавала всем подзатыльников. - Эй, Лиззи, успокойся, - такая холодная рука Пейна нежно накрыла мою. Меня бесило и то, что даже он сохранял спокойствие. - Они уже все сделали, не беспокойся, лучше послушай вот что, - его рука осторожно дотронулась до моей щеки, испачканной кровью вперемешку со слезами. - Эй, Лиззи, ты слышишь? Я кивнула головой в знак согласия. - Т-ч-ч, не плачь, все будет хорошо, слышишь? - Зачем, Ли, зачем ты сделал это? Не мог дать мне спокойно умереть? Он выдавил из себя нездоровую улыбку, за которой последовало недовольное хрипение и кроткий крик. - Дурочка, разве я мог позволить умереть той, кого люблю? Я вдруг замерла, не ожидая услышать этих слов. Он же говорил мне тогда днём, тем самым днём, но я пропустила мимо ушей, сочтя их за очередную ложь. Неужели, он не врал? Неужели его чувства и сердце всецело принадлежали мне, что он с легкостью отдал их за мою никчемную жизнь? - Я слабак, Лиззи, я знаю. Я изменил тебе, хотя сам того не хотел. Я испортил наши отношения, я предал тебя, когда ты полностью доверилась мне, открыла истинные чувства. Я знаю, что виноват перед тобой, Лиззи, - он сжал мою руку с силой, скорчившись от боли. - Но... - он закашлялся, а изо рта брызнула кровь, - ...знай, я сожалею. Я хочу, чтобы ты простила меня, не держала на меня зла, Лиззи, я действительно люблю тебя и хоть знаю, что наши чувства не взаимны, могу я попросить последний поцелуй. Пожалуйста, Лиз, - его зоркий карий огонёк в глазах давно потух, сейчас оттуда медленно стекали слёзы, ему было больно. Он умирал. Умирал прямо у меня на руках. - Ты не слабак, - я заплакала. Я была зла, неимоверно, бесщадно. Я хотела хорошенько врезать ему за эти слова, побить его своими слабенькими ручками, но не могла. - Думаешь, слабак бы отдал свою жизнь за другого, - я издала нервный смешок, сменив его громким всхлипом и новым потоком горьких слез. - Ты не слабак, слышишь, и ты не умрёшь, понял? Я обернулась по сторонам, до этого сильно боясь увидеть обстановку. Джо лежал на полу, руки разбросаны в разные стороны, ноги согнуты в коленях и перекинуты на бок, а голова... Я ужаснулась и отвернулась в сторону, крепко зажмурив глаза. Горло было перерезано до половины, лужа тёмной крови окружила его где - то на метр, а глаза...они были такими безжизненными, покрытыми страшной белой пеленой. Кожа была белой, неестественной и ужасающей. Я обомлела от страха и отвернулась, чтобы больше этого не видеть. В пяти метрах от меня стоял Гарри с пистолетом в руках, он выстрелил. Он убил Эрнесто, который, прислонившись к стенке, сидел с простреленной головой прямо в лоб. На бежевой стене была смесь из его крови и мозга, от вида которой содержимое желудка стремглав поспешило вырваться наружу. Я заглянула в эти изумрудные глаза, от которых мне почему - то сейчас было противно. Да, Эрнесто заслуживал смерти, но от того, кто совершил над ним суд, я совсем не ожидала этого. Да, возможно, когда - нибудь эта картинка вылетит из моей головы и я навсегда позабуду об этом случае, но сейчас единственным, от кого мне не хотелось бежать, кого хотелось бережно успокоить, был Лиам. - Ты не умрёшь, слышишь? - уже громче повторила, обхватив ладонями его заросшее щетиной лицо. Наклонившись чуть ниже я прислонилась губами ко лбу и легонько чмокнула. - Все будет хорошо, слышишь? - я медленно водила руками по волосам, а его глаза смыкались под давлением век. Я зарыдала. Громко и без остановки. Духовные силы, что питали меня, покинули вместе с теми, что и держали Лиама в сознании. Опустошение пришло столь быстро, что я даже глазом повести не успела. - Лиам, ты будешь жить, будешь, слышишь? Самообладание. А что это такое? Его нужно сохранять всегда или бывают в жизни исключения? Можно перестать себя контролировать, когда два человека вдруг покинули тебя, уйдя на тот свет? Можно ли впасть в глубокую истерику, отказавшись от настоящего и живя прошлым...прошлым, когда эти карие прикрытые глаза светили золотистым блеском, словно яркая звезда солнечной системы, и, когда то мертвое тело, что лежит сейчас в собственной луже крови, было жизнерадостным другом, который радовал меня своим присутствием, опорой и поддержкой? Можно ли рыдать до потери сознания и винить во всем этом себя? Во всей этой крови, которая сплошь и рядом окружала меня? Можно ли умереть от самоистязания, кое я сейчас испытываю в глубине души? За окном начинают мигать сине - красные огни, но сейчас для меня все потеряло смысл. Я словно была оглушена, мир потерял яркие краски, являясь предо мной только серой, мрачной оболочкой, от которой хочется бежать. Меня кто - то берет под руку, но как бы я не старалась, я ничего не вижу, не могу разглядеть того, кто старается вытащить меня из этого ужаса. Я оборачиваюсь назад и вижу, как кто - то, чье лицо так расплывчато, мутно, поднимает тело человека, что пожертвовал своей жизнью ради меня. Он несёт его навстречу той самой двери, которая дважды могла выпустить меня отсюда...из места, которое я ненавижу больше всего... из места, где могло бы ничего и не случится.

***

- Дочка, дорогая, вставай, - слышится добрый голос родной мамы. - Тебе ещё рано умирать, твой час не пришёл. - Мама? - я находилась в тёмной пустоте, ни единого предмета, чтобы осветить это странное место. - Да, дочь моя, ты должна очнуться, поняла? Твой час не пришёл. Не сейчас, ещё слишком рано, - её фразы становятся все тише и тише, на смену им приходит надоедливое пищание. Пип. Пип. Протяженный вдох, освобождающий меня от тягостного состояния кромешной мглы. Головокружение проходит не сразу, а мутность в глазах все ещё продолжает мешать мне разглядеть место, где я нахожусь. Прищурив для четкости глазницы, я осматриваю окружающее. Белые стены, капельница, красная кнопка помощи, какие - то устройства, вероятно, обеспечивающие меня питательными веществами, кислородом и другими жизненно необходимыми вещами. И прямо возле моих ног лежит кудрявая голова. Я невольно посмеиваюсь. - Гарри? - Лиз, ты очнулась! - он радостно вскочил. - Сейчас я позову врача, - он отлучился на пару секунд, выбежав из палаты. Я рада, что все закончилось. Что сейчас я в больнице и полной безопасности, но как мне удалось выбраться? Что случилось после того, как безжизненно пала на пол без возможности на движение? - Добрый день, мисс Миллер. Я ваш лечащий врач Грег МакГовари. Беспокоят ли вас сейчас головокружение, головная боль, мутность в глазах? - Немного, плохо вижу, - я постаралась проморгаться, но бесполезно. Ничего не получилось. Я не избавилась от этой плёнки, мешающей разглядеть все чётко. - Не беспокойтесь, при вашей травме это абсолютно нормально, но если вас беспокоят боли, то я попрошу миссис Стил вколоть вам обезболивающее. - Хорошо, извините... - окликнула его я, когда тот хотел выйти. Лысый мужчина с очками на лице шокировано обернулся. - Я не помню, как сюда попала, это в порядке вещей? - Да, память вскоре должна вернуться, не беспокойтесь. Своими словами он успокоил меня и я с облегчением выдохнула, прикрыв глаза. Дверь с грохотом хлопнула, отчего я вздрогнула. Я уже где - то слышала этот пугающий... Выстрел. Внезапно в память врезаются все картинки былого и слёзы мигом наворачиваются на лицо. Я задыхаюсь, а от этого все препараты начинают жутко пищать и дрожать, срабатывает странная сигнализация и в комнату вбегают врач и медсестры. Гарри за дверью что - то пытается сказать, но работники больницы перекрывают ему путь. Я чувствую, как глаза наливаются кровью, я чувствую, как сердце стучит с такой силой, что сейчас взорвётся от перенапряжения. - Лиам, - хватаю я врача за руку, - он жив? - и с этими словами меня словно отпускает. Женщина в белой шапочке и халате с счастьем в глазах докладывает врачу о завершенной работе, и меня настигает полное успокоение. Я ничего не чувствую, лишь спокойствие, такое непонятное и...приятное? - Пустите к ней молодого человека, - скомандовал врач, но мне было все равно, было хорошо, это был пик моего удовлетворения, которого я прежде никогда не получала. - Лиззи, принцесса моя, - Гарри сжал мою руку, но закрывающиеся глаза мешали разглядеть его эмоции. - Он жив, слышишь? Сейчас он в коме, - проговорил он, но я уже не могла различать речь. Я засыпала.

***

Прошла неделя, моё пребывание в больнице, наконец, закончилось и уже сегодня я могла навестить Лиама в другом отделении. Я могла увидеть его целое тело, которое находилось на грани жизни и смерти, но я верила, что, войдя в палату и произнёся свою речь, которую готовила долгие семь дней, он услышит всё и проснется. - Готова? - в палату как обычно с хорошим настроением вбежал Стайлс. - Ага. - Тогда заедем домой, переоденемся, примем душ и навестим нашего храбреца? - Ага, - повторилась, немного погрустнев. - Эй, ну ты чего? - он подошел ко мне, обхватив руками талию. - Просто...просто вдруг все не пойдет по моему плану? Что если он не выйдет из этого состояния? - я дала волю слезам. - Я ведь так и не сказала ему, что прощаю, что больше не злюсь. - Не плачь, он обязательно очнется, слышишь, эй, - его сильные ладони накрыли моё лицо, собрав соленые капли большими пальцами. - Успокойся, ты не виновата в этом, он сам сделал выбор, - его лоб прислонился к моему и я чувствовала мятное дыхание на своей коже. Мягкие губы накрыли в нежном, таком нужном и необходимом для меня, как доза наркотиков, поцелуе. Теплая ладонь аккуратно легла на височную часть, а вторая рука за талию осторожно притянула к себе. Этот поцелуй подарил мне совсем иные ощущения. Не было прежней страсти и огня в глазах, была лишь ласка, успокоение, полное расслабление в мужских объятиях. Он оторвался и слегка улыбнулся . - Идём? - Идём, - уверенно проговорила я с улыбкой на лице, переплетая наши пальцы воедино.

***

- Лиззи, третий этаж, седьмая палата, помнишь, да? - уже в сотый раз спрашивал меня Гарри. - Да помню я, успокойся. - Ладно, удачи, я буду ждать здесь, если что - то потребуется, только позвони, хорошо? - после этого происшествия он был таким заботливым. Боялся каждого лишнего шороха в мою сторону, каждого движения. Я была словно драгоценная статуя, так бережно охраняемая, что каждые пять минут с меня сдували пылинки. - Хорошо, хорошо, - рассмеялась я из - за его поведения и, помахав рукой, неуверенно зашагала к дверям больницы, стены которой я совсем недавно покинула, как пациент. Лифт был прямо по курсу, и, увидев закрывающиеся двери, я поспешила крикнуть находившимся внутри людям, чтобы меня подождали. Старая в морщинках рука высунулась вперёд и помешала хлопку дверц. Невольно в голове всплыла наша вторая встреча с Лиамом, которая впоследствии стала тем стыком, поднимающим наши отношении на новый, совершенно неизведанный мне прежде уровень. Именно в лифте случился наш первый поцелуй, именно тогда он сумел обуздать зародившуюся паническую атаку и успокоить меня. Именно он узнал о моем самом страшном секрете прошлого, из - за которого он чуть не поплатился жизнью. Да, я верю, что он очнется, сможет преодолеть недуг и радоваться жизни. Возможно, не со мной, ведь я не питаю к нему любви. Нет, это не означает, что я ничего не чувствую по отношению к нему. Я высоко чту и ценю его, как самого верного друга. Я благодарна по век жизни и никогда не забуду столь храбрый поступок. - Извините, вам на какой этаж? - старый мужчина обратился ко мне, немного тряся руками. Он был болен, но все же спешил кого - то навестить, возможно, старенькую миссис, которая является его женой. - На третий, - я протянула палец, чтобы нажать, но он опередил меня. - Удивительно, что нам на один этаж, - он хрипло засмеялся, обнажив улыбку без двух передних зубов. - Навещаете кого? - Да. - Кого, если не секрет? - этот старик был из тех, кто любил поговорить, но мне это нравилось. Он был таким дружелюбным и веселым, по крайней мере пытался быть таким. - Друга, а вы кого навещаете? Его лицо погрустнело. Морщинки сложились и предали его лицу лет десять к старости. - Внука. Грустно, правда? - он обреченно вздохнул. - Тяжело осознавать, что человек, который в разы моложе тебя, находится на грани жизни и смерти, а ты стоишь в лифте, тебе под семьдесят и ты в прекрасном расположении сил, но не духа. Лифт пропищал и двери раскрылись. Мужчина вышел первым. - Извините, а сколько вашему внуку лет и в какой он палате? - Двадцать два, седьмая палата. Челюсть отвисла в неверии. Я ехала в лифте с его дедушкой. Я не была готова к этому. Я не готова была встречаться с теми, кто всячески винил меня. Они знали, что он защищал девушку. Ценой своей жизни. - Вы мистер Пейн? - Вы знаете моего внука? - он удивился, но ещё больше он поразился моим слезам. Он все понял. Он видел ту охватившую волну сожаления и раскаяния в моих глазах, поэтому не дождавшись ответа он обнял меня, крепко сжав в тёплых объятиях. - Ты есть та девушка, верно? Если да, не вини себя, мой внук всегда славился большим сердцем и добротой, - он выдавил грустный смешок и оттянул меня за плечи. - Прямо как вы, - я тоже улыбнулась, не понимая, почему я стала такой сентиментальной. - Идём, - схватил он меня, и мы вместе направились в палату. Мы уже подошли к двери, и я давно сделала тот самый нужный глоток воздуха для смелости, но грубый голос врача оборвал все нити возникшей уверенности в себе. - Извините, мистер Пейн, нам нужно поговорить, - перехватил его врач в синем костюме с папкой в руках. - Да? - Это касается вашего внука, - сердце начало отбивать испуганный ритм, а руки в панике задрожали. - Видите ли сердце вашего внука, простым языком, может не выдержать и ему срочно нужно сделать пересадку. Эта операция весьма дорогостоящая и не факт, что мы найдем подходящего донора, - пожилой мужчина схватился за сердце, но моя хватка не дала ему упасть. Я была в полном шоке, также как и его дедушка. Я больше не могла сдерживать слезы. Я заплакала, ведь все же было хорошо. Гарри говорил, что он идет на поправку, что с ним все хорошо. Он говорил, что Лиам скоро очнется... - Проблема в том, что у Лиама очень редкая кровь, третья отрицательная, будет сложно за три дня отыскать наиболее подходящее сердце, поэтому... - врач замялся. Да, это было его работой сообщать родственникам, как хорошие новости, так и плохие, но было видно, как тяжело ему говорить. Его глаза выражали сочувствие. Он не мог помочь, хотя скорее всего безумно хотел это сделать. Он не мог. Но вот я... - У меня третья отрицательная, - взвесив всё, тихо заговорила я. Я не позволю ему умереть. Только не из - за меня. - Извините, мэм, но это невозможно, - проговорил врач. - Я подпишу согласие, я хочу, чтобы вы это сделали, - я перешла на крик, обратив внимание всех пациентов и персонала. - В таком случае вам нужно сделать несколько анализов, - спокойно проговорил мужчина и указал на пост медсестры, а сам удалился в ординаторскую комнату за документами. - Нет, малышка, я не позволю тебе это сделать, - остановил меня мистер Пейн, но я схватила ему морщинистую руку. - Эта пуля должна была быть внутри меня, понимаете, - горькие слёзы застилали щеки, - на его месте должна была быть я. Он не заслуживает такой смерти, и, если я не сделаю этого, думаете, смогу спокойно жить и наслаждаться минутами, проведёнными на Земле? Думаете, легко ли мне придётся вдыхать кислород, которым должен был дышать ваш внук? Думаете, смогу ли я простить себя и радоваться тому, что жива? Думаете, я смогу мирно спать по ночам и не видеть в снах Лиама? Я не уверена. Если умрёт он, умру и я, и вы, и все, кому он был безгранично дорог. А если я отдам свою жизнь, в обмен на его, я сумею всех спасти, заплатив лишь ничтожно малую цену - свою жизнь. Его поступок заслуживает этого, понимаете? - я плакала от осознания. Я говорила истинную правду, а от этого мне становилось ещё хуже. Почему все это произошло со мной? Что я сделала такого плохого? Почему Эрнесто не выстрелил в меня тогда, когда я была готова к этому? Зачем он дал мне такую отсрочку? - Лиам сам сделал этот выбор, а значит он хотел, чтобы ты жила. А если хотел он, хочу и я. Ты не должна этого делать! - Извините, но мне нужно идти, - я не послушала его и оставила посреди коридора не в силах больше терпеть эту боль внутри грудной клетки. Я направилась в сторону белого выступа, где сидела полная девушка. - Извините, я могу сделать анализы для пересадки сердца? - Ваше имя? - Элизабет Миллер. - Прошу пройдемте со мной, - она позвала меня за собой, проведя в процедурный кабинет. У меня взяли кровь, а затем выдали талон на полное обследование сердца. Прошло уже два часа, и я, не переставая, плакала. Я столько не успела сделать в своей жизни и теперь, когда я знаю, что мне осталось всего два дня, я не могу сосредоточиться. Я не знаю, с чего начать. Я не знаю, что можно сделать, а что нельзя? Я боюсь, но не того, что предстоит мне в два часа дня в этот понедельник, я боюсь причинить боль Гарри. Я не знаю, стоит ли ему рассказать, стоит ли вообще рассказать об этом кому - нибудь? Два чертовых дня, зачем мне дали такую отсрочку? Я не сумею правильно распределить время, не сумею! Я не смогу ничего сделать, я такая жалкая! Жизнь. А что это такое? Счастливая и прекрасная ли это пора или безжалостная, горькая и причиняющая боль? Стоит ли её любить или ненавидеть? Стоит ли бороться за неё или с легкостью сдаться? Что такое жизнь для меня? Она удивительна, действительно. Со всеми её недостатками и испытаниями, она прекрасна, хоть и коротка. Вы сейчас поразитесь ходу моих мыслей, но это действительно так. Да, она отобрала у меня всё: дом, родителей, друзей, любовь. Она оставила меня здесь рыдать, зная свою участь. Но знаете что? Жизнь всегда даёт нам выбор. Мы сами вольны творить свою судьбу. Мы сами решаем, как поступить в той или иной ситуации и наше будущее зависит только от нас самих. Мы сами плетем себе паутину и только от нас зависит её прочность, выдержит ли она все трудности и сможет удержать нас на плаву. Я сделала свой выбор, да я плачу. Я глупа и такой я была всегда. Но я никогда, слышите, никогда не смогу простить себе чьей - то смерти. Его ушедшая жизнь будет на мне и с каждой прожитой минутой она будет тянуть меня на дно моих пролитых слез. Мысль о том, что я не спасла его тогда, будет мучить меня до конца, будет причинять мне такую боль, которой я бы не пожелала даже клятому врагу. Я буду мучительно медленно умирать изнутри и ни одна душа не освободит меня от тяжкого груза моих мыслей, где я беспрерывно виню себя. Эта пуля должна была быть моей и я была готова принять её, я ждала её и уже смирилась с тем, что мне никогда больше не ступить на землю за пределами того дома. Но тот человек, чье сердце сейчас устало бороться, он спас меня. Он позволил мне насладиться последними минутами жизни и, возможно, он хотел, чтобы я сделала это. У меня есть два дня. И я проживу их так, чтобы этот мир узнал меня, чтобы он помог мне попросить прощения у всех тех, кто мне безгранично дорог. Скоро меня ждёт путь в иной мир и я готова ступить в него...к маме, папе и Джо... Негромкий звонок заставил меня вздрогнуть и наскоро вытирать с лица слезы. - Да? - старалась я сделать нормальный голос. - Все хорошо? - Гарри волновался, было слышно. - Да. - Ты скоро? - от его родных ноток я готова была снова разрыдаться, но он ничего не должен узнать. - Да. - Хорошо, давай быстрее, у меня для тебя сюрприз, - радостно проговорил он и отключился. «Еще пару минут я поплачу, соберусь с мыслями и приду к тебе в хорошем расположении духа, Гарри» - улыбнулась я самой себе, а затем позволила последним слезам скатиться с лица...