Когда настанет день победы

— Не помню, рассказывал ли я, — Мак машинально вертел в руках стакан, на треть наполненный янтарной жидкостью, сосредоточенно разглядывая, как блики света играют на плавных гранях, — но в детстве я был просто помешан на инопланетянах. Я всё думал: как же это странно и неправильно, что люди уже столько времени исследуют космос, но еще ни разу не встретили разумных существ. Я прокручивал в голове ситуацию первого контакта то так, то эдак, придумывал разные истории, одна другой фантастичнее, доставал ими бабушку и всех школьных учителей. — В ответ на вопросительный взгляд полковника Мак добавил: — Это было еще до войны. До того, как ты наткнулся на меня в катакомбах Игл-Сити. Томпсон кивнул, на мгновение представив себе вместо сидевшего в кресле напротив взрослого мужчины с капитанскими нашивками на мундире тощего вертлявого подростка с неуемным любопытством и жаждой человеческого тепла в глазах. Прошло уже столько лет… Он сделал глоток из своего стакана, ощущая, как расслабленность струится по жилам, а на языке тает приятное горьковатое послевкусие. Это, конечно же, против правил. Шла война, и военная база была не местом для задушевных бесед за стаканчиком виски. Но Мак час назад говорил по внешней связи с матерью погибшего Карла Бертгольда и вышел из комм-блока зеленого цвета, так что полковник счел возможным нарушить правила на сей раз. — Они снились мне по ночам, — продолжил Мак. — Похожие на нас так, что не отличишь, совсем не похожие, дружелюбные и враждебные, понимающие и готовые на контакт, и наоборот — не желающие иметь с нами дела. Мне верилось в то, что мы найдем общий язык. Почему-то в это верилось больше всего. Запнувшись, Мак залпом осушил свой стакан и продолжал вертеть его в руках, невидяще глядя перед собой. — Ты забыл, зачем ты здесь? — тон полковника был осторожен и мягок, будто бережное прикосновение к плечу. Мак поднял глаза, выведенный из ступора, пару секунд у него ушло на то, чтобы вспомнить. — Да. Я насчет полетов. Томпсон сдвинул брови, его лицо вмиг закаменело, превратившись в лицо начальника, а не друга. — Я уже всё сказал по этому поводу, капитан. Не стоило затевать разговор только чтобы вновь испытывать мое терпение. — Да нет же, ты не понимаешь! — Поставив стакан, Мак ухватил пульт от голопроектора. — Я хочу тебе кое-что показать! На объемном экране вспыхнули и рассыпались в разные стороны множество светящихся точек: больших, средних и совсем крошечных. Томпсон узнал запись — он просматривал ее не единожды, хотя и гораздо реже, чем Мак. — Ничего нового не выжать из этой записи, Маки, — пробормотал он, вновь наполняя на треть свой стакан. — Ошибаешься. Полковник хмуро встретил его торжествующий взгляд, пожал плечами. — Бессмысленное упрямство с твоей стороны. Комиссия признала, что твоей вины в гибели людей не было, наоборот — благодаря тебе мы избежали более значительных потерь. И даже Стоддарт не нашел никакой зацепки, чтобы смешать тебя с дерьмом, хотя он очень старался, уж я-то знаю. Они быстрее нас засчет более мощных двигателей истребителей, а в бою скорость это всё. Плюс их оружие мощнее. Я бы поставил на этом точку и продолжал двигаться дальше. — Дело не только в двигателях. Вернее, совсем не в них. Гляди. — Голографическая проекция слегка сместилась, открыв Томпсону лучший обзор. — Вот мы приближаемся, — восемь зеленых огоньков двинулись по направлению к четырем серебристым, — они ждут. Они не знают нашей тактики. Но стоило нам атаковать, — зеленые огоньки слаженно разделились на пары и ускорились, — как они тут же среагировали так, будто предвидели каждый наш шаг. — Томпсон сузил глаза, следя за движением точек на экране. — Мало того, — Мак разделил экран на две части, увеличив одну из них, — чего стоит их синхронизация! Я изматывал своих ребят многодневными тренировками, в виртуале и на реальных учениях, они достигли максимального уровня синхронизации, на который только способен человеческий мозг, — легкая расслабленность, вызванная алкоголем, вмиг покинула полковника, и теперь он слушал максимально внимательно, — но эти инопланетяне превосходят их как минимум на полторы секунды! Еще я сравнил скорости наших истребителей при равных условиях, — изображение на голо-экране изменилось, превратившись в колонки цифр и схемы, — и вот что я обнаружил… — Нажав на кнопку, Мак остановил запись и выжидательно уставился на Томпсона, скрестив руки на груди. Тот пробежал глазами цифры и озабоченно нахмурился. — Ты видишь это? — Да. Разница в скорости невелика, последние разработки «Таурон Инжиниринг» сведут ее на нет. Скоро мы будем летать с одинаковой скоростью. Но это не поможет нам побеждать, верно? — Верно. Поэтому я должен понять, каким образом наши противники достигают подобного уровня синхронизации. Это можно сделать лишь одним способом — захватив их истребитель. Лучше всего с живым пилотом. Томпсон вынул из коробки сигару, аккуратно обрезал кончик, щелкнул зажигалкой. — То, что я тебе сейчас скажу — секретная информация. — Да, я понимаю, — Мак ответил чересчур быстро. — Не совсем. Даже Холмса и Роско я пока не хочу в это впутывать. Пока. Это слишком опасно, и опасность исходит отнюдь не от тех, с кем вы воюем. Тебе я говорю лишь потому, что ты уже влез в это по самые уши и будешь копать дальше, я тебя знаю. — Напряжение в фигуре Мака начало ощущаться явственнее. — Так что слушай и держи язык за зубами. Две недели назад в одну из лабораторий спецотдела доставили тело пришельца. — Глаза Мака расширились, он нервно сглотнул. За три месяца боевых действий никто из солдат ВС так и не узнал, как же выглядят их противники, поэтому внешность пришельцев являлась неиссякаемым источником многочисленных домыслов, легенд и слухов. — Получить этот снимок мне стоило больших трудов. — Томпсон открыл сейф, достал оттуда серый конверт и протянул Маку; тот торопливо его вскрыл и впился глазами в слегка размытое плоское фото. — Мне привезли его вчера гражданским грузовым крейсером, — продолжал полковник. — Как контрабанду. Мак жадно рассматривал тонкое, длинное тело гуманоида, растянутое на прозекторском столе: наполовину прикрытые тяжелыми веками матово-черные глаза, будто у насекомых, или птиц, небольшой заостренный нос, узкую линию рта, почти лишенного губ, редкую светлую растительность на голове, непривычно вытянутые кисти рук и ступни с четырьмя пальцами на каждой. Когда он поднял глаза на полковника, взгляд его окончательно потерял былую растерянность — он был острым и пытливым. — Как он умер? — Естественной смертью. — Томпсон вынул сигару изо рта и выпустил в воздух струйку дыма. — В смысле? — В смысле, что его не убили. Он с грузового судна, уничтоженного неделю назад. Думаю, все об этом слышали, эту весть раструбили по всем СМИ и преподнесли как большую победу. Кретины. Хотя на фоне сплошных неудач это действительно выглядит как победа. Когда спасательную капсулу вскрыли, пришелец был уже мертв. Никаких внешних повреждений на теле не обнаружено, впрочем, как и внутренних. Он был физически здоров, насколько могут об этом судить наши медики. Анализы не выявили присутствия каких-либо ядов или токсинов. Просто его сердце перестало работать. Без каких-либо причин. — Он покончил с собой, — вдруг произнес Мак, невидяще глядя в одну точку. — Почему ты так думаешь? Тот передернул плечами. — Интуиция. Ты всегда говорил, что это моя самая сильная сторона. Тем больше причин разрешить мне, наконец, полеты. — Извини, Маки, но тут ты не прав. Пока доктор Чанг не скажет «да», я не подпишу разрешение. Взгляд Мака сделался по-щенячьи жалобным. — Это просто невыносимо! Он даже не подпускает меня к тренажерам, можешь такое представить?! Томпсон невозмутимо пожал плечами. — Ему решать. — Но… — Хватит! — в тоне полковника явственно зазвенела сталь. — Я уже говорил… Сигнал вызова у входной двери прервал его речь. Торопливо убрав со стола початую бутылку виски и стаканы, Томпсон оправил и без того безупречный мундир, уселся в кресло и лишь тогда нажал кнопку доступа в его личный кабинет. Хмурая физиономия Роско, нарисовавшегося в дверях, заставила и его и Мака слегка расслабиться. Тот оглядел их не особо приветливо и без лишних слов положил на стол перед Томпсоном официального вида бумагу с аляповатым штампом мэрии Игл-сити. — Так-так, — произнес полковник, пробежав ее глазами, — ежегодная инспекция на рудники, ну что ж… — Он нацелился было на графу «подпись» антикварного вида ручкой с золотым пером, но тут Роско звучно припечатал бумагу всей пятерней у него перед носом. — Вот так, без лишних слов? — поинтересовался он более чем слегка взвинчено. — А что? — полковник вскинул на него невинные глаза. — А то, что меня не будет на базе неделю! Целую неделю! — Ты же сам говорил, что Соломон Ковальски — башковитый парень, способный решить любую проблему в твое отсутствие. — Да, но это было до начала боевых действий! Кто знает, что может случиться сейчас?! — Если случится что-либо, с чем не сумеет справиться сержант Ковальски, я вышлю за тобой шаттл. Как ты правильно заметил — идет война. И мне не хотелось бы внутренних проблем, помимо угрозы извне. Так что инспекция приобретает особый, стратегический смысл, капрал. Роско отступил, раздувая ноздри. — Мне нужен будет помощник, — произнес он уже совсем другим, почти жалобным, тоном, — а все мои ребята загружены под завязку! Томпсон глядел на него секунды две, затем устремил прояснившийся взгляд к потолку. Мак и Роско, хорошо его знавшие, с обреченностью поняли, что их шефа осенила очередная гениальная идея. — Капитан Макферсон! — Сэр! — Учитывая нужды военного времени, вынужден временно понизить вас в звании и откомандировать в распоряжение капрала Роско для проведения ежегодной инспекции рудников. Выполняйте! Широко улыбаясь, Томпсон оглядел две вытянувшиеся физиономии сунул в рот неизменную сигару. Он любил нестандартные решения, весьма и весьма. А в этом решении была двойная выгода — он на неделю избавлялся от Мака, выносившего ему мозг просьбами разрешить полеты, и одновременно Роско получал помощника, необходимого ему по протоколу.

***

Спустя сутки Мак, сменивший свой капитанский мундир на простую лиловую робу без знаков отличия, какие носил весь младший технический персонал базы, сидел за столиком в единственном баре крошечного рабочего поселка при руднике под номером ХМ-1024. В отличие от рудников, коим вместо имен присваивались коды, поселок носил слегка претенциозное название «Тайная глубина». Джунгли, окружающие горный массив, так плотно прилегали к нему, что организовать посадочную площадку для шаттлов не представлялось возможным, а вырубать или выжигать ее искусственно было пустой тратой времени и ресурсов, учитывая живучесть данарских растений, так что от поселка до рудника приходилось добираться на бронированном внедорожнике. По расчетам экологов и экономистов Федерации основание колонии на Данаре должно было послужить делу улучшения земной экологии, так как большую часть вредных промышленных производств планировалось перенести именно сюда. Кроме того старушка-Земля практически исчерпала себя в качестве источника энергетических ресурсов, а открытые учеными альтернативные источники далеко не полностью удовлетворяли все потребности человечества. На Данаре добывали и перерабатывали несколько видов руды, в том числе и той, что служила основой топлива для звездолетов, алмазы и прочие драгоценные камни, производили промышленное оборудование, вооружение и боеприпасы, бытовые приборы и компьютеры. Именно горнодобывающая и тяжелая промышленность с самого начала служили основой данарской экономики, а аграрный сектор оказался убыточным из-за условий местного климата и состава почвы, гораздо выгоднее было поставлять продовольствие и товары массового потребления для колонистов извне. Бар, в котором они с Роско остановились перекусить и дождаться транзита до рудника, носил то же название, что и поселок. Днем он выполнял роль кафе, где готовили обеды для рабочих, а по вечерам тут продавали спиртное и организовывали нехитрый досуг. Дожидаясь Роско, ушедшего узнавать насчет транспорта, Мак с меланхоличным видом неторопливо и любовно складывал самолетик из салфетки. Закончив, он собрал крошки со скатерти в пригоршню, загрузил их в свое импровизированное транспортное средство и, прошептав что-то вроде напутствия, отправил в полет. Описав несколько красивых пируэтов, бумажный самолет тюкнулся носом во внезапно возникшую перед ним преграду и, бессильно трепыхнувшись, упал на пол. — О, нет! — Мак бросился к нему, подхватил, бережно держа в ладонях, будто раненую птицу. — Это настоящая катастрофа! Ни одного выжившего! Баюкая свое творение, он поднялся на ноги и неожиданно уперся взглядом в чью-то широкую мускулистую грудь, которая находилась как раз на уровне его глаз и, несомненно, явилась тем самым препятствием, что привело его самолет к крушению. Подняв глаза еще выше, Мак встретил довольно недружелюбный взгляд рыжеволосого коротко стриженого громилы со сломанным носом, одетого в оранжевую рабочую робу, за спиной коего маячил его напарник, также далеко не субтильного телосложения. — Привет! — его улыбка вышла слегка натянутой. — Кажется, из-за вас случилась авария. Но я вас не виню, это всё ошибка диспетчера. Может, поможете мне похоронить погибших? От мощного толчка бумажный самолетик отлетел куда-то в сторону, а сам Мак оказался прижатым к стене в тесном соседстве с двумя свирепыми, плохо выбритыми физиономиями. — Слушай ты, придурок! Если ты думаешь, что можешь безнаказанно издеваться над нами, то ты глубоко ошибаешься! — Я не… — начал было Мак, но тут его хорошенько приложили о стену, выбив из него дух, и он обморочно сполз на пол, судорожно хватая воздух ртом и кривясь от боли в боку, о которой уже успел позабыть. В следующую секунду громила громко завопил, когда чьи-то стальные пальцы сомкнулись на его правом бицепсе, прижав болевую точку. Его напарник, кинувшийся было на помощь, отлетел в противоположный угол зала, будто кегля, а железная пятерня Роско через мгновение сомкнулась на горле рыжеволосого. Тот вдруг замер, боясь трепыхнуться. Ему довелось участвовать во многих драках и побеждать сильных противников. Но сейчас что-то подсказывало ему, что этот бронзовокожий парень с замысловатыми металлическими цепями на шее и причудливой формы серьгами в ушах способен играючи сломать ему хребет, хотя он и не превосходит его комплекцией, а в росте даже слегка уступает. Опустив глаза ниже, на желтый треугольник нашивки над карманом комбинезона Роско, громила и вовсе потерял пыл. — Э-э-э… Простите, сэр, простите! Мы не хотели, на самом деле мы… От его лепета жажда убийства в глазах Роско потихоньку рассасывалась, уступая место более осмысленному выражению. Он разжал пальцы, и, не обращая больше внимания на нападавших, которые поспешили убраться с глаз долой, шагнул к Маку, аккуратно поставил его на ноги, внимательно осмотрел с ног до головы и, не найдя тяжких телесных повреждений, раздраженно фыркнул. — Вечно ты ввязываешься в неприятности, нельзя одного оставить на полчаса! Собирайся, за нами приехали! Путь до рудника прошел в молчании. За узким, похожим на бойницу окошком военного внедорожника проплывали бурой бесконечной полосой джунгли, а Роско периодически косился на непривычно тихого Мака, что-то ворча себе под нос. Порой тот доставал его своей неуемной жизнерадостностью, шутками, болтовней и выдумками так, что хотелось заткнуть ему рот кляпом. Но выносить молчаливого Мака оказалось гораздо тяжелее. Он изменился с того злополучного вылета. Да, впрочем, они все изменились, так или иначе, но по Маку это было особенно заметно. Его словно что-то съедало изнутри, и Роско понятия не имел, что с этим делать. Шла война, все командиры подразделений были загружены по уши, они четверо теперь куда реже собирались вместе, да и то лишь для решения текущих задач, куда уж тут заниматься такими тонкими материями, как психологическая травма. В масштабах межпланетной войны угнетенное душевное состояние отдельно взятого индивидуума казалось сущей мелочью. После того, как Роско пришлось вытаскивать не подающего признаков жизни Мака из кабины покореженного истребителя, его сон стал куда менее спокойным, чем раньше. Осознать и принять тот факт, что он не всегда в состоянии защитить близких ему людей, было довольно сложно. Особенно если дело касалось Мака. Роско вдруг поймал себя на мысли, что полчаса назад он на самом деле мог убить того парня в баре — ярость буквально затопила всё его существо, такое с ним ни разу не случалось за последние годы. С этим надо было что-то делать, причем как можно скорее. Пока он не натворил серьезных глупостей. Для начала перестать бегать от самого себя и принять тот факт, что он считает Мака больше чем другом. Принять и жить с этим. Мысль об открытом признании даже не рассматривалась — это могло бы отпугнуть Мака, разрушить их дружбу. Хотя… Не раз и не два между ними словно бы повисала некая недосказанность, причем обоюдная. Может ли быть… Усилием воли Роско остановил ход своих мыслей в данном направлении и попытался сосредоточиться на грядущей инспекции. У входа в рудник их встречала целая делегация, одетая частично в дорогие костюмы, а частично в рабочие робы, что для Роско было привычным зрелищем — он знал, что эти парни готовы на многое, только чтобы он закрыл глаза на разные мелкие нарушения в технике безопасности и эксплуатации буровых установок. Но как только они поймут, что его не купить никакими подачками, они отстанут и дадут ему спокойно работать. Так вышло и на этот раз — ему, в конечном итоге, выделили сопровождающих, коими оказались сам главный механик рудника, седоусый крепыш, представившийся Ральфом, и двое рабочих; подписали все необходимые бумаги и оставили в покое. Вручив Маку один из бланков, он распорядился: — Осмотришь склады и подсобные помещения. Галочками отметишь то оборудование, что есть в наличии. И не забудь проверить исправность! — Но… — Мак растерянно моргнул, — я по инструкции должен тебя везде сопровождать! — Будешь обсуждать мои приказы?! — взъярился Роско. — Если тебе нельзя летать, то лазить по шахтам тоже нельзя, и точка! Повернувшись к Маку спиной, он широко зашагал вслед за своим проводником, а Мак, секунду помедлив, поплелся в противоположную сторону. Нет, слова Роско его отнюдь не удивили. Роско, как и полковник, был перестраховщиком во всем, что касалось безопасности подчиненных. Он не мог долго злиться на Дона, впрочем, как на любого из троих, нет, четверых людей в этом неспокойном мире, за которых он, не колеблясь, отдал бы жизнь. Впрочем, эта работа оказалась далеко не такой нудной, как он опасался. Карсон, заведующий складским хозяйством, оказался человеком веселым, и у них нашлось множество тем для разговоров. Они как раз обсуждали преимущества юмористических шоу десятилетней давности над современными, когда земля под их ногами слегка содрогнулась, потом еще и еще, и над входом в ту шахту, где два часа назад скрылись Роско и его проводники, поднялся столб пыли. В следующую секунду мир вокруг Мака, как это бывало в критические минуты, сместился куда-то в сторону, слился в единую субстанцию, где он видел лишь полоски света и точки, будто на схеме. Он уже знал, что именно случилось и что именно следует делать. Ноги сами несли его по направлению к шахте; он на автомате сорвал со стенда и надел дыхательную маску, прежде чем окунуться в сумрак и начать движение вниз. Для Мака не было ничего хуже, чем закрытое пространство. Подобно птице, он стремился ввысь, а подземелья давили на него неподъемным грузом. Но теперь это не имело значение. Каменные ступени — всё ниже и ниже. Облако пыли, будто вакуум. И люди вокруг — они бегали, суетились, кричали и ужасно раздражали. Сорвав маску, он позволил своим легким вобрать в себя пыль и смрад, и завопил что есть мочи: — Тихо! Все заткнитесь! Если Холмс верил в удачу, Мак верил в интуицию, то Роско непоколебимо верил в силу духа. Поэтому, очнувшись в полной темноте и едва осознав, что цел и невредим, он сразу, почти на ощупь, двинулся туда, откуда раздавались стоны и призывы о помощи. Поработав на крупнейшей в Федерации планете-руднике, он прекрасно умел ориентироваться под землей при практически полном отсутствии видимости. Темнота его ничуть не смущала — на слух он точно знал, что происходит вокруг. Подземные толчки, явившиеся причиной обрушения, утихли, но земля еще слегка вздрагивала; слева слышался скрежет покореженной арматуры, а справа — тихое шуршание осыпающейся каменной крошки. Роско осторожно продвигался вперед, нащупывая каждую выпуклость и инстинктивно избегая острых камней; мгла начала рассеиваться спустя несколько секунд — свет от наполовину засыпанного светильника замерцал едва-едва. Перед обрушением он успел уйти на пару метров вперед, а главный механик и двое рабочих оказались позади. Именно поэтому он остался цел, тогда как один из парней был сейчас полностью погребен под завалом, лишь нога в стоптанном ботинке торчала наружу; другой корчился от боли под стальной балкой, придавившей его по пояс, а седоусый Ральф, не обращая внимания на кровь, что обильно лилась из ссадины на виске, и висевшую как плеть левую руку, силился второй рукой сдвинуть неподъемный груз. Они с Роско лишь обменялись взглядами, прежде чем тот, отломив кусок арматуры, подсунул его под балку, и вместе они налегли на этот импровизированный рычаг. — Вы уверены? Вокруг Мака бледными пятнами выступали из полумрака лица людей. И все почему-то глядели на него с надеждой, будто на всемогущее существо. Почти все, кто работал на руднике, так или иначе были родственниками — по крови или в результате брака. Люди жили кланами, так было легче выживать. И те, кто нынче остался под обвалом, наверняка приходились большинству из собравшихся родней или друзьями, что почти то же самое. — Да, я уверен. Вы же сами говорите, что если разбирать завал прямо отсюда, то технику использовать нельзя — там, внутри, всё на соплях держится, вот-вот не выдержит основной крепеж. Расчищать три тоннеля вручную — это работы на несколько часов, а у них воздуха максимум на час. — Но ты не можешь знать точно, что они были на момент обрушения именно в левом тоннеле, — Мак узнал голос. Это был Карсон, основательно подрастерявший былую веселость. — Они собирались обследовать все три. Если ты ошибся, то они покойники. Мак набрал в грудь побольше воздуха. Перед глазами всё расплывалось, он так и не вышел из «режима индиго», так он называл свое состояние, позволяющее ему думать и действовать с гораздо большей эффективностью, чем любой из людей, за исключением Томпсона, разумеется. «Как им объяснить? — подумал он почти с отчаянием. — Сказать, что слышал биение живых сердец сквозь трехметровый слой камней и шлака?» Стянул с головы кепку, вытер ею вспотевший лоб. — Я… я военный, вы знаете. У меня есть опыт, которого нет ни у кого из вас. И этот опыт подсказывает мне, как действовать. Поверьте мне! — У него ребра сломаны, — Роско прислушивался к хриплому дыханию парня, пять минут назад освобожденного из-под груза стальной балки, — и повреждены внутренние органы. Но пару часов он продержится. Ральф глянул на него покрасневшими от лопнувших сосудов глазами, криво усмехнулся в усы. — У нас нет пары часов, брат. Воздух закончится прежде, чем до нас доберутся. Так что начинай молиться, если веруешь. А если не веруешь, то просто подумай о тех, кто тебе дорог. Тряхнув головой, Роско широко улыбнулся в ответ. — Я верую, брат. Верую в то, что там, наверху, есть человек, который сделает всё возможное и невозможное, чтобы нас вытащить. Уверуй и ты. Но когда мы выберемся, ни в коем случае не рассказывай ему о том, что я тебе сказал. — Поймав недоверчивый взгляд Ральфа, Роско успокаивающе похлопал его по плечу, продолжая улыбаться так загадочно, словно он был ясновидящим. — Они проделают отверстие, достаточное чтобы мог пролезть один человек, вон с той стороны. — Роско указал на стену слева от входа, оставшуюся почти целой. Туда можно подобраться из помещения для генератора энергии. — Если помещение тоже не завалило, — тон Ральфа был по-прежнему недоверчив. — Генератор цел, — заявил Роско уверенно. — По крайней мере, один из двух — либо основной, либо вспомогательный. Видишь, лампа горит. Значит, там всё относительно в порядке. — Надо дать им знать, что делать! — Толика надежды заставила Ральфа с усилием приподняться на локте. — Не двигайся, приятель. — Роско, мягко уложил его обратно. — Как только они начнут к нам пробиваться, я обо всем позабочусь. — …вы слышали?! Вы это слышали?! — Сорвав с себя респиратор, один из шахтеров ликующе обвел взглядом всех, кто столпился чуть в стороне от буровой установки, уже более чем до половины преодолевшей преграду из покореженных частей основного генератора, камней и мусора. — Это стук! Мак замер, боясь дышать, как и все вокруг. Да, он слышал. Равномерное постукивание, древние, как мир, сигналы азбуки Морзе. Их нельзя было спутать с хаотичными звуками падающих камней. Он медленно вдохнул сквозь зубы, затем выдохнул. Ноги внезапно стали ватными; он посторонился, чтобы дать дорогу спасателям, ринувшимся к образовавшемуся спустя минуту отверстию. Со дня того злополучного боя как будто тугая пружина сидела у него внутри, причиняя боль. Но сейчас, когда Мак знал, что Роско жив и что он жив благодаря ему, она, кажется, начала потихоньку разжиматься. Легкие разрывались от недостатка кислорода, глаза щипало. «Это все пыль», — думал Мак с каким-то остервенелым упрямством. Но в тот момент, когда тяжелая рука легка на его плечо, а затем его ребра скрипнули под медвежьими объятиями Дона, упрямство испарилось, и ему стало всё равно. Утыкаясь носом в пыльную, шероховатую ткань комбинезона Роско, он думал лишь о том, что сейчас на нем нет мундира. Поэтому плакать не зазорно.