Осень

      Ёсида мог бы показаться приятным собеседником, если бы понял, что малейший намек на личные темы — и Тацуми похватает свои вещи и сбежит из его дома. Разумеется, это в планы расчетливого ученого не входило, поэтому он сидел и терпеливо ждал, когда Соичи надоест травить себя никотином, стоя в ночной прохладе.       Сам же курильщик вернулся в комнату лишь спустя добрых двадцать минут, при этом стараясь лишний раз не приближаться к Тоширо и не раздражать того запахом сигарет, на деле же больше опасаясь самого профессора.       — Тацуми-кун, — наконец, первым не выдержал Ёсида. — Я не кусаюсь, так что хватит ходить вокруг, не ври, что тебя интересует убранство моей квартиры — ты уже и так всё здесь рассмотрел.       Мужчина явно подкалывал своего гостя, но Тацуми сарказм проигнорировал, однако на диван всё же сел, продолжая теребить в руках зажигалку, хмуря брови и волком глядя на хозяина апартаментов.       Но Тоширо был предусмотрителен: две стопки тут же наполнились саке, и Соичи заметно расслабился, а «вечеринка» продолжилась и затянулась до поздней ночи, причем помнящий пугливость ассистента Ёсида намеренно ненаучных тем не поднимал, а когда они закончились, то решил разбавить их общение обсуждением хорошего алкоголя. Оказалось, что профессор был не просто любителем крепко выпить, но ещё и не пьянел ни от чего, кроме пива, которое обходил стороной. Тацуми же подобным похвастать оказался не способен, так что, когда Тоширо примостился рядом в вопиющей близости от молодого ученого, тот лишь слегка занервничал и тут же достал телефон, словно ища поддержки в крохотном устройстве, не осознавая, что кроме такси и позвонить-то некому. Настроение сползло вниз, а сам Тацуми отполз подальше от Ёсиды.       — Со… убери телефон, а? — произнес профессор у самого уха Соичи, который уже полностью ушел в свои мысли, листая контакты с отсутствующим видом, замирая лишь на одном, уже, наверное, давно неактивном номере. — И кто этот Моринага? — прочитал во время очередной паузы Тоширо, нахмурившись ненадолго и с трудом вернув мягкую, чуть лукавую улыбку.       — Не лезь не в свое дело, я уже тебе это говорил! — зарычал Соичи, но спустя мгновение в светло-карих глазах словно что-то потухло, плечи поникли. И вместо ядовитых слов вырвалось почти растерянно: — Мой бывший… эм… кохай…       Заминка мимо ушей Тоширо не прошла, и тот скептически выгнул бровь.       — Вот как? — улыбка стала мрачной, недоброй. — Тогда откуда такая тоска в глазах? Или вы были очень близки? — акцент был поставлен на последнее слово.       — А? — Со будто очнулся ото сна, поэтому не сразу сообразил, что говорит. — Он особенный.       Забрать назад вырвавшееся слово уже невозможно, поэтому Тацуми только ужаснулся и прикусил язык, чтобы не сорвалось ничего больше. Пора было убираться отсюда, пока дотошный профессор не полез глубже. Погруженный в поиск выхода из сложившейся неловкой ситуации Тацуми пропустил момент, когда губы Ёсиды накрыли его собственные в мягком поцелуе. Просто касание, но для Соичи оно было подобно удару разрядом тока. Удар кулака пришелся профессору в скулу, отчего того повело в бок, а воспользовавшийся этим Тацуми уже схватил со стола пустую бутылку из-под саке, собираясь разбить её о край стола, но остановился и тяжело задышал, широко раскрыв уже не злые, а испуганные глаза.       Кольнуло. Ностальгией. И Со не сразу осознал, что уже безоружен — бутылку из рук забрали, а его самого сгребли крепкие руки.       — Пусти, грёбанный извращенец!!! — рявкнул Тацуми, рванувшись из чужих объятий вполне успешно, но, развернувшись, вновь оказался прижат к груди Тоширо. — Я думал, ты нормальный! — почти простонал от разочарования и точным ударом в пах вывел профессора из равновесия, и пока тот не мог разогнуться от боли, взял пиджак и выскочил в коридор, влетел в туфли, сминая задники, одновременно дергая с вешалки куртку с такой силой, что петелька на одежде оторвалась.       Тацуми трясло, пальцы не сразу смогли набрать номер такси, а по пути к остановке Соичи то и дело утирал губы рукавом, отгоняя тошноту и отвращение. Домой он добрался совершенно трезвым, пусть и полностью разбитым, быстро сорвал с себя одежду и заперся в ванной, надеясь горячей водой смыть с себя разочарование.       Поцелуй был мерзким. Чужим. Просто не с тем…       И осознание этого так ударило по измученным разлукой нервам, что Соичи попросту сполз на пол душевой и вцепился руками в волосы, взвыв от того, насколько его сломал Моринага и насколько он сам себя загнал ненужными переживаниями и мыслями.       — Проклятье… черт… — срывающимся шепотом выдавил Тацуми.       И на щеках вода, а не слезы. Никак не они.

***

      Очнулся Моринага в своей комнате от жуткой ломоты во всем теле. Горло саднило, во рту было сухо, а в голове с внезапной ясностью всплывали картинки ночного рандеву.       — Очнулся, слава богам, — облегченно выдохнули совсем рядом, и Тецухиро повернулся в сторону от уже знакомого голоса, но крепкая рука прижала к постели, и над брюнетом нависло лицо того, кто назвался Кейчи.       — Убирайся, — прорычал Моринага и попытался оттолкнуть юношу, но тот оказался неожиданно силен.       — Прости, — без сожаления в глазах пожал плечами гость, но голос его звучал убедительно. — Кто же знал, что ты такой хилый по части наркотиков. Обещаю, больше подобной гадости тебе не дам. Ты напугал меня, Тецу. Двое суток в отключке — подобного даже со мной не случалось.       — Двое?..       — Спокойно, — Кейчи мгновенно слетел с постели (кстати, полностью одетый) и поднял руки в примирительном жесте. — Я уйду, как только буду уверен, что ты в порядке и не собираешься на меня заявить.       — Вали, — отмахнулся Тецухиро и откинулся обратно на постель. — И если принесешь мне воды, то, так и быть, разойдемся миром.       — Вот так и думал, что ты лапочка, — просиял паренек, заправляя длинную прядь за ухо и убегая на кухню, чтобы вскоре поставить бутылку минеральной воды на тумбочку у кровати. — Теперь мы в расчете? Ты не сердись, но…       — В расчете, исчезни, — устало и слишком агрессивно даже для себя прервал его Мори, и Кейчи ждать себя не заставил, покидая его дом.       И только выйдя к вечеру на кухню, Тецу заметил на холодильнике небольшую записку с номером телефона:        «Позвони, как простишь...»