Излом твоего плеча

— Пит, это я, — стараясь говорить спокойно, я отступила от направленного на меня дула и постаралась унять непрекращающуюся дрожь в коленях. — Пожалуйста... — Пит, она переродок... — женский голос, так похожий на мой собственный, отвлек юношу, и оружие дрогнуло в его руках. — Прошу тебя, поверь... — Какая из вас? Которая? — победитель попеременно направлял пистолет то на меня, то на девушку, стоящую совсем рядом. Смуглая, темноволосая, с серыми, словно пасмурное небо, глазами, простая косичка на плече... и даже родинка над бровью в том же месте. Полыхающее здание бывшей мэрии города, за спиной сына пекаря, разваливалось на куски, а железные арматуры пищали от разгулявшегося пекла, заглушая даже стук моего собственного сердца. Он убьет меня, если я не попытаюсь его остановить... — Ты не выстрелишь, — моя точная копия уверенно сходит со своего места и шагает по направлению к Мелларку, а я наблюдаю, как он, где-то в глубине своих мыслей, начинает соображать, что настоящая Китнисс, возможно, сказала бы именно это... Вот дерьмо. — Ошибаешься... Пит прикладывает дуло к виску, и в этот момент время будто бы замедляется или останавливается насовсем... Я отчетливо вижу боль и злость на лице победителя. Боль и злость. Я вижу лазурь, что штормовым валом рушит все на своем пути в любимых глазах, вижу поля первых весенних одуванчиков, залитые майским солнцем, вижу красные подтяжки и веснушки на курносом носике одноклассника, его ямочки на щеках, его свет, его тени... вижу, как палец на его руке белеет от напряжения и еще отчетливо вижу, как плавно этот палец ложится на металлический курок... Как так вышло? — Одиннадцать кварталов вглубь дворцовой площади, шестьдесят с лишним высотных сооружений сложатся, как карточные домики, после проведения операции расчистки. Они отгородят нас от армии миротворцев, но есть и крупные просчеты в этом гениальном плане, хотя они показались нашему начальству не существенными: завтра на рассвете любые голографические карты Капитолия будут бесполезны. Сейчас столица походит на большую Арену, нашпигованную капсулами на подобии тех, что активирую распорядители, дабы подбросить трибутам масла в огонь во время игр. Большинство этих капсул будет уничтожено еще до того, как мы пересечем границу, но есть те, которые реагируют на голоса, активируются дистанционно или вручную, а так же просто будут по счастливой случайности не задеты... А теперь уясним: они знают что мы здесь. Знают где мы. Боюсь, все это действительно похоже на игры, ведь даю руку на отсечение — уже сделаны ставки на то, кто из вас первым угодит в неприятности... — А судьи-то кто? — задает очевидный вопрос невысокая блондинка с изогнутым серпом за поясом. Астра, победительница от Восьмого. — Не важно. Каждый из вас — жертва деспотии прежней власти Панема, не революционер. Ваша задача — дойти до дворца и положить конец этой войне, встретившись один на один с теми, кто вас истязал на протяжении всей жизни. Вы не захватчики, вы победители... — Добровольцы, — язвит Чума. — Лица. Вы — лица, которым можно доверять. Так яснее? Армия повстанцев освободит Панем, но вы должны будете объяснить людям, как этой свободой распоряжаться... Мы могли бы отсидеться в Тринадцатом, но никто не станет доверять тем, кто не рисковал собой, пока лилась кровь мирного населения. Это единственный способ для каждого из нас выбрить себе часть бонусов от развала государства — вот то, что нам пытаются внушить. Но суть этой миссии для всех победителей абсолютно прозрачна — дистрикт, семьдесят с лишним лет не выказывающий носа из под земли, не знаком населению, а мы знакомы. И пока мы на на чьей-либо стороне, ее, по наитию, выберут все остальные граждане Панема, даже капитолийцы. Как насчет света в конце темного тоннеля? Это мы и есть. Командир Боггс уже больше часа дает нам наставления, перечисляет возможные варианты развития событий, читает краткие уставные инструкции по безопасности, а так же проверяет личный состав и амуницию. Ко всему прочему состоялось знакомство с новыми членами "звездного" десанта, хоть я и не потрудилась запомнить все имена: с нами в отряде, кроме победителей, съемочная группа из четырех человек и два снайпера. Не густо, но и не пусто, на мой взгляд. План заключается в том, чтобы успеть до полуночи пришвартовать свои задницы в местечке под названием "смотровая площадка". Где это и как туда добраться нам никто не объяснил, зато красочно поведали о том, что произойдет в случае нашего опоздания: — Запомните, у каждого из вас есть земляк в паре, и вы должны следить не только за собой, но и за ним. Не упускайте друг друга из виду. Не отходите. Не задерживайтесь. Мы не станем останавливаться по пути к месту ночевки, мы не будем никого искать, если он потеряется. Останетесь по эту сторону баррикад — помощи не ждите ни от кого. — Китнисс, ты заменяешь Энни, так что мы напарники, — Финник Одейр беспристрастно оглядывает собравшихся и слегка улыбается, будто бы находит во всем происходящем что-то невероятно увлекательное. — Я знаю о чем ты думаешь. Ты предпочел бы Пита. — Ты бы тоже... И не поспоришь. После собрания в штабе нам всем дали не больше часа на отдых и сборы, но вместо проверки личных вещей или перекуса, я выбрала поиск иголки в стоге сена. Мне нужно было найти среди потока военных, вереницы техники и гор ящиков с боеприпасами всего одного человека. Или двоих. Не знаю, как пойдет. — Гейл! Завидев темноволосую макушку своего друга среди высыпавших из брюха планолета пассажиров, я побежала навстречу охотнику, но была приостановлена громадными мотками проводов сложенных друг на друга и разбросанных повсюду. Кое-как перепрыгнув эту свалку, я все же была вознаграждена легким потрепом по голове широкой ладонью. — Ого, вот это вещь, — пальцы Гейла прошлись по плечам лука за моей спиной и замерли на оперении стрел в колчане. — Моя идея пришлась по вкусу отделу разработки. — Так это твоих рук дело? Бити, отдавая мне оружие объяснил принцип его использования. Мало того что сам лук реагировал на мой голос, но и стрелы с цветными колечками на древке имели определенные нюансы: здесь были разрывные, самовоспламеняющиеся и обычные. Каждую "особенную" стрелу можно было деактивировать, а обычную использовать повторно множество раз, пока не кончатся запасные наконечники в колчане. Не то чтобы я получила в свои руки действительно волшебную палочку-выручалочку, ведь трезубец Финника мог, к примеру, возвращаться к хозяину, если находиться на расстоянии не дальше десяти метров, но это инновационное оружие все же заставило меня быть более уверенной в своих силах, и, видимо, это отражалось в самодовольном выражении моего лица. — На самом деле, — промурчал Гейл. — Я просто сказал, что ты девочка и было бы здорово навешать на стрелы бантики. — Гений инженерии, — вырвалось само собой. — Послушай, мы выходим сейчас. У нас не так много времени... Гейл на секунду замер, осматриваясь, но потом все же сделал нерешительный шаг вперед, и мое тело оказалось прижато к широкой груди охотника так сильно, что даже носки ботинок поднялись над землей, а голос пропал... — Люси, Люсинда Ашорли, — прошептал Хоторн. — Она здесь, с бригадой санитаров. Прости, что не сказал сразу, теперь ты знаешь все. Вот и причина по которой мой друг решил рисковать собой. Веская причина, согласна. Я. Знаю. Все. Все... С трудом отлипнув от высокой фигуры, я на мгновение втянула хвойный запах носом и мысленно "запечатала" его в памяти, а когда пришло время что-то говорить на прощание, почему то мое лицо скривилось в гримасе омерзения. Глупая идея! Не умею я ничего говорить... — Китнисс... — До встречи. Толкнув солдата Хоторна в плечо, я развернулась и пошла по направлению к своему отряду победителей, выделяющихся на фоне серой экипировки военных черными бронежилетами. Не оборачиваясь. Я устала от драматизма, мне уже воздух кислил от того, что к горлу подступали совсем неуместные реплики и вопросы. Я убежала, как и всегда. Если немного задуматься, то это такой извращенный способ никогда не ставить точку... Нужно ли было искать кого-либо еще? Нет. Я думаю, что всем нам зачтется после. Встретимся рано или поздно. Так или иначе...

***

— Сколько еще? — с самого полудня ноет обливающаяся потом Джоанна Мейсон. — Солнце садится, а мы все ходим окольными путями. Город в другой стороне! — Считай это школьным кэмпингом, — смеется Финник, тоже уже взмыленный и уставший, но все еще не теряющий самообладания. Интересно, что такое "школьный кэмпинг"? Задать свой вопрос я так и не решилась, зато в очередной раз вляпалась лицом в белесую паутину, оплетающую каждый кустик в этой глуши. Горные тропы настолько узкие, что отряду приходиться идти тонкой цепочкой по одному и наблюдать много часов у себя перед носом чью-нибудь задницу. Прямо передо мной, с самого начала пути, маячит мягкое место Хеймитча Эбернети, а вот мое, слава богу, защищает Пит Мелларк, а не Финник, ведь победитель Четвертого периодический подталкивает Джо трезубцем в копчик, если девушка тормозит. Я бы уже психанула, но, видимо, Мейсон эти действия не хило отрезвляют. Дело в том, что больше семи часов дороги не то чтобы вымотали каждого из нас, просто душный лес и перепады давления стерли в "ничто" наш инстинкт самосохранения. Отойдя от Алькатраса не больше мили, каждый звук в этом подлеске превращал мое естество в напряженный комок звенящих нервов, а теперь мне наплевать на все. Белки, перепелки, липкая паутина — вот и все опасности. — Устала? — спрашивает сын пекаря, поравнявшись со мной на более широком участке дороги. — Нет, а ты? — Какое-то издевательство. Все двинулись на места дислокации через водохранилище, а мы по горам скачем, как сайгаки. Куда он нас ведет? Ты не думала, что это ловушка? — А какая разница? Где сейчас безопасно? — ухмыляюсь я, стирая пот со лба. — Кстати... — указав пальцем на свой черный наушник, я приложила этот палец к губам и шикнула. — База, это солдат Мелларк, я знаю, что мисс Койн носит кружевные панталоны, — не успела я испугаться, как Пит постучал по наушнику пальцем, а ко мне вдруг пришло осознание того, что шипящий звук из динамиков давно пропал. — Бесполезно, здесь ни единого провода, а сигнал не проходит. — Брось, Пит, — развернулся к нам Хеймитч. — Панталоны — это не по уставу. — Да ни в одно нормальное белье не поместятся ее стальные яй... — Финник не успевает договорить, ему прилетает от меня подзатыльник. — Эй! — Прекратите этот детский сад! — Серьезно, Фин, ты женатый человек, — укоризненно цыкает языком Мелларк и все снова утыкаются друг к другу в спины, но ненадолго. Боггс подводит отряд к небольшому участку скалы и толкает камень, будто бы это межкомнатная дверь. К всеобщему удивлению это и оказывается дверь, за которой прячется темный узкий проход. Это похоже на "Ио", всего лишь сдвинутая с изображением скальной породы пластина, а я начинаю смотреть на окружающее пространство другими глазами. Слишком жарко, слишком мало следов животных, все какое-то не совсем живое... Руки Пита мягко ложатся на мою талию, и мы вместе входим в темноту низкого тоннеля вслед за остальными. Топот военных сапог, запах сырости и еще чего-то неприятного, хлюпанье редких лужиц, пару минут... И мы оказываемся прямо у границы Капитолия. Точнее, скорее всего, уже в черте города, посреди пустынного парка, окруженного высотными зданиями. И шипение в наушнике вернулось... Невозможно все это. Да как так? — Тот лес, что вы видели, лишь декорации, — вышел вперед командир и за ним встали две девушки снайпера, имена которых я не запомнила. — Этот парк построен на возвышении, потому и прозван "смотровой площадкой". Здесь мы заночуем и отсюда на рассвете двинемся до президентского дворца. Он там, — Боггс указал рукой куда-то вдаль, и я заметила несколько знакомых строений, виденных ранее на голографической карте в штабе. — Дальше этого кованного забора не ходить, кому по нужде — соорудите навес или тент какой, но в здания ни ногой. Мы защищены только с двух сторон, поэтому назначаю на дежурство по два дистрикта. Сейчас Второй и Пятый. Как только приказ командира дошел до ушей собравшихся — съемочная группа поспешила расположить объективы так, чтобы было видно каждого победителя, и в кадр вошли местные пейзажи. Кастор и Поллукс, два брата из-за технических приспособлений похожих на жуков в панцирях, поочередно снимали лица собравшихся до тех пор пока не пробил час "икс", и солнце не закатилось за горизонт, оставляя после себя лишь темную синеву, расползающуюся у нас над головами. — Уже за полночь... — было не до конца ясно, кто же сказал эту фразу. Я не дослушала и не обратила внимания. Воздух резко пронзил истошный вой сирены и тягучий свист, неприятно резанувший по барабанным перепонкам. Стало светлеть. Мне кажется, я даже зажмурилась от яркого мерцания вокруг, но через секунду уже отчетливо поняла, что все дело в зеркальных пластинах бизнес центров. От них отражаются блики... Серые небеса пронизывали длинные блестящие хвосты артиллерийский снарядов, устремившихся в самое сердце города, и все казалось более чем красивым... Блестящие огоньки, еще не до конца пробудившегося ночного небосвода, танцевали стройные хороводы вокруг свинцового дождя, а свистящие залпы лишь добавляли какофонии к этому сумасшедше-завораживающему зрелищу. Перед моими глазами плясали звезды или все это было лишь обманом зрения из-за страха... Не знаю... Пространство надо мной превратилось в одно сплошное серебристое месиво, отдающее по запаху нотками керосина и пороха. Мне страшно... Или же мне это нравится? Первый гром прозвучал вдалеке и под сапогом я почувствовала легкую вибрацию земли. На горизонте, между двумя темными высотными башнями выросла огненная колонна и распустилась аспидным цветком, заглатывая очертания мегаполиса. Еще один снаряд попал в цель и исчез в огне тонкий шпиль знаменитейшей столичной оперетты, фасад которой сохранился еще со старых колониальных времен. Я знала, потому что это преподавали нам на истории... Институт искусств с купольной крышей, колоннада медицинской академии, гигантский мозаичный ипподром, ставший для капитолийцев вторым по рейтингу развлечением после игр... Все исчезало... Осыпалось... Сгорало в революции. Сколько же людей будут похоронены под завали этого великолепия? И все ради чего? Разве так стоит начинать сызнова? — Наведи камеру на десятый сектор, — прозвучал голос Крессиды и несколько операторов засеменили вперед, чтобы занять более выгодное положение для съемки, а мой взгляд переместился на тот участок города, где мне довелось побывать. Сразу несколько снарядов ударили по зданию где расселяли трибутов перед их играми. Оно ничем не отличалось от безликих стеклянных высоток Капитолия, но я сразу поняла что именно оно является Тренировочным центром. Это слишком очевидно для агитации — уничтожить кухню, где тебя разделывали и приправляли, дабы подать на стол. Видя, как разваливается в труху казарменная крепость трибутов, я испытывала разрозненные чувства. Мне показалось, что что-то оторвалось от души и кануло в лету... Что-то очень тяжелое и липкое, не дающее расслабится и все время причиняющее неудобство. Слишком близко упал снаряд. У подножия того места, где находился весь наш отряд. Меня даже ноги не удержали на месте, и я чуть было не повалилась. — Слишком близко, — на лице командира Боггса застыла странная гримаса недопонимания. — База, прошу подтверждения... Еще один. Еще один грохот раздается в тиши и на этот раз он настолько близко что я начинаю терять равновесие от взрывной волны прокатившейся по земле, а дальше происходит что-то совершенно невообразимое. Детонация как по цепочке пробирается к нам и в какой-то момент в клочья разрывает большое витринное стекло в здании рядом, а наши с Питом головы начинает сыпаться град из осколков. Хеймитч в последний момент уклоняется от летящей на него рекламной вывески и замирает в ожидании приказов начальства. — Уходить! Всем покинуть смотровую! — Мы следующие... — шепчу я, но не могу сойти с места. Пит реагирует куда лучше и моментально протягивает мне ладонь, а я только и успеваю, что зацепиться за нее, прежде чем конструкция стены подорванной высотки начинает гудеть от напряжения. Нестерпимый жар обдает мою спину, а перед глазами расползаются белесые клубы пыли от обсыпающиеся побелки. Стальная арматура пищит в агонии и гнется узлами, а в сантиметре от моей ноги приземляется большущий обломок бетона, но даже испугаться мне не удается как следует, ведь победитель тянет меня прочь, как на буксире, и даже не думает останавливаться. Обогнув футуристический памятник, если меня не подводит зрение, мы с Мелларком выбегаем из плотного смога на открытый участок дороги и краем глаза я успеваю уловить нескольких солдат так же спасающихся бегством. Солдат? Серая форма. Откуда они здесь? Крики. Грохот. Собственный пульс застрявший в ушах. Что случилось? Что стряслось? А если кто-то пострадал... Там же весь отряд... Где все? Куда мы бежим, черт возьми! — Пит, — зову я парня все еще стальной хваткой удерживающего мое запястье. — Пит! Нужно вернуться! Это не с воздуха! Сын пекаря замирает, а я на всех парах врезаюсь в его широкую спину. Голубые глаза парня поднимаются к светлеющему рассветному небу и округляются, когда замечают то же что заметила и я секунду назад. К нему приходит осознание. Ни сирены, ни гула лопастей бомбардировщиков, снимающих защитные экраны перед атакой. Ни облачка у нас над головами, даже следов от снарядов в воздухе. Это взрыв внутри зданий. Кое-где еще валяться на землю бетонные куски стены, а ярко рыжеватое пламя слабо облизывает оставшуюся конструкцию, но больше ничего не происходит. Только чернеющий дым начинает заполнять пространство и неприятно щекотать нос. Вроде все. Закончилось? Что-то звонко лопается, но в дыму не разглядеть не зги, поэтому я начинаю прислушиваться и улавливаю низкий скрежет. Руки сами по себе, ноги сами по себе. Я даже не осознаю до конца, что делаю, просто отталкиваю парня подальше от источника звука и закрываю руками голову, осознавая, что сейчас произойдет непоправимое, но вместо падения на меня чего-то тяжелого, что-то тяжелое сбивает меня с ног и валит на землю. Так как пыли и дыма вокруг полно, я не сразу понимаю происходящего. Лишь едва могу разглядеть девчачьи черты в человеке, придавившем меня к асфальту. Темная коса, мутные глаза, смуглая кожа... Родинка над бровью. — Какого черта? — Какого черта? — с той же интонацией переспрашивает меня девушка, как две капли воды, похожая на меня. — Пит! На помощь!