Судьбоносное похищение

Марисса с Пабло лежали дома у рыжей в её комнате, обсуждали концерт, и то, что сам Бог помог им в этой благотворительности, оградив от появления Серхио и от осведомлённости последнего о выступлении. Следом разговор перешёл на тему колледжа и его обитателей. Сегодня вечер субботы, а это значит, что впереди ещё один выходной, который парочка может провести вдали от школьных проблем, просто наслаждаясь обществом друг друга. Пабло крепче обнял прижавшуюся к нему Мариссу, и проговорил: — Ты знаешь, Гвидо сегодня снимается на обложку журнала. — Какого? — заинтересованно спросила бестия, взглянув на него. — Не знаю, — пожал плечами Пабло, — он не говорил названия. А может, говорил, просто я мимо ушей это пропустил. Запомнил лишь, что журнал очень популярный, молодёжный. — Ну, и как его угораздило туда попасть? — Риваролла пригласила. Они будут сниматься вместе. Марисса приподнялась, и ещё внимательнее посмотрела на любимого. — Сол, — протянула она, — не связывался бы Гвидо с ней… — настороженно сказала рыжая. — И мы с Томасом ему о том же говорили, — вздохнул блондин, — но он стоит на своём. Считает, — ухмыльнулся Пабло, — что мы ему просто завидуем. — А это не так? — с подозрением прищурилась Марисса. — Конечно, нет! — фыркнул Бустаманте. — Не знаю, как насчёт Эскурра, но мне уж точно по барабану на съёмки Гвидо. — Серьёзно? — не меняла рыжая подозревающего тона. — И тебя ничуть не задевает, что Сол пригласила на совместные съёмки Гвидо, а не тебя? — А почему меня должно это задевать? — искренне удивился блондин. — Нууу, она же твоя бывшая… И вообще, красоваться на обложках журналов, больше твоей внешности подходит… Блондинчик закатил глаза. — Марисса, — твёрдо сказал он, — во-первых, я клал на Сол даже тогда, когда мы встречались. Пусть она хоть предложение руки и сердца Гвидо сделает — мне будет плевать! Во-вторых — я терпеть не могу моду, и всё, что с ней связано. А уж лицезреть свою физиономию на печатных изданиях, и вовсе не выношу! На глянцевых — вдвойне. — Пабло задумался, и протянул: — Думаю, это заслуга отца. С детства не выносил, когда он тащил меня фоткаться с ним на какую-нибудь политическую газетёнку. С возрастом неприязнь к съёмкам становилась сильнее, и именно поэтому, я, не задумываясь бы отказался от этого, поступи это предложение хоть от Сол, хоть от самой Джессики Альба. А вот то, что ты меня ревнуешь, это очень льстит. — Неожиданным высказыванием закончил реплику блондин. — Я не ревную! — вспыхнула бестия, — с чего ты вообще это взял?! — С твоих высказываний про мою зависть по поводу того, что Сол пригласила не меня. Твой тон был таким же ревнивым, когда ты пыталась открыть мне глаза на Ривароллу, сказав, что она гуляет с другим. Помнишь? — довольно улыбалось белобрысое отродие. Рыжая прокрутила в памяти ситуацию, и возмутилась ещё больше. Марисса, хватая ртом воздух, попыталась оправдаться: — Я тогда не ревновала! Просто хотела тебя от разочарования спасти! Ты ведь, со своей нездоровой тягой к женскому полу, вечно попадаешь в идиотские ситуации, и оказываешься дураком! Вспомнить хотя бы историю с Паулой! Да что там Паула! Вернёмся к истокам. Вспомни историю с Викторией, — ехидно поджала губы Марисса, потом продолжила: — Просто мне, как сердобольному и сочувствующему человеку, не хотелось больше видеть тебя кретином, вот я и постаралась оградить тебя от очередной ошибки в виде Сол. Но я не ревновала! И сейчас не ревную! Рыжая, возмущённо дыша, смотрела на Пабло, а последний невозмутимо улыбался, потом сказал: — История с Паулой, для меня самая запоминающаяся. Ты так рьяно рвалась уберечь меня от страданий. Даже поехала за мной. Сразу было ясно, что ты меня сильно любишь. — Лыбился голубоглазый кусок. Челюсть Марисситы совсем отвисла. Да что он о себе возомнил?! — Я тебя тогда не любила! Вот ещё! Ты меня вообще на тот момент жутко бесил! Даже больше, чем при поступлении в колледж… — Это потому, что ты ревновала меня к Пауле. — Нет! Ты… Ты… Дану тебя нафиг! — обиженно закончила бестия, и отвернулась, скрестив руки на груди и надув губки. Пабло приподнялся, обнял её сзади за плечи, и нежно сказал: — Ну, чего ты дуешься? Настолько горда, что боишься признаться в том, что полюбила меня задолго до того злосчастного спора? Я, например, не боюсь. Влюбился в тебя с первого взгляда, и больше этого не перед кем и никогда скрывать не стану. В этом нет ничего плохого, гордость это никак не принижает. — По тебе не особо было заметно, что ты с первого взгляда в меня влюбился, — протянула рыжая, слегка повернув голову. — Это трусость. Боялся признаться в этом окружающим, тебе, себе, вот и вёл себя, как идиот. Изображал ненависть. Но теперь я без страха могу сказать всем, что схожу по тебе с ума второй год. Что ты — самый дорогой для меня человек, что помимо тебя, я никого не любил и никогда уже не полюблю. И что готов переступить гордость, лишь бы вернуть тебя, если вдруг опять произойдёт расставание. Тьфу, тьфу, тьфу, — испуганно сплюнул блондин, и продолжил: — В этом ничего зазорного нет. Я люблю тебя, Марисса, и готов кричать об этом на весь мир. — Серьёзно? — зашевелилась бестия, видимо, решив повернуться к нему лицом. — Серьёзнее и быть не может. Марисса повернулась, и с довольной физиономией, но неохотно сказала: — Хорошо, тогда я тоже признаюсь. Ты был прав! Я любила тебя, когда ты кувыркался со старушенцией по вызову, и ревновала, когда был с Веру и Сол. А ещё, я ревновала, когда на тебя тёлки в салоне красоты пялились, и, если честно, я до сих пор тебя ревную ко всяким бабам, кои в будущем будут строить тебе глазки! И Веру с Сол я до сих пор не выношу, хоть лично мне, они особо ничего плохого и не сделали! Короче, я тоже люблю тебя, Бустамате, как бы это прискорбно ни было признавать, с первого взгляда. — Ну, слава Богу! — улыбался блондин, — сумела слегка унять свою гордыню. — Только никому об этом не говори! Если что, то я вот только недавно в тебя по уши втрескалась, хорошо? Пабло вскинул брови, потом закатил глаза. Какая детская наивность! Можно подумать, что весь колледж действительно верил игре этой оторвы, когда та била себя кулаком в грудь, крича о том, что никогда не любила сыночка мэра, что роман с ним в прошлом году — это ни что иное, как жалость к нему, и вообще, что она его ненавидела, ненавидит, и ненавидеть будет. Да весь курс прекрасно знает об истинных чувствах дочурки модели к сыну мэра, и наоборот. Их однокурсники тоже те ещё актёришки, и всё это время убедительно делали вид, что верят во взаимную неприязнь между Бустаманте и Спиритто. Эти гадёныши даже удивления не потрудились изобразить, когда узнали о примирении двух «заклятых врагов». Помнится, однокурсники, как парни, так и девушки — просто закатили глаза, а Франциско фыркнул, и произнёс: — Открыли мне тоже Америку. По-другому и быть не могло. В том, что они рано или поздно будут вместе, даже Дунофф не сомневался. Вот поэтому сейчас Пабло с лёгкой усмешкой и некой иронией смотрел на любимую, потом мягко улыбнулся, и кивнул: — Хорошо. Бестия удовлетворённо поджала губы, снова уместилась под бочок к любимому, и положила свою голову ему на плечо. Блондин незамедлительно обнял её обеими руками, крепче прижал к себе, и, чмокнув в макушку, проговорил: — Так не хочется уходить. Всю ночь бы так пролежал. Да что там ночь! Всю жизнь! — Так кто ж тебя гонит? — произнесла рыжая, не убирая своей головы с его плеча. — Оставайся на ночь. — Ага, — усмехнулся Пабло, — чтоб Соня меня на ленточки порезала? — Ей не обязательно об этом знать, — последовал спокойный ответ. Паблито с удивленным выражением лица медленно повернул голову к возлюбленной, но та даже не шелохнулась. Пабло аккуратно отстранил рыжую головку от своего плеча, и пристально посмотрел Мариссите в глаза вопросительным взглядом. Блондин явно ожидал пояснений, но рыжуля лишь невинно хлопала глазками, глядя на него. Никто из них так и не успел ничего сказать, поскольку в дверь комнаты постучались, и послышался голос сеньоры Рэй: — Доченька? Открой, не волнуй мамочку! — нервно говорила актриса. Вообще-то Марисса довольно часто запиралась в своих владениях, и сейчас запертая дверь не очень удивила модель, но вот то, что дочура закрылась, находясь там со своим любимым, Соню встревожило. Рыжая тяжко вздохнула, неохотно освободилась от объятий Пабло, и направилась к двери. Приоткрыв дверцу, Марисса просунула свою голову в узкую щель. — В чём дело, мам? — недовольно проворчала она. — Я ухожу, у меня выступление. Буду поздно, так что давай, провожай-ка Пабло. — Он уже ушёл, — с невозмутимым спокойствием заявила рыжая врушка. Удивление блондинчика становилось сильнее, теперь он медленно повернул голову к двери, и недоумённо посмотрел на спину любимой. — Серьёзно? — протянула актриса, — что-то я не видела, как он выходил. — Ой, мам, можно подумать, что ты вечно у входных дверей трёшься, чтоб замечать, кто приходит и выходит. Он ушёл буквально минут пять назад, подозреваю, что ты накладывала штукатурку на лицо. Ой, прости. То есть макияж. — Хм, да, я была в своей комнате… — задумчиво протянула модель, после чего недоверчиво проговорила: — Мариссита, а тебе шею не давит? Может, распахнёшь дверь пошире? Бустаманте быстро сообразил, как действовать, и на удивление бесшумно закатился под кровать. Бестия немного помялась, но на свой страх и риск понадеялась на сообразительность любимого, и стала неохотно распахивать дверь шире. В любом случае, всегда можно глупо захихикать, сказать, что пошутила, задобрить мамочку поцелуем… Потом, правда, придётся реально и прямо при ней проводить любимого, но это тоже поправимо: как только мамуля выйдет за дверь, можно будет позвонить сыночку мэра, и потребовать, чтоб он вернулся. Когда дверь была открыта довольно широко, и взору Сони предстала пустая комната, Марисса довольно улыбнулась, и мысленно похвалила сыночка мэра. Но актриса сдаваться не собиралась, она медленно вошла, и придирчиво оглядела спальню. Заметив это, бестия возмутилась: — Мам, что ты так вынюхиваешь? Ты что, мне не веришь? — Верю, верю! — быстро заговорила модель, и, не желая нервировать и огорчать дочь своим недоверием и подозрениями, мягко улыбнулась. — Конечно, верю. Прости, это я перед выступлением просто нервничаю… — Всё будет ништяк, как обычно! Ты же богиня, даже если споткнёшься на сцене, никто не обратит внимания. Им лишь бы на твою красоту любоваться. — Вполне серьёзно и искренне сказала Марисса. Лицо Сони озарила широкая улыбка, она минутку потискала дочь в объятиях, благодаря ту за поддержку, и удалилась. Когда за актрисой закрылась дверь, Марисса быстро огляделась, и шёпотом позвала: — Пабло? Блондинчик вылез из-под кровати, встал на ноги, и оба молча уставились друг на друга, довольно и заискивающе улыбаясь. — Ты знала, что она уйдёт, — тихо произнёс блондин, утвердительно кивнув и прищурившись. — Да. — Сияла бестия улыбкой. — Хитрюга маленькая, — Пабло резко подался в её сторону, обвил обеими руками за талию, и повалил девушку на кровать. Блондинчик игриво щекотал Мариссу, последняя заливисто смеялась, пытаясь остановить его действия, потом, сквозь смех произнесла: — Пабло, мама ещё не ушла, она может нас услышать. Сын мэра мгновенно прекратил щекотку. Парочка упала на спины на кровати, и стала приводить дыхание после игр в порядок. Когда дыхание обоих нормализовалось, во дворе уже слышался звук мотора автомобиля Сони, и теперь встал вопрос: чем заняться. Перебрав множество вариантов, ребята выбрали два из них: посмотреть кино, или понежиться в джакузи. После ещё пяти минут колебаний, было принято решение, что лучше всего смотреть фильм, находясь прямо в джакузи. Ребятки развили бурную деятельность. Телевизор был перенёсён во двор, где располагалась ванна с пузырящейся водой, были протянуты десятки удлинителей, и подключено всё, что нужно. Пабло с Мариссой удобно расположились в джакузи, вот только нормально посмотреть романтическое кинцо им так и не удалось, так как они предпочитали кидаться друг в друга чипсами, поп корном и пиццей, лить на шевелюру любимого кока-колу, и топить друг друга. Итог: загаженное джакузи, разлитая кругом вода, не просмотренная, очень интересная, кстати, романтическая комедия, и довольные Спиритто с Бустаманте, чего нельзя будет сказать о прислуге, коя завтра явится на работу, и узрит во дворе невиданный ранее хаос. Угомонились «дети» примерно к полуночи, они привели себя в порядок, и залезли в уютную постельку рыжей. Ещё минут пять они болтали «ни о чём», а потом всё-таки решили поспать. Поспать им не удалось, поскольку Мариссита улеглась дрыхнуть в нижнем белье, и блондинчик без какого-либо смущения, нагло поглаживал оголенные части её тела. Сам Пабло тоже был далеко не одет, он улёгся спать в укутанном вокруг бёдер полотенце, так как его бельё после джакузи было мокрым, и в отличие от любимой, переодеться ему было не во что. Поцелуй начался совершенно спонтанно, никто из них и мысли никакой левой не имел, они просто собирались уснуть в объятиях друг друга, и довольными проснуться в этих же объятиях. Но, видимо, Паблито не умеет и не хочет спокойно спать, когда рядом лежит любимый рыжий чертёнок, да ещё и в одном нижнем белье. Хотя, может, это виноваты его руки, которыми он настойчиво поглаживал тело бестии, при этом лёжа с невозмутимым лицом и закрытыми глазами, честно пытаясь уснуть. Пабло аккуратно перевернул Мариссу на спину, нежно коснулся губами её мочки её уха, прошептал: «маленькая моя», после чего стал покрывать поцелуями её шею, ключицы, плечи, плавно переходя к ложбинке между грудей. Блондин расстегнул ей лифчик, а уже через несколько секунд его пальцы полезли ей в трусики. Марисса сжала ноги вместе, и из её груди, помимо её воли, вырвалось отверженное мычание. Оно и неудивительно, девушка просто слегка напугалась, ведь она понятия не имела, какие ощущения должна испытать после манипуляций пальцев Пабло в её трусиках. Да и вообще… Это пошло как-то! Зачем лезть руками ей в трусы?! Пабло на секунду замешкался, руку убрал, но так как девушка больше сопротивления не проявляла, он продолжил её целовать и ласкать, просто решив, что, возможно, она предпочитает более долгие прелюдии. Грудь её уже была оголена, но с каждой минутой Марисса всё больше сковывалась и сжималась. Сейчас страсти, как перед концертом не было, была лишь нежность и трепетность, и девушка охотно отвечала на неё, поэтому, почувствовав её неожиданную скромность, Пабло легонько улыбнулся, и шутливо спросил, не прекращая целовать её тело, и попытавшись вновь проникнуть пальцами к её заветному месту: — Марисса, у тебя в первый раз что ли? На что и получил шокирующий ответ: — Да. — Рыжая выдохнула его довольным от ласк шёпотом, при этом снова сжимая ноги, и не позволяя ему добраться до интимного места. Бустаманте резко прекратил все действия, он остался в том же положении, и сейчас просто смотрел на плоский животик девушки, по которому только что с удовольствием водил губами и языком. Спустя несколько секунд, блондин медленно отстранился, и пристально посмотрел Мариссе в глаза. Рыжая отвела взгляд, виновато опустив голову и натянув на себя одеяло, тем самым прикрыв оголенную грудь. Блондинчик минуту неотрывно смотрел на неё округлившимися глазами, потом нервно хихикнул: — Любимая, это уже не смешно. — Я и не смеюсь, — пробурчала рыжая, теребя угол одеяла, потом всё-таки осмелилась поднять взгляд. Пабло смотрел в обворожительные карие глаза, которые так явно выдавали искренность, вину, страх, преданность, и желание. Паблито медленно стал подниматься с кровати, от шока ему захотелось нервно начать грызть ногти, и закурить. Он встал, и, глядя на неё, слегка дрожащим голосом спросил: — И… И когда ты собиралась мне об этом сказать? Марисса снова виновато опустила голову, и ещё энергичней затеребила край одеяла. Шок становился сильнее, голубые глаза парня делались всё шире, и он практически взвизгнул: — Ты не собиралась говорить?! — более утвердительно, чем вопросительно прозвучал его вскрик. — Зачем? — бурчала рыжая, не поднимая взгляд, — ты бы в процессе всё понял. Сыночка мэра совсем одолели растерянность, обескураженность, ошарашенность, а его челюсть отвисала всё ниже. Да! Он, конечно бы понял в процессе, но какой кошмар бы при этом испытал, и кем бы себя чувствовал! Да что там он! Главное — она! — Я же мог сделать тебе больно, — в ужасе проговорил блондин, потихоньку приходя в себя. — Ну, и что, — бормотала бестия, всё ещё предпочитая не смотреть на любимого, — всем в первый раз бывает больно, подумаешь… Сын мэра недоумённо смотрел на неё, потом громко и тяжело выдохнул, и бессильно плюхнулся пятой точкой на кровать. Пабло провёл рукой по лицу, нервно потрепал волосы, и, опустив голову, схватился за неё. Мысли путались, он никак не мог подобрать нужных, подходящих для такой ситуации слов, а Марисса, наконец, взглянула на него. Бестия минуту смотрела на блондинчика, точнее, анализировала его состояние, до коего сама же его и довела, потом закатила глаза, и впала в свой репертуар. — А в чём, собственно дело, Паблито? — с лёгкой ехидностью произнесла она, сморщившись. — У тебя какие-то проблемы с девственницами? Они тебя пугают? У них там что, анатомически всё по-другому сформировано? — Нет! — взглянул на неё Пабло, и тут же озадачился. — Точнее, я не знаю… У меня не было девственниц… — У меня вообще никого не было, я же не жалуюсь! — ухмыльнулась рыжая. — В том-то и дело, Марисса! — воскликнул Пабло, вскакивая с постели. — Ты пойми: это же не кто-то, это ТЫ! Для меня это очень важно, я боюсь доставить тебе дискомфорт, сделать больно… И вообще! Ты должна сделать это по любви! — выпалил блондинистый дегенерат, у коего в неожиданных ситуациях мозг не пашет. Ну, впрочем, как в тот раз, в его квартире. — Только лишь, когда сильно полюбишь, и будешь в этом уверенна! — дополнил он. Теперь шокировалась доченька модели, но это быстро прошло, и она, крепко сжав зубы, процедила: — А я, по-твоему, почему это делаю, идиот? Бустаманте растерянно посмотрел ей в глаза, и через несколько секунд окончательно пришёл в себя. — Прости, прости! — кинулся он к ней. — Я просто от неожиданности так, — гладил блондин её по лицу и волосам, — растерялся, шокировался, не знал, что ты… У тебя было столько парней, вот я и решил, что… Нет, ты не подумай, я не имел в виду, что ты распущенная, просто… — Господи, да замолчи ты уже! — вскинув руки, воскликнула бестия, и, резко подавшись вперёд, закрыла ему рот поцелуем, тем самым повалив его на спину, и оказавшись сверху. Одеяло в процессе действий Мариссы сползло, и теперь блондинчик полноценно мог «оценить» её верхнюю оголенную часть тела, как взглядом, так и на ощупь. От этого он естественно не отказался, и с наслаждением сжал ладонями упругие груди девушки, отвечая на жаркий поцелуй последней, и сквозь лобызания, тоном мартовского кота промурлыкал, что никому её не отдаст. А Мариссита была уже более уверена в себе, она немного сместилась с него, и ловким движением распахнула полотенце на его бёдрах. Парочка снова перекатилась, теперь блондин был полностью обнажён, необузданные инстинкты со стороны обоих нарастали, руки Мариссы блуждали по его телу, а когда её ладонь нерешительно, но довольно охотно и нежно коснулась его затвердевшей плоти, Пабло нетерпеливо и умоляюще простонал её имя. Рыжая улыбнулась, поняв чего он так ждёт и требует, и медленно и призывно развела ноги. Этот приторный долгожданный момент для блондина, наконец-то настал. Он беспрепятственно проник ладонью в её трусики, и стал исполнять ласковые движения пальцами. Дыхание Мариссы стало сбиваться ещё больше, и спустя минуту после его ласк руками, она свела ноги, и отвела их в сторону, давая понять, что от трусиков пора избавиться. Блондинчик незамедлительно исполнил её желание, после чего Марисса ощутила между своих ног уже далеко не пальцы. Пабло Бустаманте и Марисса Спиритто утопали в удовольствии, занимаясь любовью, шепча нежные слова, а иногда выкрикивая словечки непристойные, и эгоистично не думали о том, что время идёт, через пару часов наступит рассвет, а Соня Рэй до сих пор не вернулась. После того, как стоны стихли, парочка лежала в обнимку, и спустя некоторое время, блондин произнёс: — Теперь я знаю, что делать, если мы вдруг поссоримся. — Что? — Я буду тебя похищать. Марисса хихикнула, но тут же обиженно пробормотала: — Только к лестнице меня не привязывай. — Ни в коем случае! А голой к спинке кровати можно? — вполне серьёзно, и с сияющей похотью в глазах, осведомился Бустаманте. Мариссита испуганно взглянула на него, потом возмущённо выпалила: «изврат больной», и отвернулась, но руку его себе на талию положила. Как и хотели изначально, они проснулись в объятиях друг друга, но не думали, что будут довольны и счастливы настолько. Ребята некоторое время любящими взглядами молча смотрели друг другу в глаза, блаженно улыбаясь, потом внезапно Марисса лыбиться перестала, и, резко втянув воздух, подскочила на кровати. — А где моя мама? — нервно и тревожно и проговорила она. — Она всегда, когда поздно возвращается, стучится в мою комнату, и будит, дабы убедиться, что меня не украли, а этой ночью что-то тишина. Пабло тоже вскочил, и, с тревогой глядя на любимую, предложил типичный вариант: — Позвони ей! — Точно! Последующий час Марисса отчитывала по телефону свою «непутёвую» мамулю. Бестия возмущалась по поводу того, что её родительница не появляется дома вовремя, пропадает на ночь, и заставляет доченьку нервничать. Рыжая пела сказочку о том, что всю ночь не спала, ожидая любимую мамочку, обзвонила все больницы и морги, выплакала немало слёз, а легкомысленная мамаша всего лишь загуляла со своими коллегами по работе! (Именно такую версию выдала Соня Рэй дочурке). — Но, Мариссита, — пролепетала актриса, — зачем морги и больницы? Ты ведь могла просто позвонить мне. В трубке Сони повисла тишина, поскольку в такую глубочайшую растерянность Марисса Пиа Спирито за свои пятнадцать лет ещё не впадала. Соня терпеливо ждала ответа, а когда рыжая пришла в себя, она строго отчеканила: — Не умничай мне тут! Немедленно домой, мама! — приказным тоном завершила бестия, и нажала на сброс. — Ну? — услышала Марисса голос любимого, одевшегося и спустившегося в гостиную, — всё в порядке? — Да. Она гуляла с друзьями. — Ну вот, а ты волновалась. — Всё равно, — раздражённо проговорила фурия, — могла бы позвонить! Предупредить! Блондинчик изогнул бровь, и иронично улыбаясь, осведомился: — И ты бы взяла трубку? Бестия что-то промычала, так и не дав чёткого ответа. Да, действительно! Ночью ей было не до входящих звонков. Паблито усмехнулся, потом впился в карие глаза девушки влюблённым и каким-то вопросительным взглядом, а его улыбка стала подозрительно недвусмысленной и красивой. Мариссе не понравилось его выражение лица. Она знает эту очаровательную лыбу, вот только сейчас пока не понимает, что именно ему от неё нужно. Бестия прищурилась, и, поведя головой вбок, протянула: — В чём дело? — Помнишь, — оскаливался голубоглазый красавчик, — когда ты устраивала спектакль у парапета, ты сказала, что хочешь узнать, насколько я хорош в постели? — Помню, — проговорила Мариссита, всё больше не понимая, к чему он клонит. — Ну, и? — Что? — Как я тебе? Рыжая мгновенно залилась румянцем, и опустила голову, поскольку воспоминания о некоторых пошлостях недавней ночи всплыли в памяти. Причём, они исходили не только с его стороны! А вот о том, что она, занимаясь любовью с сыночком мэра, не понаслышке узнала, что такое рай — говорить виновнику этих ощущений, пожалуй, не стоит. Определённо не стоит, а то ведь он тогда лопнет от довольства собою, и куда ж она без него? — Хорошо, — пробурчала бестия, — очень хорошо… — она подняла взгляд, снова прищурилась, и справедливо заметила: — Но мне ведь не с кем сравнивать. — Я знаю, — пропел Паблито, — поэтому и спросил. — Он потянул руки к её талии. — Поверить не могу, что ты стала моей. Во всех смыслах этого слова, — сиял блондинчик. — Так значит, говоришь, я хорош? — он притянул бестию к себе. Личико рыжей стало принимать раздражение. — Бустаманте, как тебя ещё не разорвало от такого вздутого самомнения? — Ой, да ладно тебе, — говорил Пабло самодовольно улыбаясь. Кстати, — прошептал он ей на ушко, — ты просто огонь. Бестия опять покраснела. Она отстранила его от себя, и сказала: — Имеющимися навыками тигра в постели, можете только вы, придурки мужского пола гордиться, а для нас, девушек, это далеко не комплимент! Бестия резко развернулась, и направилась на кухню готовить кофе, а Паблито задумчиво проговорил: — Тигра… — Бустаманте пару секунд стоял, анализируя сказанное любимой, потом плюхнулся на диван, и вальяжно закинув ногу на ногу, с восторгом произнёс: — Да! Я шикарен! Марисса, находясь на полпути к кухне, услышала его похвалу в сторону самого себя, и остановилась. Не поворачиваясь, бестия проделала жест «рукалицо», и покачала головой, после чего, не говоря ни слова, снова двинулась в нужную сторону. Паблито сидел с мечтательным счастливым видом и гордостью за себя, когда зашла Соня Рэй. Последняя сияла счастьем не меньше, поэтому весело поприветствовала сына мэра: — Здравствуй, дорогой! Блондинчик от этого голоса вскочил, и быстро отрапортовал: — Я только пришёл! — именно на этот ответ они договорились с Мариссой, если вдруг её мать что-то заподозрит, и спросит, какого рожна сын мэра делает здесь в такую рань. Соня покосилась на него, и ответила: — Хорошо, — протянула она, кидая на журнальный столик пухлый конверт. — Я, вообще-то не против, если к Мариссе гости так рано приходят, так что не нервничай. Пабло успокоился, сел в кресло, и поинтересовался: — Как провела время с коллегами? Глаза Сонечки сверкнули ещё большим счастьем. — Отлично, прекрасно! — быстро заговорила она, — моя группа подтанцовки, оказывается, приятные люди. Ох! — стала обмахивать актриса себя руками, — я так устала, мне срочно нужно принять душ и выспаться. Вечером опять репетиция. Скажешь Мариссите, чтоб не беспокоила меня, хорошо? Выпалив всё это, сеньора Рэй быстрым шагом пошла к лестнице, не оборачиваясь, дабы снова не наткнуться на недоверчивый и подозрительный взгляд Бустаманте. Ну, не говорить же бойфренду дочери правду? О том, что вчера после очередного успешного выступления, на неё вдруг напала грусть и депрессия. Женщина почувствовала себя одинокой, и бесцельно катаясь по городу, думала об отце одной из одноклассниц дочурки. Предмет своих мечтаний Сонечка увидела в лобовое окно, и их встреча прошла довольно-таки тепло и романтично. И, кстати, в отличие от своего чада, Соня этой ночью вела себя прилично, просто душевно общаясь с Франко Коллучи. Как только актриса исчезла из поля зрения Пабло, из-за угла, за коим находилась кухня, появилась Марисса с подносом. Но вместе позавтракать сыну мэра и дочери модели не удалось. У блондина зазвонил телефон, и Серхио возмущённо осведомился, почему сынок не в колледже. Пабло тут же ответил, что ночевал у своей девушки, мэр смягчился, но всё равно потребовал у сынули вернуться в школу прямо сейчас, так как ему нужно с ним поговорить. Пабло нажал на сброс и виновато посмотрел на любимую. Бестия тяжело вздохнула, и сказала: — Иди! А то не дай Бог, он ещё сюда явится. Парочка горячо поцеловалась, и Пабло, вызвав такси, отправился в учебное заведение. Как только он скрылся за дверью, Марисса тут же загрустила и заскучала, но от голода её это не избавило. Рыжая уселась за столик, и, принимаясь за еду, с интересом протянула руку к конверту, оставленном Соней. Бестия высыпала оттуда содержимое, и стала разглядывать фотографии. Лица на снимках были ей незнакомы, но она поняла, что эти подростки — профессиональные, а может, начинающие модели. Об этом говорили не только их выражения лиц, позы, но и фон, похожий на студию, где обычно снимают её мамулю. Внезапно на одном из фото, бестия наткнулась на знакомое лицо, вот только узнала его не сразу. Марисса разглядывала довольно некрасивого парня, и только сейчас поняла, что с помощью фотошопа можно не только довести внешность до идеала, но и хорошенько подпортить её. К такому выводу рыжая пришла, поскольку отлично знала парня на снимке, и знала о том, что в жизни он вполне симпатичный. Марисса вскочила, и кинулась в спальню матери. Приблизившись к двери комнаты Сони, слух рыжей уловил приторно-нежный, влюблённый голос. Актриса явно разговаривала с кем-то по телефону, и именно собеседнику на том конце провода принадлежал такой тон. Но не это сейчас волновал бестию. Она без стука влетела во владения родительницы, и вопросила: — Мама, что это?! — потрясла Марисса пачкой фотографий. — Я перезвоню! — отчеканила Соня в трубку, быстро сменив голос. — Детка, ты открыла конверт? — спокойно осведомилась модель, и продолжила: — Один знакомый, он создатель известного молодёжного журнала, попросил меня провести что-то вроде кастинга. Дал фото моделей, кои претендуют попасть на страницы и обложки следующего номера. В своих подчинённых он сомневается, поэтому попросил моего совета. Ну, вроде, в силу своего опыта, я должна чуять, у кого есть потенциал, а у кого нет. — Но снимки ведь не настоящие! Они отшлифованы в фоторедакторе! — Не все. Некоторые да, но это для каких-то специальных статей. Те, что отфотошоплены, помечены сзади красным кружочком. Марисса перевернула интересующее её фото, и увидела красное пятно. Рыжая села на кровать матери, раскидала по койке снимки, и стала искать ещё одно знакомое лицо на них. Она быстро его нашла, взглянула на оборотную сторону, но там метки не было. Бестия кинула взгляд куда-то в нижний угол стены, и возмущённо проговорила: — Ах ты, одноклеточная змеища!