Когда настанет день победы

— Итак, — заложив руки за спину и бесшумно ступая босыми ногами по татами, Чейз неторопливо двинулся вперед, вдоль шеренги вытянувшихся в струнку участников тренировки, в количестве пятнадцати душ, одетых в одинаковые темно-серые костюмы с вышитой на груди эмблемой подразделения, — поскольку мистер Комамура на время отбыл на Землю по семейным делам, теперь мне предстоит вести занятия по рукопашному бою. Мак, что стоял в шеренге по росту третьим с конца, незаметно закатил глаза и шевельнул губами, посылая беззвучные проклятия в адрес высших сил, устроивших ему такую подлянку. Был бы он умным, как Холмс, так нашел бы повод отмазаться от занятий, а дураку поделом. Роско тревожно покосился на него через голову одного из людей Стоддарта, коих в зале наблюдалось около трети, переступил с ноги на ногу. — При всем уважении к моему предшественнику, — продолжал тем временем Чейз, — он чересчур попустительствовал вашим слабостям. Я смотрел записи некоторых ваших тренировок, и могу сказать одно — тюленям в зоопарке и то живется тяжелее, чем жилось вам. Клянусь, я сделаю из хлюпиков, что служат на этой базе, настоящих бойцов! Что ж, не будем тратить зря времени. Сперва разминка на час, потом спарринг, который позволит выяснить уровень подготовки каждого из вас. Поехали! Выполняя нехитрые телодвижения, Мак не переставал размышлять, как крупно он влип. Ему было далеко в рукопашной до Томпсона и тем паче до Роско, уже третий год прочно удерживающего чемпионский титул среди военных, но благодаря Комамуре, он теперь мог потягаться с Холмсом, довольно крепким парнем, игравшим в юности в регби и некоторыми другими сослуживцами, превосходившими его в весе и физической силе. Чейз, разумеется, не станет стараться улучшить его навыки, зато приложит максимум усилий, чтобы его почаще возили рожей по татами. По окончании разминки слегка растрепанные и вспотевшие участники тренировки выстроились в прежнем порядке, выжидающе глядя на инструктора. Все, кроме Мака, который глядел прямо перед собой и сосредоточенно старался побыстрее восстановить дыхание. — Первая пара — Миртл и Макферсон. Сдержанный ропот пронесся по залу — Комамура никогда не ставил в пару бойцов с такой разницей в подготовке и весовой категории. Мак едва заметно дернул уголком рта и выступил вперед, кинув предостерегающий взгляд на Роско, готового вот-вот полыхнуть, будто факел. Им сейчас никак нельзя вступать в открытый конфликт с людьми Стоддарта и давать ему материал для компромата на полковника. Совсем никак. Вряд ли его противнику приказали нанести ему существенную травму — в этом случае достанется Чейзу. А вот сделать ему максимально больно и неприятно не возбраняется. Колтон Миртл был чуть повыше Мака, но куда массивнее, со стрижкой ёжиком, широким ртом, треугольным шрамом на подбородке и снисходительно-презрительным прищуром продолговатых глаз. Движения плавные, упругие, свежие ссадины на костяшках пальцев рук. Да, с этим парнем Мак не стал бы связываться по собственной инициативе. Он крепко зажмурился, словно наяву увидел лицо Комамуры с широким лбом и глубокими складками в уголках рта, услышал его голос, подсказывающий, как лучше действовать, а потом знакомую команду: «Хаджиме!» — Начали! Миртл атаковал стремительно, агрессивно, но не особенно технично — явно недооценивал противника. Изящно крутанувшись на пятке, Мак буквально пропустил его мимо себя, толчком и легкой подсечкой придав ускорение. Тот едва успел сгруппироваться, падая; неловко перевернувшись через плечо, вскочил на ноги. Он уже не улыбался, а физиономия его слегка раскраснелась от унижения. Теперь он будет серьезен. Очень даже серьезен. Что ж… Мак полностью расслабился, как давеча в метеоритном потоке; мир вокруг будто загустел, краски поблекли. Двигать штурвалом, слившись с «Ласточкой» в единое целое, это одно, а вот уклоняться от ударов самому, используя лишь силу мышц — совсем другое. Даже если все движения противника как на ладони. Тем не менее, от последующей серии ударов он успешно ушел и, скользнув вниз, пнул Миртла под коленку. Упав на спину, тот перекатился назад и, мгновенным рывком оказавшись на ногах, вновь устремился в атаку, теперь уже совершенно не сдерживаясь. Маку казалось, что его легкие вот-вот лопнут от недостатка кислорода. Ему пришлось остановиться; сместившись в сторону, он отвел кулак, летевший ему прямо в лицо, тут же каким-то чудом избежал прямого удара ногой в центр корпуса, но усталость дала о себе знать. Он продержался еще пару минут, а затем, уклоняясь от ложного хука слева, неуклюже дернулся в сторону и тут же согнулся пополам от удара под ребра. Тщетно пытаясь сделать вдох, Мак видел, как противник вновь замахивается, но сдвинуться с места было выше его сил… Лицо Роско, что прижимал пузырь со льдом к стремительно распухающей левой скуле Мака, выражало крайнюю степень озабоченности, а в темных глазах еще тлели угольки гнева. Поверхность скамьи в раздевалке была жесткой, поэтому здоровяк пристроил голову друга у себя на коленях. — В самом деле, ты как будто моя нянюшка, Дон. — Мак попытался поморщиться, но тут же понял, что лицевыми мышцами ему в ближайшее время лучше не шевелить. — Помолчи. Услыхав мягкое «помолчи», вместо привычного «заткнись», тот лишь тяжко вздохнул и прикрыл глаза. Он давно уже смирился с чрезмерной опекой Роско и даже находил в ней приятные стороны. Много приятных сторон. Может быть, даже слишком много, но углубляться в эту тему пока не хотелось. Если ценишь отношения, будешь делать все от тебя зависящее, чтобы их ненароком не разрушить. Частенько суровые окрики Роско в его адрес казались Маку чересчур нарочитыми, будто ширма, за которой тот пытался что-то спрятать. Что-то, в чем чертовски сложно признаться. А может, он просто выдавал желаемое за действительное. В самом деле — если снять с него капитанский мундир, под ним обнаружится довольно посредственный, как ему самому казалось, субъект с внешностью среднестатистического клерка, странными манерами и поведением, вечно привлекавшим к нему пристальное внимание штатных психологов. То ли дело Дон — красавец, атлет, чемпион. Золотые руки и светлая голова, который мог бы на гражданке преуспеть куда больше, чем в армии, и при желании легко разбогатеть на своих технических талантах. Словом, мечта любой женщины, да и не только женщины. На его памяти Роско ни с кем не сближался, но данное обстоятельство ни в коей мере не расценивалось Маком как обнадеживающее. В данный момент его голова покоилась на коленях здоровяка, и он находил эту позу весьма двусмысленной и смущающей, а вот Роско явно воспринимал всё как должное, словно иначе и быть не могло. — Сколько пальцев? — Роско помахал перед его носом пятерней с тремя растопыренными пальцами, а получив верный ответ, по очереди оттянув ему вверх веки, осмотрел зрачки. — Сотрясения нет, вроде, позже покажешься доктору. — А почему не сейчас? У меня учения завтра, надо проинструктировать ребят. Мак осторожно принял сидячее положение, положил пузырь со льдом рядом на скамью. — Полковник зовет, что-то там у них наметилось по поводу инцидента с твоим истребителем. Весь облик Мака в ту же секунду принял выражение полной боевой готовности, и он без лишних слов поднялся на ноги.

***

В кабинете Томпсона обнаружился Холмс, что занял место у стандартного плоского монитора, а сам хозяин кабинета маячил у него за спиной, не отрывая глаз от экрана. Они оба синхронно подняли головы при появлении Роско и Мака; взглянув на физиономию последнего, Холмс поцокал языком, покачал головой со смесью сочувствия и снисходительности. — Красавец. Хоть прикуривай. Кто тебя так? — Миртл, — ответил за Мака здоровяк. — Я этому уроду ноги повыдергиваю. — Не выйдет. — Полковник вынул потухшую сигару изо рта, щелкнул зажигалкой. — Чейз не идиот, на тренировке он ни за что не поставит тебя в пару к кому-то из своих парней. А если ты затеешь драку где-нибудь помимо спортзала, тебя просто-напросто посадят на гауптвахту. — Только не говори мне, что я должен спустить им это! — Отнюдь, — Топмсон слегка пожал плечами. — Просто советую тебе проявить творческий подход к проблеме. — А меня, видать, списали со счетов, — подал голос Мак. — Не комплексуй, — произнес Холмс, уже без снисходительных ноток в голосе. — Ты побил Стоддарта у всех на глазах, он тебе этого не простит и задействует ради возмездия все средства. Ты свое дело сделал, теперь наша задача позаботиться о том, чтобы он до тебя не докопался. — Грег прав. — По-отечески приобняв Мака за плечи, полковник усадил его в одно из кресел. — Нет ничего зазорного в том, чтобы проиграть противнику, который гораздо сильнее тебя. В конце концов, ты пилот, а не эсбэшник или десантник, ты не обязан быть чемпионом в рукопашной. — Я наблюдал за боем, — вдруг произнес Роско. — Мак был хорош. Еще годик тренировок с Комамурой, и он побьет Миртла. — Шутишь? — Холмс скептически изогнул бровь. — Ни капли. Тебя он одолел в двух раундах из трех в прошлый раз, помнишь? Холмс лишь хмыкнул и недовольно поморщился этим явно неприятным для него воспоминаниям. — Да ладно, я просто был не в форме. — Хорош спорить, — вмешался Мак. — Мы здесь не за этим. Что там насчет нашей крысы? Томпсон и Холмс переглянулись. — Выведи на внешний монитор, — скомандовал полковник. Прямо посреди кабинета загорелась голографическая видеозапись с камер наблюдения лётного ангара, где кадры сменяли друг друга на ускоренной перемотке. — Между прибытием Стоддарта и учебным боем прошло немногим более стандартных суток, — комментировал Холмс. — О том, что бой состоится, все узнали практически сразу. За это время к «Ласточке» приближалось на расстояние ближе, чем несколько метров, всего девять человек. Все они либо техники, либо обслуживающий персонал, вроде бы, ни одного постороннего. Однако после тщательной проверки одна кандидатура вызвала большие подозрения. Высокая, слегка сутулая фигура в рабочем комбезе и форменном кепи появилась на экране; предмет в руках у незнакомца был, без сомнения, компактным многофункциональным турбо-клинером, использующимся для чистки всех внешних поверхностей в замкнутом пространстве кабин любых транспортных средств, в том числе истребителей. — Что это за тип, не узнаю его, — Роско прищурил глаза. — Погоди, сейчас. — Изображение вдруг мигнуло, погасло буквально на секунду, потом вновь появилось. — Какого?.. — На первый взгляд, это секундная помеха, такое бывает. Но я пропустил запись через дешифратор и обнаружил, что стерты в общей сложности минут десять, и не просто стерты — все следы редактирования тщательно подчищены, тут работал профи. В итоге мы имеем не одну крысу, а как минимум двух. Ибо тот парень, что поработал над «Ласточкой», определенно не хакер. Вот он, кстати. Это запись с другой камеры, о которой мало кто знает. Холмс увеличил изображение, на котором стало четко видно лицо подозреваемого — чернявого, неряшливого вида субъекта с кривым носом и заостренным подбородком. — Ага, вспомнил, — Роско почти ткнул пальцем в голограмму. — Его фамилия Хуарес, он в бригаде сантехников. В его обязанности не входит обслуживание истребителей. Вот ведь ублюдок! Тщательно затушив окурок в пепельнице, Томпсон вплотную приблизился к монитору, оценивающе оглядел застывшего на стоп-кадре диверсанта. — Думаю, нам не составит труда убрать его с базы. Заодно можно организовать хорошую головную боль Стоддарту. Говоришь, он из бригады сантехников? Замечательно. Ничто так не выводит из равновесия, как бытовые неурядицы.

***

Спустя трое стандартных суток майор Стоддарт появился в кабинете полковника Томпсона. В самом этом событии не было бы ничего удивительного, если не учитывать тот факт, что для Стоддарта обращение к полковнику в качестве жалобщика являлось ударом ниже пояса по его непомерной гордыне, ибо это означало признание над ним власти ненавистного ему человека. Выглядел дражайший майор неважно — плохо выбритая осунувшаяся физиономия, жидкие сальные пряди волос, зачесанные назад, несколько пятен на мундире. Закаменевшие черты лица в совокупности с подвижными желваками создавали ощущение преддверия взрыва, однако Стоддарт хорошо понимал, что угрозами и руганью полковника не проймешь, наоборот — это станет проявлением слабости и дополнительным унижением. Томпсон, нацепив на лицо маску радушия и внимания, с огромным удовлетворением отмечал про себя перемены в облике майора. Удивительно, всего пара-тройка дней без воды, и цивилизованный человек превращается в диковатое, раздраженное и дурно пахнущее существо. Помимо перебоев с подачей холодной и горячей воды в апартаменты Стоддарта, у него внезапно вышла из строя автоматическая персональная мини-прачечная с многоуровневой системой стирки, чистки и глажки любых видов белья и одежды. Разумеется, воспользоваться общей душевой и общей прачечной было ниже достоинства майора, кто бы сомневался. На протяжении трех дней майор раз двадцать вызывал дежурного сантехника, ругался на все лады, угрожал трибуналом всей службе технического обеспечения, но тщетно — едва очередной мастер устранял неполадку, как она тут же возникала снова, уже где-то в другом месте. Когда Томпсон посоветовал Роско проявить творческий подход к проблеме отмщения за друга, зерно упало поистине на благодатную почву — в плане технических задумок мало кто сумел бы сравниться со здоровяком, который легко мог починить что угодно и так же легко и незаметно вывести из строя. Кажется, майор истощил свой запас проклятий прежде, чем решил обратиться в высшую инстанцию. — Прежде всего, майор, — Томпсон отложил сигару и постарался придать своему облику максимум скорби и сожаления, — я хочу перед вами извиниться. — У Стоддарта от удивления слегка отвисла челюсть при этих словах. — Дело в том, что я поначалу не поверил вашей гипотезе насчет того, что всё происходящее является не случайностью, а результатом спланированной диверсии. — Ага, я же вам говорил! — Шумно втянув ноздрями воздух, Стоддарт придвинулся поближе к полковничьему столу, уперся потными ладонями о его край. — Ну так что? Вы нашли этого сукина сына? Я уверен, капрал Роско имеет к этому отношение! — Не кипятитесь, майор. Капрал Роско тут ни при чем, у него железное алиби на всё это время, это могут подтвердить как его подчиненные, так и служба безопасности, основываясь на записях круглосуточных камер наблюдения. Зато есть человек, у которого была и возможность, и мотив. Он уже задержан и признался в личной неприязни к вам, майор. Откинувшись в кресле, Стоддарт недоверчиво сузил глаза. — И как же его имя, позвольте узнать? — Сержант Антонио Луис Хуарес, старший мастер в четвертой бригаде сантехников.