Когда настанет день победы

Тридцать метров… двадцать… десять... пять… четыре… три… С ювелирной точностью истребитель нырнул в крошечную, размером чуть больше него самого щель между генератором силового поля инопланетного корабля и его задними амортизаторами и, включив магнитный привод, пристыковался к днищу. Прерывисто выдохнув, Мак отпустил рычаги управления и на секунду прикрыл глаза, ощущая, как пот стекает по щеке из-под шлема. Управлять истребителем незнакомой и непривычной конструкции оказалось куда сложнее, нежели «Ласточкой», которую он со временем научился чувствовать, словно она была частью его самого. Но с новой птичкой всё же удалось поладить, и доказательство тому — этот удачно завершенный необычайно сложный маневр. План по спасению товарищей был составлен, с точки зрения Мака, в лучших традициях полковника Томпсона. Это означало, что он был продуман, исходя из имеющейся у него информации, а недостатки информации дополнялись предположениями, сформированными интуитивно. Еще он был необычайно дерзким и, безусловно, смертельно рискованным. Любой здравомыслящий человек назвал бы его безумным и совершенно невыполнимым, но полковник бы им гордился, Мак был в этом абсолютно уверен. Причем, вне зависимости от исхода предприятия. Что ж, они с полковником друг друга стоили, ведь никто и никогда не подозревал в капитане Макферсоне здравомыслия. Было логично предположить, что пленников скорее всего держат на наиболее отдаленной перевалочной базе, той самой, которая не имела такого важного стратегического значения, как две остальные, зато защищена была не хуже, а возможно, даже и лучше. Интуиция Мака на сей раз была полностью согласна с доводами логики. Именно поэтому он накануне составил свой рапорт по результатам разведки таким образом, чтобы отвлечь от нее внимание Стоддарта. Еще он «забыл» упомянуть в своем рапорте о том, что ему известны частоты, на которых велась связь между кораблями инопланетян и их базами. Разумеется, он не мог прослушивать их переговоры, даже если бы понимал язык, для этого были нужны куда более мощные передатчики, нежели тот, которым оснащались истребители. Но отследить источник сигнала и понять, куда именно он поступает, было вполне реально. Перехватив сигнал с инопланетного крейсера, принимавшего участие в недавней атаке на Атриум, вторую по величине земную колонию, Мак определил местонахождение его источника и, просчитав курс корабля относительно месторасположения всех трех инопланетных баз, понял, что это и есть та попутка, которая доставит его в нужное место и поможет остаться незамеченным. Пять стандартных часов он ждал крейсер, прячась в астероидном поле в той точке, где тот, предположительно, должен был выйти из гиперпространства, и наконец дождался своего часа. Крейсер не только соблюдал предполагаемый курс, но, выйдя из гипер, выпустил наружу истребители, тут же построившиеся в боевом порядке, что существенно облегчило задачу Мака. Незаметно вынырнув из поля астероидов, он пристроился в хвост колонне, затем легкой тенью скользнул под днище корабля и пристыковался к обшивке. Теперь ни один сканер, ни снаружи, ни изнутри, не способен был его засечь. Первая часть его плана сработала, но это был всего лишь крошечный шаг к успеху, все самое сложное ожидало впереди. Часы ожидания тянулись долго и мучительно. Чтобы перестраховаться от случайного обнаружения, Мак отключил все приборы, кроме тех, которые отвечали за жизнеобеспечение и словно бы в один момент ослеп и оглох. Сидя в темной кабине чужого истребителя, он временами ощущал себя загнанным в ловушку и замурованным заживо. Периодически он задремывал, потом просыпался, делал маленький глоток из фляги с водой, глядел на часы и давил в себе мучительные и тошнотворные приступы клаустрофобии. Мак скорее ощутил, чем определил по каким-то внешним признакам, что они приближаются к базе. Спустя четверть часа его догадка подтвердилась — корпус истребителя мелко затрясся от вибрации, исходящей от амортизаторов крейсера, что готовился к посадке. «Уже скоро, ребята», — подумал он с какой-то абсолютно мальчишеской верой в чудо. Вновь глянул на часы. С момента его вылета прошло всего лишь около полутора биологических суток, а он почти у цели. Нет так уж плохо. Оставалось всего ничего: разыскать друзей на незнакомой базе, кишащей инопланетными существами, затеряться среди которых было практически нереально, освободить их, а потом всем вместе рвануть домой, пробившись сквозь мощный периметр защиты. И дело в шляпе. Мак ощутил вдруг, как приступ паники накатывает откуда-то изнутри, грозя поглотить его, деморализовать, ввергнуть в отчаяние, заставить сдаться. Не помня себя и почти не осознавая, что именно он делает, Мак сорвал с руки перчатку и вновь прикоснулся открытой ладонью к матовой поверхности шара в потолке кабины. «Пожалуйста! — взмолился он мысленно. — Я не желаю вам зла! Я просто хочу вернуть свою семью! Прошу вас…» Он вздрогнул от физически неощутимого, но сильного толчка, как будто кто-то живой и разумный толкнулся не в ладонь, а прямиком в его сознание. Это было иначе, чем когда он коснулся шара впервые, и Мак замер, вздрагивая, настороженно прислушиваясь и ожидая, что его вот-вот обнаружат. Но в этом прикосновении не было враждебности. Скорее, было любопытство. Обо всем об этом стоило поразмыслить в более подходящее время. Вокруг него внешне ничего не изменилось: крейсер, медленно переворачиваясь, заходил на посадку, вибрация амортизаторов усилилась, от перегрузки закладывало уши, а тело наливалось привычной свинцовой тяжестью. Его пока не обнаружили. У него пока еще оставался крошечный шанс отыскать друзей. Морально настраивая себя на то, что ждет его снаружи, Мак готовился к самому худшему. Но в итоге он очутился всего лишь среди обычной деловой суеты, которая царит в любом посадочном доке, хоть на Земле, хоть в колониях. Вокруг него мельтешили разгрузочно-погрузочные агрегаты, ремонтники, санитарная служба, военные и секьюрити. Он мгновенно узнавал, к какой категории принадлежит тот или иной гуманоид, хотя понятия не имел ни о виде униформ, ни о знаках различия. Настоящим везением был тот факт, что вся сновавшая вокруг и занятая своей работой обслуга дока была либо в шлемах разных конфигураций, либо в дыхательных масках, ввиду открытости посадочной площадки. Так что фигура Мака в комбинезоне пилота и шлеме не привлекала ни малейшего внимания, а мешковатый покрой комбинезона скрадывал разницу в росте и телосложении. Мак пристроился в хвост к группе ремонтников, что переправляли внутрь дока на погрузчике-антиграве какой-то агрегат, оживленно переговариваясь между собой. Их голоса, приглушенные дыхательными масками, тем не менее, звучали живо и переливчато, будто птичьи трели. Мак шагал за ними, не в силах отогнать от себя ощущение обыденности того, что происходило вокруг. Словно бы он находился не среди существ, рожденных на другой планете, чья цивилизация развивалась по совершенно иным законам, а всего лишь среди людей иной расы, чей язык и обычаи были ему незнакомы. В самом деле, когда европейцы встретили, например, китайцев, их язык наверняка тоже казался им сущей тарабарщиной, а внешность и одежда крайне странными. Между тем, оказавшись во внутренних помещениях дока, Мак начал испытывать нешуточные затруднения. Давление и атмосфера здесь соответствовали нормам, необходимым для жизнедеятельности гуманоидов, а судя по системам жизнеобеспечения захваченного Маком истребителя, они вполне подходили и для людей, разве что воздух был менее насыщен кислородом, создавая ощущение, что ты находишься высоко в горах. Так что он вполне мог снять шлем и дышать этим воздухом, как поступали все, кто работал здесь, оставляя маски и шлемы на специальной панели у входа. Вот только сняв шлем, он мгновенно себя выдаст. По этой причине ему оставалось идти вперед в шлеме и надеяться на то, что никто не станет останавливать его и задавать вопросы. Хотя бы некоторое время. Пока что ему везло. Он шел вперед, выбирая наиболее малолюдные коридоры и переходы и надеясь наткнуться на что-то вроде информационной панели, каковые имелись на всех космодромах и базах Земли и колоний, и обзавестись подробным планом этого места. До сих пор не было и намека на что-либо подобное, и Мак уже в который раз посетовал на отсутствие рядом Роско, обладавшего качеством, который полковник называл «технический нюх», Холмса, способного достать что угодно в любых условиях, и самого полковника, который уж наверняка бы придумал план получше, чем просто ринуться в омут с головой. Но нет худа без добра — информационный чип, встроенный в его пояс, исправно вел запись, так что если вдруг придется возвращаться обратно, то он легко найдет дорогу. Его мозги тоже не бездельничали, проводя тщательный анализ всего увиденного, и через некоторое время он уже легко различал, какое именно место в здешней иерархии занимает тот или иной гуманоид. Ему навстречу попадались офицеры с крейсеров, пилоты, техники, обслуживающий персонал и, разумеется, секьюрити. Последних он опасался особенно сильно. Но никто из них не останавливал его и не задавал вопросов, так что Мак начал испытывать серьезные приступы паранойи. Ему начало казаться, что инопланетяне уже давно его обнаружили и теперь всего лишь наблюдают за ним, будто кошка за мышью, готовясь вонзить в нее свои когти. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил тех двоих. Их одежда резко отличалась от одежды всех, кто работал на базе. Любая цивилизация рано или поздно приходит к эргономичности и функциональности рабочей одежды, приспосабливая ее таким образом, чтобы она не мешала, а способствовала успешному выполнению работы. Но одежда тех двоих была какой угодно, но только не удобной. Причудливое нагромождение тканей лилово-зеленого оттенка, не лишающее, впрочем, фигуру владельца изящества, а сверху что-то вроде балахона того же цвета, с изображением темного матового диска, выбитого спереди и капюшоном, скрывающим лицо. Оружия у этих двоих не было, если не считать оружием короткие серебристые копья. У такой одежды мог быть лишь один функционал — отправление религиозных обрядов. Мак еще не успел осознать, чем ему может быть полезна данная информация, когда последовал за этой парой, ведомый внутренним чутьем. Он шел следом, стараясь остаться незамеченным и полагаясь лишь на свою интуицию и Госпожу Удачу. Самое практичное, что пришло ему в голову — под балахоном можно полностью скрыть лицо и фигуру, так что неплохо бы обзавестись такой вот одеждой. Как далеко простирались полномочия священнослужителей у инопланетян, куда они могли в итоге получить доступ — он понятия не имел. В результате путешествия сквозь лабиринты коридоров следом за заинтересовавшими его объектами он оказался в помещении, весьма и весьма напоминающем храм. Да, несомненно, это был храм. Высокий сводчатый потолок, пустота, но ничего похожего на алтарь или изображения каких-то там религиозных символов в виде скульптурных сооружений или росписей. Всего лишь просторное помещение о шести углах. Но Мак был почему-то стопроцентно уверен, что это храм. При том, что сам он никогда не был в настоящем храме. Это если не считать посиделки у отца Бенедикта, которые он посещал в раннем детстве вместе с бабушкой. Но дом отца Бенедикта точно не был храмом. А тут, несмотря на пустоту, был некий особый… запах. Ну, возможно, не тот запах, который человек способен ощутить с помощью обоняния, что-то иное. Ладаном тут точно не пахло. И тут не было совсем уж пусто. Неяркий и какой-то маслянистый свет с трудом позволил Маку разглядеть нишу в одной из стен. А в этой нише что-то было. Скорее, там было ЧТО-ТО. Он моргнул, борясь с искушением снять шлем, чтобы взглянуть на это что-то без фильтров, собственными глазами. Двое священнослужителей, за которыми он следил, неслышно двинулись к нише и встали по обе стороны от нее, сменив двоих других, в такой же одежде, которые неслышно удалились куда-то вглубь помещения. Ясно. Всего лишь смена караула, охраняющего какую-то святыню. Зачем ему все это? Ему для его цели надо понять, где они хранят одежду для обрядов, либо вырубить одного из них, раздеть, потом двинуться дальше… Мысли путались. Мак вдруг понял, что он движется. Как будто во сне, помимо собственной воли, он движется к нише и темному матовому шару внутри нее. И он ничего не может с этим поделать. Потому что никогда не испытывал в своей жизни искушения подобной силы и не может с ним бороться. Словно в кошмарном сне он видел свои протянутые вперед руки и лица священнослужителей, застывшие, будто маски, а впрочем — разве на них не было эмоций? Мак никогда не видел живые лица пришельцев так близко. Маслянистый свет бликами дрожал в их глазах-бусинах, как у насекомых или птиц, их рты были приоткрыты, голубоватые сосуды пульсировали, просвечивая сквозь бледную кожу на лбу. Это уже не имело значения. Ничего не имело значения. Лишь матовый шар в темной нише. Подойти. Коснуться. Какие-то остатки здравого рассудка заставили Мака, прежде чем ринуться к манившему его предмету, извлечь из кармана парализатор и нацелить их на стражей. Дважды пропищал зуммер, и два неподвижных тела простерлись ниц перед нишей. Он шагнув вперед, на ходу сдергивая перчатки, потянулся к шару… Ощутил словно бы электрический разряд, когда его ладони легли на идеально гладкую поверхность. Но, скорее всего, это была всего лишь игра его воображения. Потому что электрический разряд это ведь боль и шок, а его ощущения не были и близко похожи на боль и шок. Это было… ощущение жизни. Ощущение чего-то живого, очень мощное — трепет раненой птицы в его руках, тепло кошки, свернувшейся калачиком на груди, свет в глазах любящих его людей, их улыбки… А еще это был разум. Могучий разум, намного превосходящий человеческий. Мак покачнулся. Ему казалось, что его мозг излучает сияние, которое просвечивает даже сквозь фильтры шлема… Это было похоже на то, как будто он прожил непомерно долгую и насыщенную жизнь за один миг. Он так устал… *** Гулкие шаги множества бегущих ног прогремели в его ушах оглушающей дробью. Нахлынувшая вдруг нечеловеческая усталость исчезла. Теперь ему казалось, все его пять чувств обострились до предела, а его привычная человеческая интуиция наоборот замолчала, повисла, будто обрезанная нить. Пятеро вооруженных гуманоидов вбежали в храм, нацелив на него стволы, и Мак отступил вглубь, прижимая к себе матовый шар, но уже не темный, а светящийся серебром, то ли стремясь его защитить, то ли прикрываясь им от выстрелов. Тишина, что воцарилась вокруг на несколько секунд, резала уши. Самый высокий из гуманоидов сделал шаг вперед, не опуская оружия, и вдруг рухнул на колени, будто повинуясь невидимым нитям кукловода, мгновенно и бесшумно, лишь зажатый в руке ствол глухо лязгнул при соприкосновении с полом. Уткнулся лбом в темную матовую поверхность с едва заметными линиями узоров, замер неподвижно. Четверо остальных последовали его примеру спустя секунду. Это было похоже на страшноватый сюрреалистический сон. Гуманоидов становилось всё больше и больше; они входили в зал и падали ниц, один за другим. А он стоял, прижимая к себе шар, вместо того, чтобы уносить ноги, воспользовавшись ситуацией. Мак оставался стоять неподвижно даже когда в поле его зрения появились несколько фигур в одежде священнослужителей и не сопротивлялся, когда один из них осторожно приблизился к нему вплотную и снял с него шлем. Снял — и невольно шарахнулся в сторону, испуганно, издав пронзительный возглас, эхом прокатившийся по храму, заполненному теперь практически до отказа. И вот именно в этот момент будто пелена спала с его глаз и Мак вновь стал самим собой. И именно в этот момент он осознал, какого шанса лишился, и во что, в итоге, вляпался. И тогда им овладело ледяное спокойствие и безнадежность. Он сделал шаг назад, опустил потухший шар обратно в нишу, одернул комбинезон, мысленно сожалея, что он в чужой форме, что на нем нет знаков отличия ВС Федерации и теперь его даже не признают военнопленным, хотя — какая чушь. Откуда инопланетянам знать об обычаях людей в отношении военнопленных? И какой смысл считаться военнопленным? Какие это даст преимущества? Захваченных пришельцев отправляли в секретные лаборатории для опытов. Мертвых. Живых отправляли бы туда же, без сомнения. Наверное, поэтому они достаточно умны, чтобы не попадать в плен живыми. Потому что люди не соблюдают собственные законы и обычаи. Для его друзей лучшим выходом было умереть. А для него умереть сейчас вместе с ними. — …неправда. — Что? — Мак на секунду задохнулся, широко распахнув глаза, судорожно закашлялся, когда его горло попыталось воспроизвести звук, для которого человеческие голосовые связки были абсолютно не приспособлены. Высокий гуманоид, осмелившийся подойти к нему вплотную, осторожно прикоснулся к его шее, надевая на нее нечто вроде ожерелья с простым серебристым кулоном конусовидной формы. — Я сказал — неправда. Губы гуманоида двигались, звуки, которые он издавал, — переливчато-звонкие, резкие, будто птичья трель — ни в коей мере не были человеческой речью. Но Мак понимал его так же ясно, как будто гуманоид говорил на интерлингве, пару сотен лет назад признанной государственным языком Федерации, на том языке, на котором Мак учился говорить и думать с раннего детства. — Что неправда? — машинально произнес он в ответ. Гуманоид с удовлетворенным видом наклонил голову. — Хорошо. Мы можем общаться. Ты уже некоторое время думаешь вслух. Понять тебя могут лишь жрецы храма Тха-Ноор. У тебя с нами установилась связь, когда ты коснулся шара. Знаешь, как зовут наш народ? — Знаю, — удивленно произнес Мак, оглядываясь вокруг, будто видел внутренность храма и столпившихся коленопреклоненных инопланетян впервые. Просто… Они же не инопланетяне. Не гуманоиды. Просто народ, который называет себя… патиинг. Просто… Люди? Ну, да. Люди. Другие люди. С ними можно поговорить. С ними можно договориться. Например, о том, чтобы его друзей оставили в живых и отпустили. Или даже о том, чтобы прекратить военные действия и сесть за стол переговоров. На мгновение он ощутил нечто похожее на экстаз, при мысли об открывающихся перед ним возможностях. — …не так быстро. — Что? — Мак удивленно распахнул глаза. — Ты продолжаешь думать вслух, — незнакомый ему гуманоид, нет, не гуманоид — незнакомый ему патиинг глядел на него со смесью настороженности и любопытства, о, да, Мак теперь очень хорошо научился видеть эмоции на маловыразительных на первый взгляд лицах патиинг. — Твои мысли лишены корысти. Это хорошо. Мы можем отпустить твоих друзей. Их мысли тоже лишены корысти. Кстати, да. Это нас удивило. — Правда? — Мак облизнул вмиг пересохшие губы. — Кто ты, кто обещает мне это? Как твое имя? И обладаешь ли ты достаточной властью, чтобы обещать мне это? — Я Тривиа-Са. Пятый жрец храма Тха-Ноор народа патиинг. И да — я обладаю достаточной властью, чтобы обещать тебе что бы то ни было.