Излом твоего плеча

С момента, как Пит уехал в Тур, оставив мне после себя только скомканные объяснения и ничего не значащий поцелуй, прошло два месяца, а землю накрыл погребальный саван белоснежного снега. Два месяца. Никто не задерживался в столице так надолго. Или я чего-то опять не знаю... Пресса о нем молчала. Мусолились только различные слухи и рекламные ролики, освещающие предпочтения нового победителя и его безукоризненный стиль. Костюмы, зимние куртки, подбитые мехом, вошедшая в моду низкокалорийная выпечка и даже протезы из легкого углепластика, полностью механизированные и вживленные в центральную нервную систему человека. Полная чушь, не носившая в себе ни унции информации о местонахождении Пита. Мое воображение рисовало жутчайшие картинки, в которых над Мелларком проводят опыты, вербуют, возможно, продают, как товар всем, кому так не хватает новой куклы в коллекции... Хотя, может быть его просто учат быть ментором. Вводят в курс дела... Я старалась гнать от себя все, что было связанно с ним, потому что иначе не удавалось ни на чем сконцентрироваться. Толстый слой снега уже укрыл угольную пыль и грязь под ногами, а небо заволокло пепельными кучными облаками, что уже как недели две скрывали от нас солнце и такое необходимое всем тепло. Мама хорошо прижилась в госпитале и немного взбодрилась с приходом декабря, ведь в этот месяц можно было взять тессеры за мой счет и чуть разнообразить еду на столе. Конечно то, что я беру дополнительное пропитание может аукнуться мне в будущем, так как мое имя в реестр возможных трибутов будет внесено еще раз, но никого это особо не волновало, включая меня, потому что как выясняется из года в год выбор наманикюренной ручки капитолийки практически всегда непредсказуем. Имя Гейла, например, должно составлять как минимум одну десятую от всего количества записок и все равно он до сих пор жив, а Оливия Беккер, которую вряд ли родители заставляли ходить получать паек, лежит в сырой промерзшей могиле. Но бывают дни, когда и для этой подачки у дистрикта нет средств. Тогда мы все с удовольствием наблюдаем, как круглый животик мэра Андерси сдувается и это придает нам не мало сил держаться за жизнь всеми возможными и невозможными способами. Я не злорадствую. Просто пытаюсь не падать духом. Я уж не знаю, зачем я беру эти проклятые бумажки, но скорее по привычке и чтобы Гейл чувствовал себя не таким одиноким. Его семья больше, и маленькие дети чаще нуждаются в еде, чем взрослые. Поэтому мой друг частенько недоедает или же скрывает то, что сейчас рухнет от голода до момента, пока его действительно не приходиться ловить у самой земли. Так было много раз. Особенно зимой, когда живности в лесу не так много. Оленина уже закончилась, а впереди было несколько месяцев неизвестности. Хоторн пока держался, но бледно-синие круги уже нашли свою колыбель у него под глазами и поэтому парень пропадал на охоте больше суток. Тратил последние силы на то, чтобы у него появились еще ресурсы. Так и живем... Так как темнело сейчас предельно рано, то я каждый день встречала Прим с занятий и провожала до дома, чтобы ей не было страшно идти в одиночку. Не то чтобы с кем-то могло что-то случиться в набитом миротворцами дистрикте, но от греха подальше я лучше лишний раз отморожу себе пятую точку, пока дожидаюсь сестру, чем буду греть ее дома, но при этом беспокоиться. Сегодняшний факультатив по биологии заканчивается примерно в шесть вечера, а я уже с пяти на месте. Стою около школы и прячу нос в вязанную шаль, что мама мне одолжила из своих чемоданов. В детстве я очень любила в них залезать и примерять что-нибудь красивое из прошлой жизни своей матери. Когда-то до знакомства с отцом она была дочерью богатых родителей, но им не понравился ее выбор, и Миссис Эвердин навсегда застряла в Шлаке с одним единственным чемоданом, в котором ютились пыльные тряпки, среди которых было ее свадебное платье. Ничего особенного по меркам модниц столицы; видимо раньше оно было просто летним сарафаном, но я его любила больше всех. Атласные банты на плечах, россыпь голубых васильков по подолу. Я мечтала, когда была маленькая, что надену его и на свою свадьбу, но сейчас выходить замуж для меня не позволительная роскошь. Еще один хомут на шею в добавок к тем, что нам навешали наши хозяева? Увольте. В свете фонарного столба показался белый мундир, и я чуть подсобралась, хотя понимала, что не сделала ничего криминального. Просто стою, жду сестру. Но миротворец все же направился в мою сторону и с каждым отчеканенным шагом угрожающе хрустел снегом под своими ногами, крепче прижимая к себе приклад винтовки. Он в плотную приблизился, и я увидела отражение своей физиономии на стекле его круглого шлема, а потом невзначай бросила взгляд на манжеты и даже шумно выдохнула от облегчения. Эван. — С дороги, — приказным тоном прорычал парень, а я растерялась, ведь вокруг было абсолютно пустое пространство, и ему ничто не мешало пойти другим путем. — Но ведь... Парень толкнул меня своим телом, отпихивая, и уверенным шагом направился дальше, огибая угол здания. Я непонимающе смотрела ему в след и поражалась его внезапной вспышки агрессии. Эван всегда был со мной милым и даже иногда флиртовал. Что изменилось? В школе послышался шумный топот ног и через минуту на крыльцо высыпали младшеклассники, старающиеся пуститься как можно быстрее сломя голову домой, чтобы не замерзнуть, ведь у некоторых были очень прохудившиеся куртки и сапоги. Прим вышла почти последней и, увидев меня, весело замахала, на что я вытащила руку из кармана и сделала такой же жест, но к моим ногам что-то со звоном упало, и я перевела взгляд. В снегу образовалась ямка от упавшего предмета, и я согнулась, чтобы его достать. Просунула руку в колкий пушистый снег и выудила...ключ. Небольшой серебряный ключик. Совершенно мне не знакомый. Это Эван подложил? Когда успел? — Китнисс, мы сегодня проходили строение сердца у теплокровных животных. Ты знала что у сердца есть желудки? То-то я все время голодная, — усмехнулась девочка, и я подтолкнула ее вперед, чтобы направиться домой, а ключ запихнула в карман до лучших времен. — Ты о каком голоде? О физическом или об умственном? У твоего мозга должно быть тоже есть пищеварительная система, раз вместо отдыха ты предпочитаешь торчать на уроках. — Вдруг что-нибудь измениться и мне позволят поступить в медицинскую академию? Ну государственные программы, гранты... Я читала об этом в учебнике истории. — Изменится, утенок, — я ободряюще приобняла худое тельце в тулупе. — Обязательно изменится. Прим по дороге рассказывала мне устройство человеческого организма и способность его к кроветворению, а я в этот момент грела в ладошке холодный металл ключа и решала для себя, что бы это все могло значить. Вряд ли бы Эван мог дать мне ключ от своего трейлера или же от чего-то очень важного. Он все же миротворец, какой бы ни был славный. Тогда остается всего один вариант и он мне не нравится. — До захода солдат на патруль меньше трех часов. Не задерживайся, — проговорила мама, видя как я завожу Прим домой и при этом не разуваюсь. Я лишь кивнула головой и чмокнула сестренку в щеку на прощание, а потом развернулась и ушла в направлении Деревни Победителей. Это был ужасно глупый и необдуманный вариант, но другого я не находила в своих размышлениях. Что если я ошиблась? Тогда на кой мне эта железяка? Эван ведь незнаком с Питом. Или знаком? А что мне делать дома у Мелларка? Для чего я там? Что если это ловушка? Хотя... Для кого? Может быть меня там ждет Эван? Мне вдруг стало страшно и неприятно. У мэра есть ключи абсолютно ото всех помещений в дистрикте и ими могут спокойно пользоваться солдаты, хотя они предпочитают в случае чего просто выламывать входные двери и окна. Но почему тогда дом Пита? Или не пустой коттедж? А вдруг это от пустого? Если не войду в четвертый дом, то побегу к себе, не оглядываясь. Пройдя по задним дворикам строений, чтобы не светиться на аллее и не оставлять на снегу следов, я подобралась к черному ходу и всунула ключ в замочную скважину. Не подошел. Даже до половины не вошел в прорезь. Черт! Внутри дома я услышала странные звуки. Похожие больше на незатейливую мелодию или что-то вроде того. Но без слов. Просто отрывистые ноты. Хотя нет. Это было верещание. Колокольчики. Это звонил телефон... Питу? Все знают, что его нет в дистрикте. Или не все? Что мне делать? Я еще раз глянула на блестящий в свете луны ключик и стала пробираться к крыльцу коттеджа. Дошла. Со скрежетом запихнула сувенир Эвана в замок и... Отворилась... Створка отворилась! Долго не размышляя, я юркнула внутрь и захлопнула дверь, прислушиваясь к разрывающемуся телефонному аппарату и привыкая к кромешной тьме. Все так же вкусно пахло дома у сына пекаря. Все так же было сухо и уютно, будто тебе здесь рады. Только проклятая тарахтелка нарушает мою идиллию... Хватило шага, чтобы дотянуться на слух до трубки, и я сняла ее, прикладывая к уху. Сняла...и только потом поняла, что я сейчас могу крупно влипнуть, если это не хозяин жилища. Молчание повисло в воздухе. Я не глухая и могла разобрать, что на том конце провода кто-то дышит, но говорить первой - значило выдать себя с головой. — Самая бредовая в моей жизни идея, — прошептал Мелларк на выдохе. — Согласна. Послышался короткий смешок. — Привет. — Привет. Пит, зачем я здесь? Что за номер? Зачем ты звонишь? — Больше некому... Я оперлась на стену и сползла вниз, обнимая колени и зажимая трубку между щекой и плечом. Он это ТАК сказал... А я напала на него с расспросами. Как он там? Что с ним? Ему трудно? Скучает по дому? — Меня хоть слышно? Тут такой ветер... Слышно было отлично и я кивнула, а потом сообразила, что кивков он моих не видит. — Тебя нет уже... — Долго. Я знаю. Я пытаюсь, но... — он замялся. — Прости. — Что "прости"? Ты просил с собой не общаться и не подходить к тебе. С чего мне вообще переживать из-за твоего отсутствия? Ну кто меня за язык тянет? — Говорю же, бредовая идея. — Говорю же, согласна... — Китнисс, расскажи мне, как у тебя дела? Просто тараторь что-нибудь, чтобы я слышал твой голос. Я немного опешила от такой просьбы, но все же отказывать не стала. Это ведь не трудно... Только, что рассказывать можно, а что нет? А если телефон прослушивается? — Вилла выпустили из больницы. В госпитале оставили пару ребят с проблемами почек, но это не из-за аварии. И еще туда привели младших с ветрянкой. Мама говорит, что это хорошо, если они переболеют в юном возрасте. Мистер Эбигайл потерял пуговицу от пиджака и теперь не выходит из дому, потому что не может найти запасную. Две недели назад у меня порвалась подошва и нога промокла. Я кашляла почти трое суток, но как видишь зараза к заразе не липнет надолго. Парень едва рассмеялся и будто хмыкнул. — Почки, ветрянка, пуговица, ботинки. Спасибо. — А как твои дела? — Набрал килограмм пять не меньше... Я улыбнулась. — Всего лишь? Я думала ты выкатишься из вагона, когда приедешь. — Я НЕ приеду... У меня пульс ударился о стенки брюха и заткнулся, оголяя каждый нерв под кожей. Пыльный воздух стал с трудом пробираться в легкие, но Пит все же облегчил мне немного участь: — До мая. Меня не будет до конца мая. Я натянула шаль на лицо, выпуская в шерсть горький всхлип и даже промокнула один слезившийся глаз, чтобы привести себя в божеский вид. Хотя для кого? Он все равно не видит. Для себя... Все хуже, чем я могла себе представить. — Еще поправишься... — попыталась я отшутиться, но юноша не хотел юморить в этот раз. — Китнисс, я могу попросить тебя кое-что достать? Трубка дистанционная и ты просто следуй туда, куда я скажу, хорошо? — Ладно, — я встала спиной к телефону. — Говори. — Три шага вперед, справа кухонная стойка. Обойди и налево четыре шага. А потом вперед еще два. Протяни руку и второй ящик сверху. — Я в принципе все вижу неплохо в темноте. Откуда ты знаешь? — Учился ходить. Это адски больно на первых порах потому считал шаги, чтобы отвлечься. Я подошла к тому шкафчику, о котором говорил Мелларк и открыла ящик, где лежала всего одна маленькая коробочка. Размером не больше чем для монетки. — Что это? — Я же сказал что меня не будет до мая и вряд ли выдастся еще возможность поговорить. С днем рождения, Китнисс. Извини, что заранее. Все еще находясь в легком шоке, я сначала хотела отказаться от подарка, но для все же решила посмотреть что там. Если он купил мне капитолийскую безделушку когда моей семье не на что питаться, то я повешу трубку и забуду его, как страшный сон. Но я ошиблась. Внутри оказалась не драгоценность. Точнее драгоценность, но не настолько дорогая, как может показаться на первый взгляд. Это была жемчужинка. Обыкновенная черная жемчужинка, но я точно знала откуда она. С Арены. "Наутилус" - ее назвали так из-за Рога Изобилия, выполненного в форме раковины и обложенного этими самыми жемчужинами для красоты. Вроде бы репортеры что-то говорили про такие запонки у победителя, и Эффи распиналась, что если надавить как следует на уголь то можно получить жемчуг... Это часть его. Оттуда. Из времени, когда жизнь юноши еще находилась в подвешенном состоянии. — Я ее нашел в снегу около Рога. Мне казалось это последнее, на что я смотрю, когда волки завыли. А потом нас доставили в медицинский центр вместе, и я за нее хватался, пока мне резали конечность под наркозом. Все было чудным таким. Я на этой ерунде концентрировался. Казалось, что я плаваю в море, хотя ни разу в жизни его не видел. Безделушка конечно... — Красивая, — сказала я, поглаживая по гладкой поверхности кругляшка. — Тебе нужно домой. Уже темно и поздно. Обещай мне... — Не разговаривать с тобой? Не замечать? Не помогать даже из жалости? Нет, Пит. Теперь нет. Надо было раньше думать. И я нажала на светящуюся красную кнопку на телефоне, чтобы сбросить вызов и его голос в бездну, в которую он меня за собой утащил. Воровато запихнув жемчужину без коробочки себе в карман куртки, я задвинула ящик и собралась домой, но услышала снова звонок. Что делать? Решила не отвечать. Мне плевать, что он там решил поиграть в какую-то забавную игру со мной. Сам звонит. Сам целует. Сам себе врет, что справится в одиночку. Я закрыла дверь коттеджа, зажала ключ в кулаке и пошла домой, понимая, что если я раньше задумывалась о том, в какой момент Пит Мелларк появился в моей жизни, то теперь мне это стало совсем не важно. Он в ней просто есть. Я его сама впустила. И не жалею. Пока что...