Зов Долга: Обмануть смерть

      Распрямив спину, я гордо прошла мимо снующих туда-сюда охранников. Более, чем уверена, что они — приспешники Макарова. Так или иначе я как можно более спокойно прошла дальше и вскоре оказалась в вестибюле. Оглядевшись, я заметила толпы «макаровцев» стоящих тут и там. Двое из них подошли ко мне и попросили остановиться для обыска. Я кивнула, и мужчины принялись за дело. С собой я ничего не брала, поэтому заподозрить они ничего не смогут.  — С какой целью вы здесь? — спросил меня один из них, а я усмехнулась. Это что, допрос?  — Я что, в аэропорту нахожусь? — с некой иронией спросила я, но те повторили вопрос. Вздохнув, я ответила: — У меня встреча с отцом. Тут они резко направили на меня пистолеты, а мне ничего не оставалось, кроме как поднять руки в примирительном жесте. Макаров явно оповестил их обо мне, что не сыграло мне на руку.  — Спокойно, парни. Я безоружна и не собираюсь делать с вашим лидером ничего плохого, — уже твёрже произнесла я, глядя одному из них в глаза. Надеюсь, что мои навыки убеждения не канули в лету и вытащат меня из столь… затруднительного положения. Один из бойцов продолжал целиться в меня, а второй решил связаться непосредственно с Макаровым, чтобы узнать, что со мной делать дальше.  — Босс, у нас тут девчонка. Заявляет, что пришла на встречу с вами, — я не поняла ни слова из того, что он сказал, но скорее всего речь идёт обо мне. С другого конца послышался хриплый голос, который не узнать я просто не могла. Он сейчас говорит с моим отцом, который решает мою судьбу. Если он решит убрать меня, то его цепные псы наверняка жестоко покончат со мной.  — За мной, — коротко бросил он мне, а я вскинула бровь. — Макаров желает видеть тебя лично, — после этих слов второй боец перестал, наконец, держать пистолет в опасной близости от меня и позволил пройти вперёд. Хмыкнув я направилась в сторону, видимо лифта, который и отвезёт меня на встречу с моей возможной кончиной. По пути к нему я огляделась: в глаза сразу же бросился дорогой интерьер, после него цепные псы Макарова и, наконец, простые гражданские. Засмотревшись я не заметила как двери лифта открылись. Один из солдат легонько подтолкнул меня и я, опомнившись и недовольно посмотрев на него, вошла внутрь. Двое верзил моментально встали рядом, и один из них нажал на нужную кнопку. Сейчас был идеальный момент для того, чтобы ударить в солнечное сплетение одного из них и выхватить у него пистолет, из-за которого впоследствии умрут оба, но я не стала этого делать. Они не последние из «обитателей» отеля. Скорее всего я выйти из лифта не успею, как меня расстреляют. Лифт приятно звякнул, оповещая о том, что мы приехали на нужный этаж. Как только дверцы раскрылись меня грубо вытолкнули наружу. Ну и обращение. Недовольно фыркнув и поправив платье, я окинула солдат, сопровождающих меня, испепеляющим взглядом. Но вскоре я уже шла вместе с ними к, как я узнала, конференц залу. С каждым шагом моё сердце стучало всё реже и реже, намереваясь в одну секунду остановиться, а дыхание сбилось окончательно. Руки похолодели, а ноги стали ватными. Что сейчас будет? Естественно, ответа на мой немой вопрос не представилось. Через несколько минут я уже стояла у двери, ведущей в конференц зал. Всё бы ничего, но чувство опасности не желало оставлять меня, к тому же его поддерживали бойцы «Красного Спецназа», находящиеся рядом со мной. Уверена, они не упустят возможность прикончить меня, но вместо этого они молча встали у двери. Один из них кивнул мне на неё — видимо это означает, что можно идти. Набрав в грудь побольше воздуха, я положила руку на ручку двери и застыла. «Что меня там ждёт? А вдруг он убьёт меня?» — эти вопросы крутились у меня в голове. Казалось, что я могла бы простоять так целую вечность, но все мои раздумья были прерваны русским солдатом, который что-то сказал мне. Я ничего не поняла, так как не расслышала. Решив не испытывать судьбу, я открыла дверь и вошла внутрь. Первое, что я увидела это огромный, круглый стол, стоящий посреди комнаты и множество стульев около него. Мебель была дорогая, что видно сразу, однако кроме неё больше ничего не было, поэтому взгляд переметнулся на Макарова. Он стоял у окна, любуясь ночным городом, а я впала в ступор. Что мне делать сейчас? По сути это второй раз, когда я вижу отца вживую.  — А, вот и ты, — спокойно произнёс он, не поворачиваясь ко мне. Признаться, я была удивлена, так как ожидала, что он нападёт на меня при первой возможности. Этого не случилось и, признаюсь честно, это напрягало, очень сильно напрягало. Почему же он медлит?  — Здравствуй, папа, — тихо сказала я, слегка опустив голову. Мы оба прекрасно знаем, что это всё — обыкновенные формальности, которые оттягивают возможную кончину одного из нас.  — Как же ты изменилась, — ласково сказал отец, повернувшись ко мне и, видя, что я так и стою у входа в неком подобии оцепенения, кивнул на стул, находящийся рядом со мной. Я же незамедлительно села, так как чувствовала, что из-за напряжения вполне могу потерять сознание. Владимир же сел напротив меня, не отводя взгляд, который выдержать я не могла, поэтому опустила глаза. — Ты так похожа на свою мать.  — Что с ней? — резко спросила я, подняв голову и смотря на отца. Тот усмехнулся моей реакции.  — Она сейчас в Ницце, в полном порядке, — заверил он меня, а я облегчённо выдохнула. Маме ничего не грозит, поэтому я спокойна. — Так зачем ты здесь? Я усмехнулась: вопрос чисто риторический. Он прекрасно понимает, что я пришла не чаи распивать. Это всё — одна сплошная, так скажем, прелюдия перед неминуемой смертью. Вот только встаёт вопрос: кому не повезёт в этой своеобразной «русской рулетке»?  — Никогда не думал, что собственная дочь решит покончить со мной, — усмехнувшись, сказал он. У меня внутри всё сжалось. Если бы он знал, как я не хочу этого делать.  — Никогда не думала, что мой отец — бессердечный террорист, — парировала я, глядя на него и стараясь не отвести взгляд. Я сказала это как можно более жёстко, чтобы не появилось сомнений.  — И что же ты сделаешь, дорогая? — вскинул бровь он, скрестив руки на груди. — Пристрелишь меня? Или же решишь проткнуть ножом?  — Чем придётся, — холодно ответила я, стараясь скрыть сомнения в голосе. — Но сначала я хочу знать правду.  — О чём же? По-моему Ольга тебе уже всё рассказала, — он слегка прищурился.  — О семье — да. Но у меня остался один вопрос, — я привстала и упёрлась руками в стол, после чего продолжила: — тебе ведь это было на руку, так? Ты не хотел искать меня, верно?  — Ты смеешь обвинять меня в этом? — он повысил тон, из-за чего я вздрогнула. Тяжело вздохнув он встал и направился ко мне. Меня же охватил некий ужас, из-за которого тело оцепенело. Нехорошее предчувствие осело где-то внутри, не давая нормально соображать, дышать и говорить. Макаров же встал рядом со мной, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Видимо он ждал мой ответ, которого не было. — Ты ведь не знаешь, что я прочесал практически всю эту чёртову Америку, чтобы найти тебя. И ты не ведаешь, каково мне было, когда я не нашёл тебя. Моей ярости не было предела и я прикончил этого проклятого американца. Как его там звали? Джек? В любом случае я дал ему выбор и он предпочёл умереть, не сказав мне где ты находишься, — с горечью в голосе отчеканил Владимир. Мне потребовалось несколько минут, чтобы переварить сказанное. Мать рассказала мне то же самое, а значит он не лжёт. Опустив голову, я дала слезам волю. Отец же, видя моё состояние, молча обнял меня и по-отцовски погладил по голове. Я слегка вздрогнула, испытывая незнакомое мне ранее чувство. Сразу вспомнилось грубое и временами жестокое обращение в приюте и мечты о родителях. Мне всегда хотелось, чтобы у меня был отец, который бы играл со мной и воспитывал меня. Признаюсь, тогда мне до безумия не хватало родительской заботы. От этих воспоминаний стало только хуже и я, не сумев сдержаться, обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Я понимаю, какую глупость совершаю: пришла сюда покончить со злодеяниями отца, а в итоге разрыдалась как маленькая девочка. Но на удивление Макаров не торопил меня и аккуратно гладил по голове, что действовало не хуже сильнодействующего успокоительного и в скором времени от слёз не осталось и следа, но мои нервы, что были ни к чёрту, не давали мне расслабиться и принять реальность такой как она есть. Мне не хотелось отстраняться от отца, а тем более вершить правосудие над ним. Клянусь, что могу простоять здесь целую вечность. Но моё желание не было исполнено, так как в конференц зал ворвался один из бойцов «Красного Спецназа».  — Босс, нас атакуют! — прокричал он, а я тут же поняла, кто это. Сейчас я готова была придушить Николая за то, что он раскололся. Уверена, что Прайс не смог бы найти Макарова самостоятельно так быстро.  — Какого чёрта? — я не поняла ни слова, но по голосу было слышно, как отец раздражён. Солдат что-то сказал своему командиру, после чего удалился и Владимир, взяв меня за руку, потащил куда-то.  — Что происходит? — спросила я, смотря на него, еле успевая перебирать ногами.  — Прайс решил наведаться, — коротко бросил он, затащив меня в лифт. У меня внутри всё перевернулось: вот сейчас я являюсь ненужным балластом, от которого бы не помешало избавиться. И скорее всего он думает, что это я вывела Джона на него. Теперь я нахожусь между молотом и наковальней.  — Давай же, — глубоко вздохнув сказала я. Отец непонимающе посмотрел на меня. — Я знала, что кто-то из нас живым отсюда не уйдёт. Так что давай, прикончи меня! — почти что прорычала я, намереваясь спровоцировать его. Уж лучше умереть сейчас, чем остаться в живых и быть в опале. Прайс наверняка не простит мне мою ложь и, так называемое, предательство.  — Ещё чего удумала, — усмехнулся он. — Неужели ты думаешь, что я настолько бессердечен, что готов убить собственную дочь? Его ответ меня очень сильно удивил. Казалось бы, у него есть все основания покончить со мной, но он медлит. Почему же? Но испытывать судьбу я не стала. Лифт неожиданно начал тормозить и Макаров, не теряя ни секунды нажал на кнопку «стоп» как раз в тот момент, когда мы находились на двадцать седьмом этаже. Едва двери открылись он рванул вперёд, продолжая тащить меня за собой наверх, по лестнице, ведущей в ресторан. Я не успела ничего, кроме как оглядеться, но вскоре поняла, в каком дерьме увязла. Прайс, Сандерсон и Мактавиш уже прорвались сюда и положили толпы «макаровцев», но это не самое худшее — ведь они увидели меня рядом с врагом. Старый капитан на момент прекратил огонь, и, остолбенев, смотрел на меня. Я успела прочесть в его взгляде непонимание, которое впоследствии сменилось неким подобием ярости. Я понимаю, что он испытывает, но сейчас не хочу ничего решать. Мы уже скрылись из виду, когда он собирался прикончить Макарова… и заодно меня. Сейчас моим единственным оправданием может служить только хладнокровное убийство отца.  — Прайс… что нам делать? — услышала я голос Джона. Скорее всего он впал в ступор и не знал, что со мной делать.  — Убить Макарова — наша первостепенная задача. Но если заденете Уайт, то обещаю, претензий к вам не будет, — отчеканил старый капитан, отчего на моём лбу появилась испарина. Мои же друзья открыли на меня охоту. За моей спиной послышался шум вертолётных лопастей, что ничего хорошего не предвещает. Сразу же вспомнился тот дурной сон, что я видела по пути сюда. Если кто-нибудь из них погибнет я не прощу себе этого никогда. Послышался взрыв, скорее всего от ракет и чей-то вскрик. Я зажмурилась, так как не могла понять, кому он принадлежал. Здание накренилось, из-за чего я на момент потеряла равновесие и слетела бы вниз, если бы не успела ухватиться за кусок арматуры, торчащий из стены. Я сумела разглядеть ужасающую картину, от которой моё сердце на мгновение остановилось, а дыхание прервалось: Роуч был буквально насажен на арматуру, торчащую из куска бетона, а алая кровь уже вовсю стекала по его лбу и бетону, что раньше был полом, Соупа нигде не было видно, отчего кровь застыла в жилах. Неужели он упал туда, вниз?! Одно могу сказать точно — такого он не переживёт. И лишь Прайс сумел схватиться за край и вновь забрался наверх. Мой взгляд на секунду пересёкся с его взглядом, который осуждающе смотрел на меня. Отрицательно покачав головой, он бросился к умирающему сержанту, который пытался что-то сказать ему. От увиденного меня охватил сильнейший ужас, а слёзы уже вовсю текли по моим щекам, не желая останавливаться. Что я наделала?!  — Идём! — Макаров спустился за мной и, схватив за руку, потащил за собой наверх, к вертолётной площадке. И всё это видел Прайс. Я понимала, что сейчас поступаю, как настоящая трусиха — бросаю своих друзей, в страхе убегая и надеясь избежать гнева старого капитана, которому, я уверена, не будет предела. Я ведь могла подойти к ним, могла помочь Гари хоть чем-то, но не сделала этого. Какое же я чудовище! Я попыталась вырваться, но железная хватка отца не позволила мне это сделать. Владимир упорно тащил меня к вертолёту, а я всё сильнее сопротивлялась. Уж лучше умереть здесь от руки Прайса, чем жить с этим всю жизнь. Но все мои попытки оказались тщетными — отец насильно затолкал меня в салон вертолёта. Едва пилот попытался поднять его в воздух, Джон настигнул нас и, разбежавшись, прыгнул. С трудом подтянувшись, он ударил удивлённого пилота по лицу и насильно вытащил его из вертолёта, а затем принялся за второго. Тот попытался выстрелить, но старый капитан был быстрее и успел отвести пистолет в сторону в самый последний момент, прикончив противника. Однако панель управления была повреждена и вертолёт закрутило в воздухе. Поняв, что падение неминуемо, Прайс попытался «приземлить» его на крыше, что ему и удалось. Из-за столкновения я больно ударилась о что-то головой и почувствовала, как из моего виска сочится тёплая, вязкая жидкость. Моё сознание затуманилось, а в глазах потемнело. После этого я ничего не помнила.

***

Сколько времени прошло? Резко открыв глаза, я попыталась оглядеться. Сейчас я находилась под горящими остатками вертолёта. Когда я более-менее пришла в себя, то сразу же попыталась выбраться из-под них, но это оказалось не так просто: рука ужасно ныла, голова болела, а в ушах стоял невыносимый звон. Вишенкой на торте служила вязкая кровь, стекающая с лба по лицу и привкус железа на языке. Наплевав на боль и приложив огромные усилия, я сумела выбраться из-под горящих обломков и попыталась встать, что плохо получалось. С третьей попытки я всё-таки смогла подняться и осмотреться. Перед глазами вырисовалась знакомая фигура старого капитана, что сейчас лежал на стекле. Видя, в каком положении находится мой друг, я было поспешила ему на помощь, но резкая и непонятная боль в боку заставила меня зашипеть и схватиться за него. В глазах всё поплыло и я, не сумев сдержать равновесие, упала обратно на крышу. Приземление было не самым лучшим — кажется, я ободрала кожу на сломанной руке. Сил встать у меня не нашлось, и я отчаянно пыталась проморгаться, чтобы вернуть себе ясность зрения. Прайс же опомнился и смотрел на меня холодным, укоризненным взглядом, но вскоре он отвлёкся на Макарова, что выбрался из-под вертолёта. В следующую секунду я увидела около Прайса пистолет, к которому тот потянулся. Но он не учёл, что Владимир тоже добрался до него, и, наступив на руку старого капитана и схватив его, наставил оружие на Джона. Я же, понимая, что нельзя оставаться в стороне заметила лежащий в сантиметре от меня М1911 и поспешно схватила его, проверяя магазин. Один патрон. Приложив огромные усилия, я встала и попыталась подойти ближе.  — Прощайте, капитан Прайс, — выдал Макаров, снимая пистолет с предохранителя и готовясь сделать выстрел. Понимая, что у меня нет времени добраться до него, я прицелилась в голову отца.  — Брось, — предупредительным тоном сказала я, смотря на лежащего на стекле Прайса. Владимир моментально обернулся и взглянул на меня. Я же держала оружие трясущимися руками, стараясь удержать прицел на отце и надеясь, что он соизволит послушать меня. Одарив меня безэмоциональным взглядом, Макаров опустил руку с пистолетом, а я облегчённо вздохнула. Отчего-то Джон медлил, хоть я и дала ему время для спасения.  — Не думал, что моя дочь пойдёт против меня, — выдал Владимир, смотря на меня. Лицо старого капитана исказилось, едва он услышал слово «дочь». Я же не понимала, что мне делать. Стрелять я не хотела, и втайне надеялась, что капитан сделает всю грязную работу за меня, но такого не происходило. Итогом стало то, что мои собственные воспоминания и нежелание открывать огонь заставили меня опустить оружие вниз и вновь дать «карт-бланш» слезам которые вскоре смешались с кровью. Казалось, что время остановилось. Никто не предпринял никаких действий. Но едва я позволила себе отвлечься, чтобы утереть солёную жидкость с щёк, послышался выстрел. В ту же секунду я широко открыла глаза, смотря на падающего Джона, который попытался убить Макарова самостоятельно. Предсмертный хрип старого капитана смешался с моим криком, наполненным болью и горечью. Отбросив чёртов пистолет в сторону и забыв о своей главной задаче, я бросилась к холодеющему телу друга.  — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет! — прокричала я, пытаясь зажать рану на груди капитана, хоть и понимала, что это глупо. От прямого попадания в сердце я не смогу его спасти. Стеклянные глаза Прайса смотрели на небо, усыпанное звёздами, а я проклинала весь этот чёртов мир. И себя. Это я позволила этому случиться! Если бы я выстрелила ничего этого бы не было!  — Почему?! — выкрикнула я, смотря заплаканными глазами на Макарова. Слёзы душили, а сознание было затуманено. — Почему ты это сделал?! Макаров не ответил. Вместо этого он молча смотрел на меня. Я бы отдала всё, лишь бы провернуть время вспять и прикончить Владимира ещё там, в конференц зале, при помощи подручных средств. Я даже попыталась ущипнуть себя, чтобы проснуться, но это реальность. Суровая реальность, в которой я потеряла всех своих друзей в одно мгновение. Закрыв лицо здоровой рукой, я продолжила всхлипывать и содрогаться от рыданий. Это всё из-за меня! Это всё только из-за меня!  — Ты сделала правильный выбор, девочка моя, — вновь услышала голос отца я, и мигом подняла на него глаза, полные слёз.  — Ч-что? — хриплым, дрожащим голосом спросила я, продолжая смотреть в разномастные глаза отца.  — Никогда нельзя идти против семьи, милая, — он подал мне руку. Я же недоверчиво посмотрела на него. — Идём. Время лечит, и ты в скором времени забудешь о произошедшем.  — Что ты со мной сделаешь? — безэмоционально спросила я.  — Верну тебе нормальную жизнь. Клянусь я бы никогда не стал ввязывать тебя во всё это, — послужило мне ответом. Я понимала, что будет если сейчас подам ему руку. Новая жизнь, без крови, боли и слёз. Но так же я понимала, что не смогу жить с болью утраты и скорее всего покончу с собой. Впервые я столкнулась с проблемой выбора, которого у меня не было. Они оба закончатся одинаково — моей смертью. Отвернувшись, и опустив голову, я заметила нож ныне покойного капитана Джона Прайса. Как же мне хотелось схватить его сейчас и перерезать себе горло, тем самым умереть здесь, на крыше, захлебнувшись собственной кровью. Я осознала, что если принять предложение отца, то я больше никогда не увижу Саймона и не узнаю, что с ним произойдёт. Отец не позволит мне это сделать. А что будет, если я соглашусь? Неужто ли я получу ту самую тихую, счастливую семейную жизнь о которой всегда мечтала? Я не знаю, сколько времени прошло, но Макаров терпеливо ждал мой ответ. Скорее всего отказ будет сопровождаться пустой, бессмысленной жизнью. Закрыв глаза, я приняла решение и в следующую секунду подала отцу руку.  — Я знал, что ты согласишься, — улыбнувшись, сказал он. С трудом я выдавила из себя некое подобие улыбки в ответ. Я была ошеломлена, когда он ласково погладил меня по голове и сказал то, что я не ожидала услышать: — Я люблю тебя, девочка моя. Пару секунд я просто стояла в ступоре, не соображая, что происходит. В голове не увязывалось то, что Макаров, будучи террористом, не очерствел окончательно. Даже то, что я находилась по ту сторону баррикад его не оттолкнуло и он не только оставил меня в живых, но и… простил меня? Не сумев сдержать эмоции я прижалась к нему, будто напуганная маленькая девочка.  — Прости, папа, — отстранившись через какое-то время, тихо сказала я. Он не понял, что я имею ввиду, что сыграло мне на руку. Воспользовавшись его замешательством я выхватила нож Джона и воткнула его в грудь отца по самую рукоять. Кровь брызнула мне на лицо и на грудь, но я не обратила на это никакого внимания, смотря в стекленеющие глаза отца и не сдерживая слёз. Прикрыв глаза я обняла его в последний раз. Каково же было моё удивление, когда Владимир, в последние секунды своей жизни обнял меня в ответ, после чего его тело обмякло и бездыханно упало на стекло, пачкая его алой жидкостью. — Прости… Осознание того, что я совершила пришло ко мне через несколько минут. Глаза уже болели от нескончаемого потока слёз, которые не желали останавливаться. Я обхватила себя здоровой рукой и взирала на близких мне людей, что умерли от моей руки и глупости. Мне не хотелось признавать свою вину. Хотелось всё спихнуть на обстоятельства или кого-то другого, но не признать её. Я чувствовала себя слабой трусихой, которая пытается найти оправдания своим грехам. Вдобавок ко всем тяготящим надо мной обстоятельствам, в голове, как назло, всплыли воспоминания из несчастливого детства. Так же вспомнились все смерти, которые так или иначе связаны со мной. Джозеф, Роуди, Пизант… и это та малая часть покойных солдат, которых я знала. Помню, как тяжело переживала их смерти, в особенности смерть Аллена. А теперь к ним прибавилась «Дельта», а так же бойцы Оперативно-тактической группы 141. И смерть отца. Я осмотрела своё отражение в стекле. На меня смотрела девушка с рыжими растрёпанными волосами, с кровью на лице и груди, в разорванном платье и с потухшим взглядом. Я моментально подняла голову, едва услышав звуки полицейских сирен. Прекрасно. Теперь тут ещё и копы. Краем глаза я заметила тот самый пистолет с одним-единственным патроном, который мог спасти жизнь Джона Прайса. Сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила о своей оплошности, которая стоила моему другу жизни. Подобрав его, я встала на колени и покаялась во всех содеянных мною грехах, хоть и прекрасно понимала, что мне самое место в аду.  — Простите, ребята, — я сняла пистолет с предохранителя и поднесла к виску. — Прости Крис… прости, Саймон.