Осень

      Новая лаборатория была вовсе не чета тому скромному помещению, что было его обителью долгие годы учебы и работы в университете Нагои. Новое оборудование, полный порядок в реагентах, собственное рабочее место с полным арсеналом необходимых для работы вещей, личный компьютер с новейшими программами для упрощения исследований и составления отчетов по ним. Одним словом — для любого ученого здесь был просто Рай.       Конечно, учитывая, с какими мыслями Соичи явился в Токийский университет, по достоинству оценить все предоставленные ему возможности он был не в состоянии. Пока старый декан факультета микробиологии описывал в красках все плюсы работы в их учебном заведении, Тацуми лишь вяло кивал, натянуто улыбался и хотел поскорее уже перейти к работе, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей о том, сколько всего изменилось в его жизни за столь недолгое время.       — Профессор Ёсида подойдет минут через десять, пока Вы можете осмотреться здесь, так как такого талантливого молодого человека с прекрасными рекомендациями мы вряд ли захотим отпускать, — декан искренне улыбнулся и покинул лабораторию.       Проводив мужчину взглядом, Тацуми устало рухнул на стул, крутанувшись к теперь уже своему рабочему столу, но взгляд был пуст, словно Соичи всё ещё витал где-то в собственных воспоминаниях. Впрочем, так всё и было. Погруженный в разрозненные, вялые мысли, он машинально водил пальцами по краешку чашки Петри, задумчиво покусывая внутреннюю сторону губы.       Дверь в лабораторию открылась с тихим щелчком, и в помещение вошел высокий молодой мужчина. Соичи вздрогнул и развернулся на стуле, немного раздраженно сверкнув глазами на нарушителя его покоя.       — Тацуми Соичи-сан? — вежливо осведомился вошедший, останавливаясь в паре шагов от подскочившего с места Тацуми. — Профессор Ёсида Тоширо, приятно познакомиться. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.       Мужчина одарил стушевавшегося Соичи добрым взглядом темно-карих глаз. И не скажешь, что это невероятно талантливый профессор, которому, если Тацуми не изменяла память, должно быть около сорока лет. Выглядел он много моложе своих лет. Седина ещё не тронула темных прямых волос, кротко стриженых, с чуть спадающей на глаза челкой. На тонких ярких губах играет дружелюбная улыбка, вот только глаза смотрят цепко и как-то изучающе, не улыбаясь.       И почему-то этот взгляд несказанно раздражал Соичи, уж слишком он был пристальным, словно ощупывающим. Первой реакцией было одернуть Ёсиду, попросив не пялиться так на незнакомого человека, и Тацуми уже открыл было рот, но тут же поджал губы, досадуя на собственный вспыльчивый характер, не собираясь портить первое впечатление о себе. Поднявшись со своего места, он выпрямился и коротко поклонился, не встречаясь взглядом с Тоширо, и попытался говорить как можно ровнее:       — Тацуми Соичи, — сдержанно представился и добавил через силу: — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.       Последнюю часть фразы он чуть не проглотил. Его ужасно раздражали все эти необходимые этикетом слова, звучавшие более чем двусмысленно.       Будто почувствовав явно негативные настроения своего нового ассистента, Ёсида решил разбавить обстановку:       — Не стоит так официально, — он отошел к шкафу, стягивая и убирая туда пиджак, и накинул на плечи белый халат. — Когда Вы готовы приступить к работе? Я могу дать Вам пару дней, чтобы освоиться, но затем Вам придется продемонстрировать все свои знания и умения, чтобы мы как можно скорее сработались и получили максимально возможный и положительный результат.       — Сегодня, — тут же ответил Тацуми, которому не терпелось уже закончить бесполезный треп и более чем неловкое знакомство.       — Мне нравится Ваш настрой! — отозвался Ёсида и буквально подлетел к полке, доставая оттуда журнал наблюдений. Двигался он стремительно, но в этой лаборатории явно ориентировался безошибочно. — Халат в шкафу, перчатки в Вашем столе - вторая полка снизу. Все необходимые инструменты, пробирки и прочее в шкафу, реагенты там же и в холодильнике справа от Вашего стола, — сам Тоширо уже успел рассмотреть в микроскоп какую-то мутную массу и записать увиденное в журнал, — с материалами исследования можете ознакомиться уже сейчас.       Не дожидаясь ответа от ошарашенного Соичи, профессор выдернул из стола толстую красную папку и положил её прямо на стол своего новоявленного ассистента.       — Можете выбрать любую тематику, я объясню детали, — продолжил Ёсида, не давая Тацуми возможности опомниться или вставить хоть слово. — Есть вопросы? — поняв замешательство Соичи, быстро осведомился мужчина.       — А? — отозвался тот, несколько раз моргнув. — Нет. Всё ясно. Халат в шкафу. Исследования здесь, — он кивнул на папку, - мне нужно выбрать объект и можно приступать к работе. Так?       «Говорит он много, смущает, — недовольно подумал про себя Тацуми, — хотя с Моринагой я уже привык к подобному…»       Вздрогнув от непрошеных мыслей, он аккуратно обошел профессора и достал из шкафа халат, оказавшийся вполне впору. Застегнув его, хмуро глянул на Тоширо. Тот продолжал улыбаться, наблюдая за скованным и хмурым ассистентом с вежливым любопытством, как на диковинку. И что-то в этом взгляде показалось Соичи странным.       «Черт! Из-за этого извращенца Моринаги мне уже повсюду мерещится…» — и осекся, снова отгоняя так не вовремя всплывающие в голове воспоминания.       — Я вижу, что Вы серьезно подходите к своей работе, — кивнул профессор и облокотился поясницей на свой стол, кладя ладони по бокам на столешницу. — Но всё же не нужно быть таким хмурым. Я не кусаюсь, привычки ругать своих ассистентов или заниматься рукоприкладством у меня нет, — на этих словах Соичи виновато поджал губы, — если возникнут сложности, я всегда готов помочь и ответить на любые вопросы. И можно на «ты», мне всего тридцать пять лет, не хочу чувствовать себя стариком, — закончил он на совершенно неожиданной ноте.       Тацуми судорожно пытался уловить всю информацию. При упоминании возраста он даже замер с папкой, которую уже успел взять в руки. Тридцать пять? А как же?..       — Так что, на «ты» или будем «выкать»? — вновь нарушил молчание Тоширо и склонил голову набок, будто наслаждаясь смущением и растерянностью собеседника.       — Как Вам угодно, — сдержанно отозвался Соичи, приземлившись на стул и перелистывая первые страницы в скоросшивателе, заполненные диаграммами и таблицами.       — Тацуми-сан, я хочу, чтобы Вам, прежде всего, было комфортно работать со мной в одной команде, — Ёсида вздохнул и отошел от своего стола, приблизившись к Соичи. Тонкие длинные пальцы профессора ловко выдернули папку из рук ассистента, а темные глаза встретились с более светлым взглядом.       «Что ж он так пялится!» — внутренне возмутился Тацуми, а вслух нехотя процедил:       — Хорошо, я понял. Тогда лучше на «ты».       — Ну, вот и славно, — усмехнулся профессор и протянул папку обратно, — тогда я могу называть тебя Соичи? — искоса глянув на судорожно вцепившегося в папку ассистента, поинтересовался Ёсида.       И тем самым вернул Тацуми на землю, отрезвив:       — Нет! — тут же взбрыкнул Соичи, обреченно заключив для себя, что всё будет не так просто, как он себе представлял. Тацуми Соичи       Итак, от первого дня в обществе Ёсиды я, мягко говоря, в шоке. Несмотря на непрекращающуюся болтовню, смену тем со скоростью стробоскопа и раздражающие вопросы о семье и личной жизни (чудом не упомянул про Моринагу, погребенный под беспрерывным потоком вопросов), профессор оказался талантливейшим из людей, которых я встречал. К тому же, получив в ответ, что семья у меня — это брат и сестра, а положение «холост» я менять в ближайшее время не намерен, профессор вернулся к своим пробиркам. Однако ощущение было, что он ещё не закончил, просто давал мне время прийти в себя. Временно, как я понял позже.       В первый же день он разъяснил суть работы, полностью объяснил мою задачу и помог определиться с тем, что мне предстоит делать, ассистируя ему. Как оказалось, мне недолго предстояло быть ассистентом, скорее на время испытательного срока, после чего меня полноценно включат в проект.       Тогда мы работали до шести вечера, после чего меня отпустили домой, напомнив, чтобы я приходил завтра к одиннадцати часам. На вопрос, почему так поздно, Ёсида лишь усмехнулся, проронив: «Я не проснусь раньше десяти», и махнул рукой, кажется, и не думая покидать лабораторию до поздней ночи.       Я же направился домой, в скромную квартиру. После такого количества впечатлений хотелось просто упасть и уснуть крепким сном. Как я и поступил, предварительно выкурив сигарету, что сделал с особой жадностью, так как, как оказалось, профессор терпеть не может и запах табака, и курящих людей. Назвав это моим единственным недостатком (Слышал бы его Моринага… черт! Опять я о нем!), он попросил курить дома и являться в лабораторию, по возможности, не пропахшим насквозь табачным дымом.       Спасибо, что страсть к кофе у нас была общей. Хоть от этого удовольствия мне отказаться не пришлось.       Неделя прошла плодотворно, и Ёсида уже в следующий понедельник подал прошение перевести меня из ассистентов в полноценные сотрудники университета, чтобы можно было включить меня в проект. Всё происходило столь стремительно, что горестные мысли об оставленном в Нагоя прошлом не успевали захватить меня полностью. Лишь дома, сидя на подоконнике и выкуривая очередную сигарету, я позволял себе немного подумать о том, как там Моринага. Счастлив ли он, встречаясь со своими любовниками-извращенцами, нашел ли кого-то, с кем сейчас живет, кто заменил ему меня. Всё ли хорошо у него на работе, в конце концов, он мой бывший кохай, он должен справляться с любой задачей! Я хорошо его выдрессировал!       Хотя само это слово — дрессировка — разве не показатель того, насколько я пренебрежительно относился к нему? Как к животному, и не раз его так называл… После такого я не имею никакого морального права осуждать его за то, что он мне изменил… Хотя это и изменой-то не было. Мы ведь не встречались… для меня, по крайней мере.       Может быть, из-за моего пренебрежительно-подозрительного отношения к людям я так и не обзавелся тут друзьями, а может, и не стремился к этому. С профессором мы не общались кроме как в пределах лаборатории, пусть тогда и всплывали разные темы, но исследования стояли в приоритете. Работа под нескончаемую болтовню Ёсиды, дом, изредка вылазки «погулять» до бара неподалеку — вот, собственно, и всё моё времяпрепровождение.       О самом баре и говорить нечего, довольно мрачное и темное местечко, куда просто приходишь, чтобы молча пропустить пару стаканчиков и уйти домой спать.       Таким размеренным ритмом прошла вторая неделя, затем третья. Проект готовился к своему завершению, Ёсида с каждым разом был доволен моей работой всё больше, а я с ужасом представлял, что после защиты мне предстоит неделя своеобразного отпуска. А я ведь только и отвлекался, что работой. Как же я теперь буду… Как мне теперь не думать?!       Но время неумолимо шло, и вот, после научно-практической конференции, получив хорошие отзывы и грант на дальнейшие исследования, я стоял у стола с закусками в ненавистном костюме, якобы выбирая, чем бы перекусить, а на деле же думая, чем занять целую неделю.       — Тацуми-кун, ты чего не идешь ко всем? — веселый голос Ёсиды вывел меня из задумчивости мгновенно.       — Не люблю большие скопления народа, — отмахнулся я, демонстративно беря тарелочку и накладывая всевозможные закуски.       — Тогда, может, уедем отсюда и продолжим празднование у меня? — он сказал это почти будничным, веселым тоном, и я, вопреки всем своим предрассудкам, измотанный полуторачасовым выступлением и разморенный которым уже по счету бокалом вина, обернулся к нему.       — А?       — Говорю, дальше здесь начнется банкет, так что, если ты не хочешь общаться с подвыпившими «умами», то мы можем поехать ко мне и устроить свой праздник. Тем более что живу я недалеко, да и дома у меня бар с отличным алкоголем…       Даже не помню, как согласился.