Когда настанет день победы

Едва рассвело, запиликал сигнал входной двери комнаты Роско, нарушив его сладкий сон. Мгновенный испуг заставил его вмиг подскочить на кровати. — Черт, я проспал! Но тут же он со стоном упал обратно на подушку. — О, нет, у меня же увольнительная! Полежав с минуту и дождавшись повторения сигнала, Роско, ворча, поднялся, накинул халат и рявкнул: — Войдите! Сияющий и свежий, как жаворонок, Мак появился на пороге с песней на устах. — Доброе утро! Проснись и пой! Роско затрясла крупная дрожь. — Проклятье! — Он ухватил Мака за шиворот и принялся методично трясти. — Я ждал этой увольнительной целый месяц, чтобы выспаться наконец, и вот когда настал этот долгожданный день, ты, чертов идиот, приперся и всё испортил! — Дон, не надо! — взмолился несчастный, ибо только такого эпитета заслуживал всякий, попавший в железные лапы чемпиона. — Ты же сам вчера согласился пойти со мной на рыбалку! Роско перестал трясти Мака, на его лице обозначилась глубокая задумчивость. Будучи ярым приверженцем здорового образа жизни, спиртное он почти не употреблял, посему даже малые дозы скверно действовали на его память. Накануне вечером веселье было еще то. — Я что, согласился пойти с тобой на рыбалку? — Ну да. Ты обещал. Роско со стоном присел на кровать, обхватил руками голову. — О, боже, надо было так ужраться! — Не расстраивайся, всё не так уж плохо. Свежий воздух, природа.. — Твоя болтовня! Ты же меня с ума сведешь! — Обещаю, буду нем, как те рыбины, которые достанутся нам на ужин! Роско хмыкнул недоверчиво, однако будучи человеком слова, не мог нарушить обещание. После душа и завтрака его настроение преодолело критическую отметку и понемногу поползло вверх. Он припомнил вечерний разговор о кулинарных изысках, жалобы Холмса на однообразие рациона и преобладание синтезированных продуктов. Тогда-то в порыве энтузиазма он и похвалился, что раздобудет к столу чего-нибудь оригинального. Теперь поздно было отступать. Неожиданно он обратил внимание на странный наряд Мака, похожий на охотничий костюм в стиле века эдак девятнадцатого или двадцатого. — Чего это ты на себя напялил?! — Нравится? — Мак расплылся в счастливой улыбке. — Случайно нашел в кладовой базы. — Небось, от карнавала завалялся. Хорошо хоть в джунглях нас никто не увидит, пижон ты несчастный! — Так и знал, что ты одобришь! Роско только головой покачал. — Ну что, я готов. Пойду выводить тележку. — Ни-ни! Так никакой романтики! — Если ты хочешь, чтобы я топал пешком, дурень, зря надеешься! — Почему же пешком, — Мак хитренько прищурился.

***

Утро настало — лучше не бывает. Ясное, солнечное, большая редкость на Данаре, особенно в здешнем климатическом поясе. Окружившие базу джунгли не казались больше мрачными и угрожающими; солнечные лучи, скользившие по бурым кронам деревьев, окрашивали их в золотистый цвет, делая похожими на земных сородичей. При известном напряге фантазии можно было вообразить себя в Центральном национальном парке Европейского континента. В этот ранний час старший лейтенант Эндрю Чейз, высокий, широкоплечий, коротко стриженый субъект с квадратной челюстью и глазами навыкате, со свойственной ему дотошностью самолично обходил все посты. На центральном КПП царила тишина и покой, дежурные были на своих местах, и постепенно лицо нового шефа службы безопасности приобрело сонное, умиротворенное выражение. Но неожиданно его полуопущенные веки дрогнули, а брови медленно поползли вверх, когда он углядел двух велосипедистов с рюкзаками на спинах и табельным оружием на поясах. — А позвольте спросить, куда это вы собрались? — Вам-то что! — в отсутствие полковника Роско был не особо любезен. — У нас увольнительные! — Но вы не можете вот так… — Какие проблемы? — Томпсон появился словно из-под земли с неизменной улыбкой и сигарой во рту. — Неправильное оформление увольнительных? — Да нет, всё в порядке. — Тогда в чем же дело? — Да, собственно говоря… — Чейз мигом стушевался. — Пропустите их! — Удачи, ребята! — напутствовал их полковник. — Если попадется златоперка, шикарный ужин нам обеспечен! Тропинка петляла и виляла, но была еще достаточно проходимой на первом километре от базы. Слышались голоса птиц, редкие поросли колючего кустарника и деревья мелькали по обочинам. Роско и думать позабыл о своей недавней злости на Мака, поглощенный свежестью воздуха и необычностью обстановки. Раньше ему казалось, что по данарским джунглям можно путешествовать только в броневике, а покидать машину лишь в скафандре высокой защиты. Сейчас он с удовольствием работал ногами и радовался жизни, подобно птице, выпущенной из клетки. В самом деле, служащие базы были настоящими затворниками. Тропинка стала более узкой и ухабистой, заросли сгустились, выставив в качестве преграды желтые шипы. Роско косился на них с опаской — царапина от такого шипа могла вызвать симптомы тяжелого отравления. Мак, словно угорь, проскальзывал сквозь заросли, оглядываясь поминутно на своего спутника, который то и дело цеплялся то коленом, то локтем за кустарник; лишь плотная ткань комбинезона спасала его от травм. — Как ты, приятель? — Я в порядке, — пропыхтел тот. Роско заедало уязвленное самолюбие — он пасовал перед трудностями, с которыми легко справлялся Мак. Между тем кроны деревьев сомкнулись у них над головами; в сумраке слышались какие-то отдаленные вздохи, уханье и завывание на все голоса. Удушливый запах плесени забивал горло, ветви причудливо переплетались, образуя некие странноватые, если не страшноватые образы. Тропинка была уже почти не видна, и, подпрыгнув на очередном ухабе, Роско поклялся про себя никогда больше не повторять подобных подвигов. — Ты не заблудился? — окликнул он Мака довольно неласковым тоном. Тот обернулся, сверкнул зубами в улыбке. — Не, всё идет по плану, амиго! Я абориген здешних мест, знаю здесь каждый кустик! — Как же! — пробормотал Роско. — Опять вообразил себя следопытом! Впереди наконец забрезжил свет, и через некоторое время они выехали на широкую просеку. Тропинка вывела их к обрыву; Мак остановился, вытянул руку перед собой. — Вот оно, озеро! Озеро Сары, как назвал его неизвестный первооткрыватель, было похоже на жемчужину, упавшую меж двух черных скал. Если бы не прескверный данарский климат и смертоносные джунгли вокруг, здесь можно было бы устроить неплохую базу отдыха. Роско стоял над обрывом, зачарованно глядя перед собой. — Здесь красиво. — Он вдруг с неожиданно проснувшимся интересом обернулся к Маку. — А ты и вправду жил в этих местах? Тот усмехнулся, но как-то невесело. — Жил. Ферма моей бабушки была в двадцати милях отсюда. Она поставляла самые лучшие грибы в городские рестораны. — Что же с ней стало? — Ферма сгорела во время бомбежки космодрома. Вместе с хозяйкой. Многие еще в начале мятежа пытались покинуть планету, но им не позволили — просто уничтожили большинство пассажирских кораблей. Лет десять назад вокруг озера простиралась бесплодная пустыня на десятки миль. Но данарские растения способны пережить даже ядерную зиму, и вот результат налицо. Голос Мака как-то увял к концу тирады, и Роско решил больше к нему не приставать с подобными расспросами, мимолетно подумав, что слишком мало знает о людях, которых считает своей единственной семьей. Осторожно спустившись с крутого обрыва, они пристроили велосипеды у берега и, ловко наладив спиннинги, установили их прямо на прибрежных камнях. — Значит так, — Мак принялся развивать план действий, — я слежу за клевом, ты меня охраняешь. Потом меняемся. — Издеваешься? — мрачно спросил Роско. — Ни в коей мере. Дневные хищники уже вышли на охоту, ты же не хочешь быть съеденным? — Какие хищники?! — взорвался Роско. — Куда ты меня притащил?! Ты же говорил, здесь безопасно! — Спокойно, братишка, спокойно! Можно свалиться с кровати и свернуть шею, а можно побывать в смертельных переделках и не пострадать. Всё это карма. Взгляд Роско был тяжелее булыжника — он разглядывал Мака так, словно прикидывал, сейчас проломить ему голову или повременить чуток. Но по прошествии минуты в его памяти всплыла поговорка, что-то вроде: назвался груздем — не говори, что мухомор. Он тяжко вздохнул и смирился. Вынул свой ПЛИ-15 и принялся расхаживать вокруг с видом, не предвещающим ничего хорошего. Маку, однако же, было не привыкать. Он с увлечением следил за поплавками, которые периодически подергивались, с радостными возгласами вытягивал добычу, но попадалась в основном мелочь. Губы Роско презрительно кривились, и, наконец, он не выдержал: — Рыбак из тебя! Всю рыбу распугал, дуралей. Пусти-ка меня! Мак обиженно фыркнул. — Да пожалуйста! Если ты считаешь свою внешность менее устрашающей, я охотно уступаю тебе место! Поднявшись на ноги, он вынул оружие, в припадке раздражения снес голову какой-то страшненькой рептилии, греющейся на камне, и занял ее место. Неизвестно было ли причиной везение, либо что-то иное, но стоило Роско подойти к берегу, поплавок одного из спиннингов вдруг судорожно нырнул и заходил ходуном. Удилище из сверхпрочного пластика прогнулось под тяжестью неизвестного представителя здешней фауны. — Не упусти! — завопил Мак. Ухватив сачок, он кинулся на помощь, и через несколько секунд отчаянной борьбы добыча уже лежала на берегу, слабо шевеля плавниками и сверкая золотистой чешуей. Внешне этот обитатель глубин не был похож ни на одного из земных собратьев: круглое, словно бочонок, туловище, заостренная морда и длинный раздвоенный хвост придавали ему довольно комичный вид. — Видал! — тон Роско, как и его улыбка были исполнены самодовольства. — Учись, пока я жив! Вместо ответа Мак вдруг молниеносно выхватил оружие и выстрелил ему в лицо. Роско не успел среагировать, лишь обалдело моргнул. К своему удивлению он остался цел и невредим. Машинально сделал шаг назад, и неожиданно что-то большое и темное свалилось сверху прямо ему под ноги. С изумлением и проснувшимся страхом он разглядывал узкое полутораметровое тело неведомой рептилии с оскаленной пастью и нешуточными клыками. — Что это? — пробормотал он сдавленным голосом. — Мы зовем его Весельчак. — Мак спокойно прятал излучатель. — Весельчак?! — Ну да. У него зубы все время наружу торчат, будто улыбка. Это что! Здесь водятся твари метра по три длиной, они живут на деревьях и ловко нападают сверху. Глазом ты их не увидишь, они мастера мимикрии. — И ты гулял здесь в детстве?! Не верю! Мак рассмеялся. — Я был необычным ребенком.

***

Вечером в столовой царило необычайное оживление. Светящиеся довольством лица личного состава базы, а также разливающиеся по залу вкусные запахи вызывали у майора Стоддарта, лейтенанта Чейза и их людей глубокое недоумение, ибо никаких особых изменений в вечернем меню лично они не заметили. В ответ на все вопросы шеф-повар Чао Лин по-кошачьи щурил и без того узкие, хитрые глазищи и, важно оглаживая жиденькие усы, торжественно клялся всеми китайскими богами, что после года, проведенного на базе, новички точно так же научатся ценить его стряпню и будут сиять от счастья. И вовсе не его вина была в том, что «падальщикам» не досталось ни ароматной ухи, ни нежнейших рыбных котлет. Их судьбу определила фраза полковника о том, что незваный гость хуже чумы. «Могучая кучка» ужинала последней, когда столовая опустела, дабы не вызывать в сослуживцах недостойное хорошего солдата чувство зависти. Им четверым досталось особое блюдо — поджаренное на гриле филе златоперки со сложным гарниром из риса и овощей. Четыре пары голодных глаз заранее пожирали содержимое огромного блюда, которое Чао Лин торжественно водрузил на стол. В честь изысканной трапезы была откупорена бутылочка белого вина десятилетней выдержки из запасов полковника, но стоило друзьям поднести бокалы к губам, как их уединение было довольно грубо нарушено. — Так-так! Вот и раскрылся ваш секрет, господа! Майор Стоддарт, неожиданно появившийся в дверях столовой, бесцеремонно подвинул стул к их столику, уселся, издевательски оглядывая всю компанию. — Вот значит как. Употребляете в пищу продукты, не прошедшие санитарный контроль. А как же директива 15-Б, а, полковник? Томпсон неторопливо поставил свой бокал на стол, попутно придавив под столом ногу Роско, который мог наделать глупостей — все знали, что прерывать трапезу чемпиона было еще опасней, чем пытаться отобрать добычу у голодного льва. — О чем вы, майор? — тон полковника был холоден, хотя внутри всё кипело. — Если вы позволите нам закончить ужин, я предоставлю вам все сертификаты контроля на сегодняшнее меню. — Бросьте, полковник, — тон Стоддарта сделался откровенно глумливым, — вы ведь знаете, что я сейчас могу приказать забрать ваш ужин на экспертизу. И уверен, что ее результаты вас не обрадуют. — Но вы этого не делаете. — Давление на ступню Роско усилилось, но тот словно бы этого не ощущал — глаза его пылали гневом и жаждой крови. — Верно. Поскольку я ожидаю, что вы проявите благоразумие и гостеприимство и позволите присоединиться к вашей трапезе. При этих словах Томпсон едва заметно улыбнулся, переглянувшись с остальными. — О чем речь, — его тон был сама любезность, — прошу вас! — Я знаю, — приговаривал Стоддарт, засовывая салфетку за ворот, придвигаясь поближе и накладывая себе на тарелку лучшие куски, — что эту рыбу подают в самых дорогих ресторанах Игл-сити. Давно мечтал ее попробовать. Прожевав кусок, он зажмурился от удовольствия. — М-м-м! Божественно! Чего ж вы не едите, господа? — А мы ждем, — подал голос Мак. — Чего именно? — на самодовольной физиономии майора промелькнула тень беспокойства. — Видите ли, — произнес полковник с ноткой сочувствия в голосе, — златоперка, подобно знаменитой рыбе фугу, весьма и весьма ядовита, если приготовить ее неправильно. Мы все верим в искусство Чао Лина, но никто из нас не хотел пробовать рыбу первым, пришлось бы тянуть жребий. А так вы избавили нас от хлопот, и мы крайне вам за это благодарны. Оглядев выпученными глазами всю четверку, на лицах которой было одинаковое серьезное и даже торжественное выражение, Стоддарт издал звук, похожий на писк, вскочил на ноги, опрокинув стул, и опрометью выбежал из столовой. Через пару секунд после его исчезновения тишину нарушил громовой хохот и прерванная трапеза возобновилась.