Судьбоносное похищение

Сол Риваролла стояла, капризно топая ножкой, и хныкала: — Белен, ну помоги мне! — Господи! — раздражалась Пачеко, — ну, чего ты мучаешься? Выйди на улицу, свистни, вокруг тебя тут же соберётся куча парней, из них и выберешь нужного! — Но мне не нужен абы кто! Мне нужен парень, умеющий показывать себя перед фотокамерой! — Бустаманте попроси! Его морда просто создана для этого. — В том-то и дело! Она у него слишком смазливая! А мне нужен простачок, я же говорила! Белен! — хныкала Риваролла, — это вопрос жизни и смерти! Если я не найду партнёра для съёмок, мне ни видать себя на обложке этого журнала, и моя карьера модели, опять застопорится! — Ты же неописуемая красавица, — не удержалась от язвительности Белен, — с твоей внешностью, тебя в любом модельном агенстве с распростёртыми объятиями примут! — голос Пачеко звучал более ехидно и насмешливо, но Сол этого не заметила. Риваролла заинтересованно смотрела куда-то вдаль коридора, где Гвидо отшила уже третья по счёту девчонка. Гвидосик крикнул вслед девице что-то вроде: «ты не представляешь, какого шикарного мужчину теряешь, детка», и с невозмутимым лицом вновь двинулся «на охоту». — Я его нашла! — довольно выдохнула Сол, — я нашла того, кто сделает меня звездой! — Лассен? — ухмыльнулась Белен, потом задумалась, и проговорила: — А вообще, он не плохо на эту фотосессию подходит. Вот только, когда узнает, какая дана ему роль, то вряд ли согласится. — Мне невозможно отказать! — самоуверенно фыркнула Сол, — ну, а о том, какова его роль в фотосессии — ему знать не обязательно! Крашеная блондинка, виляя бёдрами, с кокетливым лицом двинулась в сторону Гвидосика, который с видом альфа самца взглядом выискивал жертву. Белен смотрела подруге вслед, потом ухмыльнулась, с мыслью: «значит, отказать всё-таки тебе возможно, раз ты опасаешься говорить правду!». Риваролла кокетничала, флиртовала с Гвидо, и сюсюкала о том, что его внешность просто создана для фотокамеры. Проще говоря, Гвидосик даст фору всем мужчинам моделям, и его лицо на обложке известного журнала будет началом его звёздной модельной карьеры. Лассен от таких слов плыл с каждой минутой всё больше, а его улыбка делалась всё горделивее и самодовольней. И естественно, от предложения сняться на обложку модного журнала, он не смог отказаться. Марисса сидела всё на той же кушетке, не обращая внимания на то, как неподалёку в стороне хитрая Сол окучивает наивного Гвидосика. Сейчас рыжая сидела уже одна, поскольку отправила Пабло повидаться с друзьями. Блондинчик долго упирался, говоря, что для него сейчас важнее любимая и её состояние, но бестия заверила сыночка мэра, что с ней всё в порядке, ведь на Диего ей всегда было плевать с высокой колокольни. Последние слова взбодрили Пабло Бустаманте, он крепко поцеловал любимую, сказал, что надолго с дружками не задержится, и удалился. Сразу после его ухода, в коридоре появился Гвидо, с коим блондинчику не удалось столкнуться, и коего не заметила и Марисса. Рыжая просто сидела с лёгкой, какой-то мечтательной улыбкой, и думала о том, что зря она отправила своего любимого на посиделки с друзьями, ведь не прошло и минуты после его ухода, а она уже скучает. Сладкие воспоминания о совместном проживании с сыночком мэра, нарушил голос Лухан. — Привет, — проговорила шатенка, присаживаясь рядом с рыжей подругой, — слышала, ты вернулась. Думала, ищешь меня, специально в комнате сидела, чтобы не разминуться нам с тобой, но, видимо, проведённое время со старой подружкой, у тебя отбило память о том, что есть и новые подруги в твоей жизни. — С каждым последующим словом голос Лухи становился всё обиженней. Марисса мягко усмехнулась, забавляясь ревностью Линарес, потом втянула воздух и начала говорить: — Слушай, Лухан, тут такое дело… Лухи внимательно слушала рыжую, в лице особо не меняясь, но закатывала глаза, когда дочурка модели пела о том, как сыночек мэра изменился, каким он стал заботливым, умным, сообразительным, внимательным… Девчонки были увлечены разговором, и не заметили, как к ним подошла Виктория Пас. Вико облокотилась об угол стены, и с невозмутимым лицом слушала рассказ Мариссы. Когда бестия закончила, Лухан прищурилась, и протянула: — И это всё? Больше ничего не хочешь мне рассказать? Рыжая спокойно пожала плечами и честно ответила: — Нет. Лухи неуверенно открыла рот, но её опередила Виктория: — А вот если бы у меня был секс с Пабло Бустаманте, мне было бы, что рассказать подругам. — Невозмутимо заявила брюнетка, разглядывая свои ногти, покрытые чёрным лаком. — Что? — взвигнула Спиритто, подскакивая с кушетки, и поворачиваясь к Вико. — Что ты несёшь? С чего вообще взяла?! — Да так, услышала, — спокойно ответила Виктория, пожав плечами. — Проходила мимо комнат ребят, там Диего с негодованием жаловался Рокко, что ты всё это время наставляла ему рога, прыгая в койку Бустаманте. — Вот ублюдок! — ошарашено выдохнула Марисса, — ещё и недоволен чем-то, и меня винит! Хотя, — улыбнулась бестия, — пусть думает, как хочет! Так я меньше буду выглядеть дурой… — Марисса, что происходит? — тихо спросила Лухан, — я тоже краем уха слышала о том, что ты наставила Урколле рога с Пабло, поэтому и поинтересовалась, не хочешь ли ты ещё мне кое-чего рассказать. Так в чём дело? Что там с Диего? — Тебе я всё потом объясню! — с улыбкой сказала Марисса, и снова повернулась к Пас. — А ты меньше верь всему, что слышишь. И, кстати, — вдруг напала на рыжую ребячество, — в прошлом году, в спортзале, ты не правильно всё поняла. У Пабло тогда даже эрекции не было! — по-детски хвастливо лыбилась бестия. Вико на секунду задумалась, потом вспомнила ситуацию, и вскинула брови. — Это он тебе сказал? — протянула брюнетка. — Да! — гордо вскинула голову дочурка модели, — и я ему верю. — То есть, — уточняла Виктория, — Пабло тебе честно признался в том, что после страстных тогда поцелуев и жарких ласк, у него не возникло сексуального возбуждения? — Да! — сияла рыжая. Пас опять вскинула брови, на этот раз удивлённо, потом хмыкнула: — Нашли, чем гордиться! — внезапно лицо Виктории сделалось жалостливым. Она положила Мариссе руку на плечо, и с сожалением сказала: — Сочувствую. Хотя, мужская импотенция в шестнадцать ещё излечима. Своди своего супермена к врачу, пока не поздно. Вико развернулась, и стала удаляться, Марисса с отвисшей челюстью смотрела ей вслед, а за её спиной слышались сдавленные смешки Линарес сидящей на кушетке. Бестия слегка пришла в себя, она повернулась к сгибающейся от смеха Лухан, и, указывая в ту сторону, куда удалилась Пас, задыхаясь возмущением, заговорила: — Она… Она не так меня поняла! Я… Я не то имела в виду! Я просто хотела сказать ей, что не каждого она способна соблазнить… Лухан! — имя подруги Марисса уже злобно прошипела, поскольку та теперь не давила смешки, а хохотала в голос. Услышав грозный голос подруги, Лухи быстро прекратила смеяться и сделала серьёзное лицо. — Забудь о ней! — махнула Лухан рукой. — Пошли, расскажешь мне лучше о Диего. Девчонки двинулись в сторону своих комнат, на ходу разговаривая практически шёпотом, а то даже у стен этого колледжа есть уши. Пабло сидел в кафе, весело общаясь с Томасом Эскуррой. Блондинчик уже успел рассказать другу, чем обернулось похищение Мариссы Пиа Спиритто, и сейчас они просто болтали о всякой ерунде. В кафе зашёл Гвидо, он надменным взглядом оглядел присутствующих, потом какой-то непонятной походкой двинулся к друзьям, и, приблизившись к их столику, брутальным голосом произнёс: — Привет, не модели! С лиц Томаса и Пабло сошли непринуждённые улыбки, они переглянулись, потом оглядели Лассена с головы до ног, и Пабло поинтересовался: — Ты рубашку у Коллучи одолжил? — Нет. С чего бы мне одалживать девчачьи шмотки? — А с чего бы тебе их носить? — ухмыльнулся Томас. — Какого хрена ты нацепил на себя розовую рубашку? Выглядишь, как… эээ… — Она не розовая! — вздёрнул Гвидос стоячий воротник своей рубахи, — она цвета вечернего заката! Цвета щёк молодой прелестницы, ну, или просто цвета лосося… — Сравнение с вечерним закатом мне больше нравится, — оборвал его блондин. — Ну, и по какому случаю такое одеяние? Гвидос уселся на стул, вальяжно закинул ногу на ногу, и с самодовольным лицом стал рассказывать о том, что у него скоро съёмки на обложку модного журнала, после чего, он станет всемирно известным мужчиной моделью. Сниматься он будет с конфеткой Ривароллой, собственно, последняя ему и открыла глаза на его шикарную модельную внешность. Ну, а рубашки цвета «вечернего заката» предпочитают многие из тех мужчин, чьи лица мелькают на обложках модных журналов. Вот Лассен и вживается, так сказать, в роль. Бустаманте и Эскурра вновь переглянулись, потом с опаской стали вещать о том, что это очень подозрительно. Сол никогда не приглашала однокурсников на совместную съёмку, предпочитала профессиональных для этого парней, а мужскую половину обитателей колледжа считала «недостойными» этой профессии. Ребята намекали Гвидосику, что в её предложении есть какой-то подвох, но Гвидо лишь отмахивался, говоря о том, что они ему просто завидуют, ведь им стать моделями не светит. Бустаманте с Эскурра закатывали глаза, потом Пабло встал со стула, и сказал: — Ладно, делай, как знаешь. Я пошёл свою любимую найду, жутко по ней соскучился. Блондин стал быстрым шагом направляться к двери, Лассен расширенными глазами смотрел ему в спину, потом перевёл недоумённый взгляд на Томаса. Томми втянул воздух и начал рассказ под названием: «Примирение папенькиного сынка и сумасшедшей оторвы». Блондинчик уже собирался подниматься вверх по лестнице, проскользнуть на женскую половину, как услышал за спиной голос отца. Пабло обернулся, и с траурным лицом спустился обратно для беседы с папашей. Марисса с огромным трудом отлепила от себя причитающую мамочку, и в отличном настроении вышла из своей комнаты, а Соня отправилась в комнату Мии. Рыжая вприпрыжку поскакала в холл. Допрыгав до лестницы, бестия остановилась и стала вслушиваться в разговор. — Пабло! — восклицал Серхио, — я же просил быть поэкономней! Как можно было за пару дней прокутить столько денег? Ты что, по дорогим борделям, что ли шлялся?! — выпалил мэр и тут же захлопнул рот, но сынок уже уловил фразы. — Откуда ты знаешь, за сколько времени и какую сумму можно прокутить в дорогих борделях? — прищурился блондин. — Забудь! — отмахнулся Серхио, — это я так ляпнул. И всё-таки! — снова возмутился старший Бустаманте, — на что ты потратил столько денег?! Блондинчик не успел ответить, подскочила Марисса и затараторила: — Господин мэр, не ругайте его! Это всё я виновата! Мы с вашим сыном помирились, а у меня огромные финансовые запросы! Пабло, как джентльмен, выполнял капризы своей девушки. Если Вам так важны эти деньги, я всё верну, только не лишайте его финансового содержания! Серхио оглядел парочку, и вроде слегка смягчился. — Ладно, — кивнул он. — Раз так, то другое дело. Возвращать ничего не надо, но и Пабло должен понимать, что капризы любимой женщины нужно выполнять в меру, а не позволять окончательно загонять себя под каблук. Поэтому, финансового содержания он всё равно лишается, но лишь на неделю. Удачи вам. — Завершил Серхио и молча двинулся в кабинет директора. Марисса повернулась к Пабло, и виновато буркнула: — Прости. О! — тут же возбудилась она, — я знаю, что делать! Давай, скажем твоему папаше, что я отказалась от сопредседательства, и предоставила всю власть тебе, любимому. Тогда он решит, что ты окончательно меня охмурил, я у тебя в кулаке, и не такой уж ты и подкаблучник! С гордостью за сынулю он отсыпет тебе снова зелёных, ну, а если понадобится, я действительно откажусь возглавлять ученический совет! Блондинчик нежно улыбнулся, и мягко сказал: — Ну, что за глупости? Не нужно ничего сочинять и от чего-то отказываться. Проживу я без денег. И потом, ты ведь не совсем мой счёт обнулила. На два-три дня мне ещё хватит. — А потом? — бурчала бестия, — ещё дня четыре без копейки будешь сидеть. Ну, раз уж ты по моей вине лишился финансов, то теперь спонсировать тебя буду я… — Вот ещё! Не переживай ты так, — блондин притянул рыжую к себе, и, утыкаясь ей в макушку, продолжил: — Не волнуйся ты за моё безденежье. Дня четыре я точно протяну. Пойдём лучше, скажем Мии с Ману, что нам предстоит ещё одна репетиция, только теперь уже не на всякий случай, а серьёзно. Ведь ты после выходки Урколлы, не оставишь его в группе, правда? — он слегка отстранился от неё, и с надеждой заглянул в карие глаза. — Конечно, нет! — воскликнула бестия, потом опустила голову и проговорила: — Вообще-то, я и так собиралась его выгнать, ещё не зная о том, что он меня обманывал. Хотела сделать тебе сюрприз, но сам помнишь, какое выдалось утро. — Ну, всё, что ни делается — всё к лучшему. И, заверяю, твой сюрприз бы мне безумно понравился. Ну, что? К Мии с Мануэлем? — Да! — засияла рыжая улыбкой. Парочка смачно чмокнулась в губы, и отправилась на поиски партнёров по группе. По дороге Марисса рассказала Пабло о взбешённом Диего, который всем говорит, что она ходила от него налево. Но это даже к лучшему, что Урколла принял её слова всерьёз, и ему от этого плохо. К тому же, в ближайшее время всё равно все узнают, а может, уже узнали, что и он делал из рыжей бестии рогатую дурочку, так что последняя не злится на Диего за его грязный язык. Также Марисса рассказала Пабло о разговоре с Викторией Пас, о том, что одноклеточная брюнетка не правильно её поняла, и если Паблито вдруг услышит о себе слухи, подобные тем, что ходили после видеофильма, то пусть он шибко не обижается на любимую, и знает, что она сделала это не специально. Пабло остановился, взглянул на Мариссу, и вдруг громко расхохотался. Рыжая недоумённо на него смотрела, блондинчик слегка унял смех, и поинтересовался: — Зачем ты сказала об этом Виктории? — Не знаю, — опустила Марисса голову, — наверное, немного хотела принизить её самооценку. Они с Мией вечно считали себя самыми красивыми на нашем курсе. Ну, типа, высокие, стройные, грудастые, способные любого соблазнить. А я таким способом решила малость ослабить высокое мнение Виктории о своей внешности… Пабло с умилением смотрел на макушку любимой, потом поднял её лицо, и, с безумной нежностью заглядывая в карие глаза, проговорил: — Ты ещё такой ребёнок. Невинный взгляд Мариссы стал принимать раздражение. Умные все стали! Взрослые! Да, она иногда немного по-детски мыслит, имеет какие-то комплексы, совершает необдуманные глупые поступки, но это не значит, что она ещё дитё! Она быстро соображает, и вообще очень мозговита для своих лет, чем остальных обитателей данного колледжа Господь не наградил. Блондин смотрел, как лицо бестии принимает гневное выражение, он быстро поцеловал её, заставив забыть его последние слова, и проговорил, что не нужно тянуть с поисками Коллучи и Агирре. Рыжая после поцелуя забыла обо всём на свете, и покорно двинулась за любимым. Благотворительный концерт обещал быть оглушительно успешным. Марисса нервно выглядывала из-за кулис в густо набитый людьми зал, и тревожным голосом жаловалась матери на свой страх по поводу того, вдруг что-то пойдёт не так. Мало ли, оборудование откажет, микрофоны сломаются, или освещение плохое, и солистов группы будет плохо видно. После последних слов дочурки, Соня заверила ту, что её очаровательные глаза излучают столько тепла и света, что этого освещения хватит с лихвой не только на зал, но и за пределы этого здания. Марисса крепко, с благодарностью обняла мать, а через пару минут появился сын мэра. Соня удалилась в зал, а блондинчик протянул Мариссе пышный букет цветов, и сказал: — Я пополнил ряды твоих фанатов. — Но я же ещё ничего не спела, — улыбалась Марисса. — Ну и что. Я, как самый преданный фанат, наперёд знаю, что это будет великолепно. Рыжая засияла, взяв в руки букет, потом оглядела последний, и протянула: — Розы? Я думала, ты предпочитаешь дарить девушкам лилии или орхидеи нежного цвета. — Такие цветочки подходят только курицам типа Сол, — улыбаясь, процитировал он слова бестии, сказанные не так давно. — А к твоему характеру и внешности подходят лишь розы. Это я давно понял, поэтому мой выбор и пал именно на эти цветы, ещё во времена моего заложничества в своей же квартире. Марисса довольно заулыбалась, потом обвила руками его шею, при этом цветов из рук не выпуская. Ребята горячо целовались, сквозь поцелуи захлёбывающимся голосом разговаривая о том, что помещение, в коем они находятся, на удивление пусто, да и Миа с Мануэлем куда-то запропастились. О том, что зал забит людьми под завязку, и они, возможно, выручат за этот концерт намного больше, чем рассчитывалось. Когда Марисса закинула свои ноги на его бёдра, и крепче ими прислонила его к себе, блондинчика хорошенько пронзило током, он протяжно промычал, и стал целовать её с ещё большей страстью, прижав к стене, а разговор естественно прекратился. Пабло поглаживал её изгибы, кои не прикрывала коротенькая кофточка, смещал ладони на поясницу, а поцелуи к шее. Букет выпал из рук бестии, и она ответно стала проявлять страсть не только в поцелуях, но и в действиях руками. Марисса с удовольствием гладила под рубашкой спину Пабло, поддавая свою шею ласкам. Оба понимали, что распаляются не вовремя, но рыжая хоть была уверенна, что сможет взять себя в руки и остановиться, когда придёт время выходить на сцену, а вот блондинчик просто тонул в удовольствии и ни о чём особо больше не задумывался. Шумное дыхание, томные вздохи, блуждающие руки обоих по телу друг друга, расстёгнутая рубашка Пабло, избавленная от кофточки Марисса… Блондин расстегнул ей лифчик, и, не снимая его, положил обе ладони ей на груди, рыжая звучно и с удовольствием выдохнула, а Пабло протяжно простонал ей на ухо её имя. Дыхание Мариссы перехватило совсем, в ответ она смогла лишь что-то сипло проскулить, в горле пересохло, но это «скуление» было настолько томным и призывным, что Паблито окончательно убедился в том, что они оба хотят одного и того же. Блондинчик уже хотел было прошептать о том, что судя по всему, им придётся немного задержать свой выход на сцену и доставить фанатам некое неудобство, а так же, не помешало бы найти более укромный уголок, но тут вдруг послышалось покашливание, потом оклик: — Эй! — Бустаманте и Спиритто, не выпуская друг друга из объятий, устремили взгляд на звук. — Вы не забыли, что у нас выступление, благодаря которому, мы должны накормить всех голодных? — С невозмутимым лицом спросила Миита. Бестия взглянула на часы, висящие на стене, и, стараясь унять вздохи, пролепетала: — До него ещё пять минут. — Это ничего не меняет, — сказал стоящий рядом с Мией Мануэль. — Я бы не рекомендовал вам дальше увлекаться своим занятием, если только Пабло не скорострел. Вот тогда вы успеете за пять минут. Миита захихикала, а блондинчик раздражённо сжал губы, медленно ослабляя объятия, и не сводя недружелюбного взгляда с мексиканского шутника. А последний с довольной рожей заявил: — Давайте, приводите себя в порядок. А то ваши причёски выглядят так, будто вы на электрическом стуле посидели. Да и вообще, видок у вас неважный. — И скажите «спасибо», — добавила Миа, уводя за собой любимого, — что вас застукали именно мы, а не Соня. Когда мы сюда направлялись, Соня тоже собиралась, чтобы подбодрить дочурку перед самым выходом на сцену. — Похоже, Марисса и так уже хорошенько подбодрена, — заржал Мануэль, а потом и Барби. Растрёпанные Марисса с Пабло растерянно смотрели в спины удаляющихся и хохочущих Коллучи и Агирре, потом взглянули друг на друга. Карие глаза резко округлились, и девушка в ужасе воскликнула: — Чёрт! Мама сейчас появится! Рыжая мгновенно подобрала с пола свою кофту, и исчезла в той стороне, где расположены помещения, в коих солисты могут приводить себя в порядок. А Пабло проводил её влюблённым взглядом и с блаженной улыбкой на лице, попутно застёгивая рубашку. Концерт проходил великолепно, если не считать того, что Пабло не сводил с Мариссы взгляд. Бестия тоже на него поглядывала и мягко улыбалась, но при исполнении песни «Sera De Dios», взгляд блондинчика стал настолько недвусмысленным, что рыжая густо покраснела, и слегка сбилась с ритма. В итоге, Марисса решила просто не смотреть на любимого, иначе от его взора она почувствует себя полностью обнажённой, а это очень нехорошо скажется на дальнейшем её вокале. Ведь согласитесь, когда уверенно считаешь, что находишься перед миллионами глаз в чём мать родила, то душевно и равномерно петь как-то затруднительно, поскольку одолевает не просто смущение, а сильный стыд. Когда концерт был окончен, солистки группы, и ещё несколько людей оглядывали так называемый «гонорар». Рыжая радостно визжала, вешаясь на шее у довольной матери, Миа восторженно хлопала в ладоши, так же визжа. А Мануэль и Пабло сидели не так далеко от этой компании, и удовлетворённо смотрели на благотворительный груз. Потом Пабло перевёл взгляд на Мариссу, его улыбка сменилась. Ману смотрел на сына мэра пару минут, потом хитро протянул: — Чего это ты такой блаженный? — Да так, — ответил Пабло, не отводя взгляда от счастливой любимой. — Да ладно, мне ты можешь рассказать. Причина блаженства — бурная страсть перед выступлением, а потом последующее «виртуальное» соитие с рыжей бестией на сцене? Я прав? С лица блондина сошла улыбка, он округлил глаза и медленно повернулся к мексиканцу. — Не уверен, что понял тебя, — проговорил сын мэра. — А вот тебя зато, многие в зале поняли. Пабло, да ты же практически весь концерт Мариссу глазами раздевал. А при песне Рокко, так вообще её взглядом изнасиловал. — Издевательски лыбился Ману. Пабло нервно хихикнул, и произнёс: — Агирре, что ты несёшь? — Ой, да ладно! — сморщился Мануэль. — Спиритто всё выступление яркой краской пылала. И, кстати, не одна она. Некоторые слушатели тоже краснели, глядя, как ты смотришь на нашу рыжую солистку. А некоторые даже покурить выходили. Я их понимаю. Отыметь от души девушку одним лишь взглядом — такое не каждому дано. Ты уникум, Бустаманте. Я, честно признаться, сам закурить захотел, а то ведь, глядя на тебя, создавалось впечатление, что смотрю шикарную порнушку… А чего ты на меня так смотришь? Ну, скажи ещё, что я не прав! Скажи: разве ты мысленно не занимался с Мариссой любовью, пока разливал свой сладкий голос по сцене? — веселился ацтекский гадёныш. Пабло дышал всё тяжелее и злобнее, а выражение лица мексиканца делалось всё более насмешливым. Потом Пабло устало вздохнул, раздражённо провёл рукой по лицу, и вполне спокойным и дружелюбным голосом осведомился: — Слушай, я когда-нибудь говорил тебе, что ненавижу тебя? Агирре задумался, и спустя минуту отрицательно качнул головой. — Нет. Даже в начале прошлого года, когда мы терпеть друг друга не могли, ты не упоминал о своей ненависти ко мне. — Так вот, — не менял спокойного дружественного тона Пабло. — Я тебя не выношу, Агирре, — хлопнул блондин мексиканцу руку на плечо. — Ты меня жутко бесишь и раздражаешь своей прямотой, чувак. Но поёшь очень неплохо, и именно поэтому я буду тебя терпеть. Ну, и ещё из-за Мариссы. Пабло невозмутимо улыбнулся и начал удаляться, ему в спину полетело весёлое: — Взаимно, дружище! Блондинчик двигался в ту сторону, где все с восторженными воплями радовались тому, что группе удалось собрать. Сын мэра не успел дойти до кучки тех людей, да и понять ничего не успел, как на нём повисла любимая. Он даже не заметил, откуда она выскочила, и как приблизилась к нему. — Пабло, Пабло!!! — восклицала бестия ему на ухо, — ты видел, сколько мы «напели»?! — Видел, — сказал Пабло, нежно обнимая её за талию. — Я очень рад. Не зря мы организовали этот концерт. — Да! — отлипла от него рыжая, — ещё как не зря! Столько одежды, еды и ещё всяких полезностей! Даже игрушки, подгузники, детские коляски, представляешь? Теперь те люди смогут пожить нормально, а главное — сыто! И собранного хватит штуки на три таких бедных районов, который я видела! — сияла Марисса радостью и удовлетворением. Пабло улыбнулся, глядя на неё, и сказал: — Похоже, ты счастлива. — Очень!!! — заверещала бестия, вновь повиснув на шее любимого. — Жутко, безумно! Очень-очень счастлива!!! — восклицала она, прижимая к себе блондинчика и раскачивая его в разные стороны. — А я то как счастлив, — проговорил ей на ухо Пабло, сочащимся любовью шёпотом, и, вдохнув запах её волос, от удовольствия закрыл глаза.