Осень

Моринага Тецухиро       Есть ли жизнь после любви? Есть, конечно. Ноги ведут на работу, сердце исправно отбивает несвязный ритм, ведь разрываемая мыслями и раскалывающаяся из-за похмелья черепушка продолжает посылать сигналы безвольному телу. Я не ищу больше любви, ни ищу ничего, что когда-то было так важно для меня. Просто потому, что третий раз нельзя. Потому что медленно тлеющая сигарета в зубах отдает ароматом его губ, только теперь не любовь и желание, а яд и горечь плещутся внутри.       Теперь я даже стал задумываться над тем, что пора бы найти разрядку, ведь ни беспробудное пьянство, ни уход с головой в работу мне не помогали. Так продолжалось до тех пор, пока в очередную субботу, собираясь вновь накидаться до невменяемого состояния в баре, я не присмотрелся к своему отражению в зеркале. С ужасом сделал вывод, что мне нужно основательно заняться собой.       В тот же день навел полный порядок в квартирке, сходил в магазин за продуктами, дабы не питаться больше готовыми бенто и энергетиками из ближайшего супермаркета.       Все это время я занимался усиленным самоанализом, и осознал, что мне отчаянно нужна новая жизнь. Но начать её пока казалось непосильной задачей, потому что временами, когда в и без того больной от постоянного похмелья голове всплывали непрошенные, но приятные воспоминания о семпае, мне просто до ужаса хотелось позвонить Соичи, написать ему письмо, сделать хоть что-то, чтобы извиниться, чтобы он принял меня обратно, как побитого щенка. Побитого по собственному мазохистскому желанию, иначе и не скажешь. И тогда я шел за очередной порцией горячительного, собираясь «утопить» этот отчаянный порыв. Впрочем, как и сегодня. Хотя кое-что изменилось. Я изменился. Сегодня целью было не напиться, а найти компанию на вечер. Может, судьба всё же сжалится надо мной и ниспошлет мне доброго и верного любовника? Ну, или, на худой конец, даст хотя бы на одну ночь отвлечься от всех переживаний, прижимая к себе более сговорчивого, чем Тацуми, парня.       С такими мыслями я и направился прямиком в бар, однако сегодня атмосфера царила более чем праздничная — очередная тематическая вечеринка для тех, кому очень скучно сидеть дома. Водоворот людей, ритмично дергающихся под незамысловатую, но очень громкую и ритмичную музыку… И я впервые позволил ему поглотить меня. Правда, после третьей рюмки текилы. Я спешно продвигался к центру танцпола, подталкиваемый чужими телами, а после просто позволил битам унести моё сознание подальше от всех горестных мыслей. Не знаю, сколько раз сменились песни, но вот я уже придерживаю за талию молодое стройное тело, соблазнительно извивающееся в моих руках в ритме танца. Жарко, музыка глушит, завеса искусственного дыма не позволяет толком разглядеть ничего вокруг, разряжаемая светом софитов. Упускаю момент, когда тонкие пальцы зарываются в мои волосы на затылке, а мягкие губы касаются мочки уха.       — Уйдем отсюда? — слышу, едва музыка стихает, чтобы вновь смениться. — Ты же не боишься меня?       Но вместо ответа лишь перехватываю его руку и едва ли не волоком тащу к барной стойке, чтобы, расплатившись, покинуть заведение в обществе случайного знакомого. Пусть для храбрости и хлебнул ещё горячительного.       — К тебе или ко мне? — спросил я, когда мы вышли из бара в направлении стоянки для такси.       — А давай как в прошлый раз, м? — игривый тон незнакомца сменился на мягкий, слегка вызывающий, но такой знакомый, что я замер, резко обернулся и непроизвольно выпустил руку парня.       Того же парня, с которым была моя первая «измена», которого я принял за несовершеннолетнего и из встречи с которым помню лишь долго не проходящий засос на шее. Та же лукавая улыбка, те же почти черные глаза, с интересом наблюдающие за моей реакцией, те же светло-каштановые волосы до плеч, зачесанные на правую сторону. Только сегодня наряд у него был более… интригующий.       Потертые, рваные на коленях голубые джинсы, ремень в виде цепи и открывающая тонкую полоску кожи короткая белая майка, обтягивающая стройное тело. Стройное, но не худое, о чем говорили рельефный пресс и явно накачанные долгими и упорными тренировками руки. Всё это, вкупе с несколько жеманным поведением и почти детским лицом, создавало странный диссонанс в восприятии.       — Ты чего растерялся? — парень подошел ко мне, слегка рисуясь, глядя из-под пушистых темных ресниц с нескрываемой издевкой. — При нашем первом свидании ты так не ломался. Или тебе напомнить, как всё начиналось?.. — Его пальцы плавно скользнули по моей груди к вороту рубашки, провели по нему, после чего пробежались по шее за голову, играя с волосами на затылке.       Резкая хватка за загривок заставила меня охнуть и невольно склониться под нажимом неожиданно крепкой руки. Губы тут же были пойманы чужими губами в жестком, лишенном нежности поцелуе, прервавшемся так же мгновенно, как и начался.       Молодой человек демонстративно вытер уголок губы большим пальцем, делая полшага назад.       — Отомри, милый, — совсем не по-мужски хихикнул он, — разве ты пришел не ради того, чтобы найти себе пару… на ночь?       Его глаза в свете фонарей казались блестящими угольками, глядящими невероятно пронзительно, словно подстегивая и дразня.       — Давай ко мне, — не сразу, но я включился в игру, не желая позволять этому недомерку издеваться надо мной.       — Замечательно! — он тут же ухватил меня под локоть и повел к такси.       Уже садясь в машину, я обернулся к своему старому новому знакомому:       — Так как, говоришь, тебя зовут?       Он хитро посмотрел на меня, будто решая, стоит ли говорить.       — Зови меня Кейчи, — по непринужденному тону я понял, что если это и не прозвище, то явно не полное имя. — А ты?..       — Тецу, — подражая его манере, отозвался я и быстро надиктовал адрес водителю, неодобрительно посматривающему в зеркало заднего вида.       Впрочем, сейчас мне было всё равно.       Ехали мы молча. Я равнодушно воспринимал его заискивающий, полный похоти взгляд. Однако, когда мы были уже в дверях моей квартиры, пофигистические настроения сменились некоторой паникой. Сейчас с Кейчи мы были явно в разном положении. Его память в тот злополучный вечер вроде бы и не пострадала, а вот я из нашего знакомства помню лишь последние минуты. Однако это не помешало мне, едва куртки и ботинки были сброшены, потянуть его сразу в спальню, минуя ухаживания и лишнюю болтовню. В тот момент я мечтал лишь о том, чтобы скудного количества алкоголя в крови хватило, чтобы не задумываться о моральной стороне вопроса. Кейчи же следовал за мной безропотно, а у двери в комнату и вовсе прижался сзади всем телом (легкий укол от несколько иного, но всё же воспоминания, был мне наказанием за секундную заминку), потираясь о мою задницу вздыбленной ширинкой джинсов. Снова кольнуло, но теперь явное беспокойство. А как же роли распределились в тот вечер несколько недель назад?       Погруженный в собственные обрывочные воспоминания, я мгновенно был опрокинут на постель, а Кейчи уже уверенно оседлал мои бедра, рывками расстегивая на мне рубашку и бесстыдно ерзая, заставляя тяжело дышать от давно не испытываемого жара. Возбуждение струилось по телу жидким огнем, и в какой-то момент мне стало невероятно хорошо. А виной всему были мягкие влажные губы, страстным поцелуем впившиеся в мои, да пальцы, успевшие справиться с застежкой ремня и теперь блуждающие по низу моего живота, то и дело цепляя краешек штанов. Но я и сам не был «бревном», хотя с семпаем уже порядком отвык от столь активного партнера. Едва поцелуй перерос в нечто поистине звериное, разрывая воздух спальни рычанием, а языки столкнулись в яростной борьбе, я тут же ухватился за талию Кейчи и привстал, не размыкая поцелуя, но вжимая парня в себя всем телом. Сейчас хотелось быть ближе, сильнее, жарче…       Дыхание частое, сбивчивое… Я не контролировал себя, снова упустил момент, когда мы уже полностью успели освободиться от одежды. Мне было жарко. Жарко, до безумия. Он сильнее сжал коленями мои бедра, словно в тиски, не переставая двигаться на мне, покачиваясь, постанывая, распаляя ещё больше. Горячо…       Почувствовав странный, чуть горьковатый привкус на языке, я распахнул глаза, немного мутно посмотрев на ехидно улыбающегося Кейчи, которые ласково водил пальцами по моим щекам, соблазнительно покусывая нижнюю губу.       Рассосав горечь, я ощутил, как по конечностям разливается странная легкость. Желание сменилось испугом, а тело охватила слабость. Кейчи лишь толкнул меня обратно на постель и навис сверху, шепча мне в губы:       — Не бойся, в прошлый раз тебе понравилось, — он обвел кончиком языка мои губы, ненадолго скользнув между ними. После чего вновь отстранился.       — Что ты?.. — собственный язык уже слушался с трудом. — Зачем?.. — Я облизнул пересохшие губы, безвольными пальцами попытавшись оттолкнуть от себя парня.       — Семпай против, нельзя изменять семпаю, семпай будет злиться, семпай меня не любит… — передразнил он, очень умело копируя мой обеспокоенный голос. Настолько умело, что сомнений в том, что услышал он это именно от меня, не было. Стало совсем неловко. — Тебе это было нужно тогда, это нужно тебе и сейчас. — Кейчи всем телом прильнул ко мне, губами касаясь ямочки между ключиц. А я уже плохо понимал, где я нахожусь. — Не бойся, это совсем легкий наркотик, никакого привыкания.       — Я не хочу… — пробормотал я, давясь собственным языком, потому что возбуждение внезапно стало нестерпимым.       — Хо-о-очешь, — пропел Кейчи и потерся своим пахом о мой. — Уже хочешь. А я не считаю нужным тебе отказывать. — Он нахмуренно посмотрел на почти неподвижного меня, стараясь понять, возымели ли его действия должный эффект. Кейчи прицокнул языком: — Однако в этот раз дозу придется увеличить...       Он привстал, доставая из валяющихся около нас джинсов маленький пакетик с каким-то белым порошком, высыпая его себе на язык, после чего потянул меня снова на себя, увлекая ещё более диким, чем до этого, поцелуем.       Это был горький поцелуй, и я молил, чтобы наутро я не вспомнил ничего. Ни того, как я словно похотливое животное приподнял его, вбирая его член в рот, с силой сжимая упругие ягодицы. Ни того, как, перехватив инициативу, он сам насадился на мою плоть, прогибаясь в спине. Как он откинулся, упираясь ладонями в кровать позади себя, и скакал на мне, принимая под столь чувствительным для обоих углом, что мозг просто отказывался мыслить здраво. Мы стонали, рычали, как пара диких зверей, царапались, поцелуи были сродни укусам, оставляющим привкус крови на языке... И вот в голове что-то оглушительно щелкнуло, всё тело пронзило страшнейшей судорогой, а воздух со свистом покинул легкие. Красная вспышка перед глазами, резкая боль, обручем стянувшая грудь — и я провалился в липкую черноту. Тацуми Соичи       Первым, что я отметил для себя в квартире Ёсиды, было невероятно простое убранство комнат, в которых, несмотря на это, был идеальный порядок. Каждая вещь была на своем месте, хотя при загруженности профессора я и представить не мог, где он находит время на уборку.       — Понравилось моё скромное жилище? — Я даже вздрогнул, когда за моим плечом раздался голос Тоширо. — Располагайся пока, где тебе удобнее, а я пока найду, чем перекусить и что выпить. На свой вкус, ты ведь не возражаешь?       И снова огромный поток слов. Вздохнув, я дернул плечом.       — Уютно, — старался говорить нарочито спокойно, хотя несколько нервничал, находясь в чужой квартире на ночь глядя, — не возражаю.       Пройдя в гостиную, я примостился на диван, не зная, куда деть руки. В итоге, вопреки своему же поведению, достал телефон и бездумно стал перебирать контакты в телефоне. Когда я в пятый раз скрипнул зубами на фамилии «Моринага», передо мной на стеклянный столик со звоном опустились две стопки и бутылка саке. Насколько я мог судить, пусть я и не эксперт в алкоголе, мне предлагали отведать довольно дорогой сорт, который я бы себе не смог позволить ещё очень долго. Я несколько недоверчиво изогнул бровь. Усмехнувшись, Ёсида сел прямо напротив меня на пол, от чего мне стало неуютно. Я по привычке нахмурился и поерзал на диване, будто его сидение внезапно стало мне ужасно неудобным. Уже было подумывал сказать, что не подобает подчиненному возвышаться над начальством, как Тоширо усмехнулся и прервал затянувшееся молчание:       — У себя дома я обычно предпочитаю просто сидеть на полу, мне так удобнее, — мягко произнес он, снова читая меня как открытую книгу. — Но ты можешь сидеть на диване, всё же, ты мой гость.       — Просто это несколько… — начал было я, но профессор снова прервал меня, поднимая ладонь в предупреждающем жесте:       — Тацуми-кун, я понимаю, что ты не в меру скромный молодой человек, но давай за пределами университета мы будем просто… — Он на мгновение задумался, а после с лукавой улыбкой, которая мне совсем не понравилась, посмотрел прямо мне в глаза: — Давай так, вне стен универа мы — хорошие друзья. Без излишних формальностей и прочего. Можешь даже называть меня просто Тоширо.       — Обойдусь, — довольно резко откликнулся я.       Дело было не в том, что мне был неприятен Ёсида, просто мне не нравились его попытки слишком сблизиться со мной. В конце концов, я был убежденным мизантропом, а доверять людям, особенно после… В общем, с доверием обстояло ещё хуже, чем с простым общением в нерабочей обстановке.       — Ты такой бука, Соичи, — пробубнил с всё той же улыбкой Тоширо, однако, стоило моим кулакам сжаться, как ту же покачал головой и открыл бутылку, разливая по стопкам саке.       Взяв свою и дождавшись от меня того же, поднял стопку, салютуя:       — За успешное окончание проекта и за скорое начало нового, надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. Кампай! — и одним махом выпил.       Мой ответ был несколько вялым, потому что я уже начинал сомневаться в том, что идея прийти сюда была хорошей. Но, раз я уже здесь, то…

***

      — Вот скажи мне, Соичи-кун, — уже полностью игнорируя мои возмущения от подобного обращения, произнес изрядно захмелевший Ёсида, — вот ты такой талантливый, симпатичный мужчина, а ещё не женат. Неужто не нашлось никого, с кем ты бы хотел разделить свою жизнь?       Этот вопрос я слышал сегодня уже третий раз, причем каждый раз в разной степени опьянения. Поначалу отзывался резким «Не интересует!», второй раз было «Не ваше дело!» и вот теперь я стукнул стопкой о столешницу и со злостью посмотрел в глаза профессора, чувствуя, что даже в очках сфокусировать взгляд на нем я могу с большим трудом.       — Вот чего ты привязался? – язык слегка заплетался, потому что из еды у «заботливого» хозяина квартиры не оказалось почти ничего, кроме овощей, которые мигом были порезаны в нехитрый салат. — Ну не до того мне было. Учеба, потом аспирантура. Потом Мор… мои брат с сестрой, которых нужно было воспитывать. Ну когда мне думать было о женитьбе или вообще хоть каких-то…       — То есть, ты девственник? — не дав мне договорить, перебил меня Ёсида.       Воздух с хрипом вышел из легких.       — Какое… — Прокашлялся. — Какое тебе…       — Человек не должен быть одиноким, Соичи-кун, — он снова налил саке и подтолкнул мне стопку, — даже такой замкнутый, как ты.       — Мне никто не нужен, — я начинал злиться снова. — Ни любовь, ни дружба мне не нужны. Люди — лживые существа, им не стоит верить. Особенно сейчас, когда кругом столько разврата, всех этих гомиков и прочих извращенцев… — Поняв, что сболтнул лишнего, я быстро выпил саке и добавил: — Все предают и бросают, поэтому намного проще не подпускать никого к себе. — Я стал подниматься, поправляя одежду. – Думаю, уже поздно, и тебе нужно отдыхать. — Взял со стола телефон и стал набирать номер такси. — Спасибо за гостеприимство, было неплохо. — Сам же уже двинулся в сторону прихожей, стараясь натянуть пиджак, параллельно зажав телефон между ухом и плечом.       Впрочем, телефон у меня выхватили, как и так и не надетый ещё пиджак. Тоширо одним движением нажал «отбой» и хмуро посмотрел мне в глаза.       — Прости, что поднял неприятную для тебя тему снова, — его голос был пронизан искренним сожалением, что было странно после всех подколок и шуточек. — Тебе не нужно так спешно уходить, переночуешь здесь, я постелю в гостевой комнате. — Он подал мне отключенный телефон и аккуратно свернул пиджак.       Он стоял передо мной, переминаясь словно школьник у доски, но взгляд был пристальным и каким-то… просящим, что ли. Не знаю, то ли алкоголь так подействовал, то ли Ёсида разжалобил меня своими щенячьими глазками, но я нехотя кивнул.       — Но у меня одно условие, — я достал из куртки пачку сигарет и зажигалку.       — Балкон в твоем распоряжении, — снова улыбаясь, отозвался Тоширо.