Слепая любовь

Концерт Иньяцио был назначен под самое Рождество — город пестрил рождественскими огнями, фонариками, елочками и прочими украшениями, создававшими радостную атмосферу приближающегося праздника. Дополнял эту атмосферу выпавший накануне свежий снег. Пьеро сжал немного снега в своей теплой ладони, ощущая, как он тает. Первая зима, которую он не видит. Раньше он и не замечал, насколько красив мир вокруг, а теперь мог видеть его только в своем воображении. Снежинки в ладони совсем растаяли, оставляя после себя прохладную воду. Пьеро вытер ладонь платком. — Пойдем, прогуляемся, — тихо предложил Иньяцио, руку которого он крепко держал. Тот кивнул, и они медленно направились в сторону заснеженного, сверкающего огоньками парка. Снег скрипел под ногами и оба молчали. Казалось, и говорить ничего не надо — все и так ясно. Каждый думал о том, как хорошо быть рядом —, но не решался озвучивать. Боялся разрушить возникшее между ними хрупкое чувство, проронить неверное слово. К тому же, Пьеро сильно волновался из-за концерта. И сейчас это волнение возрастало — с каждой минутой все больше, ведь завтра ему предстояло оказаться в огромной зале, среди большого количества людей, которых он так избегал, все эти два тяжелых месяца. — Все будет хорошо, — Иньяцио словно прочел его мысли, и пальцы Пьеро сильнее сжали его локоть вместо ответа. — Пойдем, посидим где-нибудь? Они зашли в небольшое кафе, публики в нем было совсем немного, то, что нужно. Иньяцио провел его за столик в дальнем уголке этого заведения — Пьеро был благодарен ему — он так давно нигде не был, что с трудом ориентировался в подобных местах. — Знаешь, я уже придумал тебе подарок на Рождество, — улыбнулся Иньяцио, когда они уже пили принесенный официанткой горячий какао. — Уверен, что тебе он очень понравится. — И что же это будет за подарок? — Пьеро не мог скрыть явного интереса в голосе. Он всегда был любопытен относительно сюрпризов. Однажды он даже наткнулся на подарок Иньяцио раньше времени — и был слегка отруган за это. — Не скажу, еще рано. Попридержи свое вечное нетерпение, — ласково проговорил Иньяцио. — Жаль, что в этом году никому от меня ничего не достанется, — Пьеро горько улыбнулся, откусывая кусочек от пирожного. — Раньше я любил выбирать подарки. — Для меня подарок уже то, что ты сейчас со мной, — спокойно сказал Иньяцио и накрыл ладонь Пьеро своей — тот как раз снял перчатку, и пальцы друга ласково коснулись его. От этого прикосновения приятно закололо где-то внутри, настолько оно было волнующим. Однако, Иньяцио быстро убрал руку, оставив Пьеро в некотором смущении. — Еще какао? — сказал он, чтобы разрядить обстановку, и Иньяцио подозвал официантку. — Знаете, у нас действует еще и рождественское меню, — подошедшая девушка улыбалась во все тридцать два, как девушки с рекламных обложек, и что-то в этой улыбке показалось Иньяцио неприятным. Предчувствие его не обмануло. Девушка вручила Пьеро в руки яркое меню. — Посмотрите, может быть, Вам будет интересно. — Не думаю, что оно мне понадобится, — сказал Пьеро, повертев меню в руках и положив на стол. — Видите ли, я совсем слеп. Под темными очками, конечно, не было заметно —, но разве многие люди носят солнечные очки в декабре? — Простите меня, — девушка ахнула и забрала меню, ей явно было неловко, и она, прошептав еще одно «извините», убежала. — Глупая курица, — вздохнул Пьеро, положив руки на уже остывшую чашку с какао, которую официантка забыла забрать. Этот маленький инцидент настроения не добавил — Пьеро как будто вновь вспомнил о том, что он, вообще-то, неполноценный. Не то чтобы он об этом забывал, но в этот момент его дефект чувствовался особенно остро. — Она просто глупая, Пьеро. Тебе не стоит расстраиваться из-за этого, — успокаивающе произнес Иньяцио. — слышишь меня? — он позволил себе взять ладони Пьеро в свои и осторожно погладить пальцы. — А я просто инвалид. Тебе приходится со мной возиться… — Прекрати говорить чушь! — отрезал Иньяцио, все еще сжимая в своих руках пальцы друга, а потом осторожно отпустил. — Пожалуйста, Пьеро. Никогда так не говори. — Иньяцио всеми фибрами души ненавидел сейчас бестактную официантку. — Неужели ты не понимаешь и не осознаешь, как много значишь для меня? Совсем нет? Пьеро замолчал, щеки горели — стало стыдно. Раздул из такой, в общем-то, пустяковой ситуации непонятный конфликт, обидел Иньяцио… — Прости меня. Я просто, не знаю, я… — Давай просто забудем, хорошо? — тихо прошептал Иньяцио, внимательно глядя Пьеро в лицо, и тот кивнул. — Вот и прекрасно. Пойдем, — оставаться в этом заведении больше не хотелось, и Иньяцио бросил деньги прямо на стол и позволил Пьеро, как всегда, взять себя под руку, чтобы пойти к выходу. На воздухе стало легче — снег усилился и падал хлопьями, а на небе уже зажглись звезды. — Так красиво. Уже и звезды видно… — сказал Иньяцио, улыбнувшись. — Знаешь, поздно уже. Завтра важный день, думаешь, я справлюсь? — Я в тебе ни капли не сомневаюсь. Как и в твоем волшебном голосе, впрочем, — сказал Пьеро, и осторожно пристроил голову Иньяцио на плечо, а потом едва коснулся губами мочки его уха. — Все будет шикарно. Иньяцио сглотнул. Это был запрещенный прием — вот так, в самое ухо, шептать, обжигая дыханием, до мурашек по спине. Однако Пьеро выглядел довольным и вел себя как ни в чем не бывало. Словно снова затеял уже начатую ими игру. — Главное, что ты там будешь, — он коснулся рук Пьеро, на которых были перчатки, и осторожно стянул одну, открывая кисть целиком. — Я рад уже только этому, — сам Иньяцио перчаток в легкие морозы не носил, он обхватил руку Пьеро и слегка сжал. — Что ты делаешь? — сорвалось с губ Пьеро, он чуть порозовел, но руку не отдернул, просто стоял неподвижно и ждал, что будет дальше. — Грею. Ты замерз, мне показалось. Ты всегда мерз. Даже в перчатках. И правда — пальцы Пьеро все равно были холодными, но от горячих рук Иньяцио согревались. Он взял в свои руки обе его ладони и осторожно потер. — Вот так уже лучше, правда? Пьеро молча кивнул. Так действительно было гораздо лучше. И ладони Иньяцио заставляли сердце в его груди биться все сильнее. Потом Иньяцио проводил его домой. Поднялся вместе с ним на нужный этаж, дошел до двери. — Жду тебя завтра. Начало в семь вечера. Не опаздывай. Кстати, тебя будет ждать Джанлука. Он поможет тебе найти твое место, а если будет слишком назойлив — можешь дать ему подзатыльник, — он усмехнулся, и осторожно прижал Пьеро к себе, легко обнимая. — До завтра. В день концерта оба нервничали. Пьеро у себя дома, собираясь, а Иньяцио — в гримерке, гоняя персонал. Оборудование было проверено накануне, за неделю было проведено с десяток репетиций — все должно было быть идеально. Хотя, если говорить честно, Иньяцио больше переживал совсем не за концерт. Он знал, что он готов к нему. А вот был ли готов к нему Пьеро? Он беспокоился о том, что будет на сцене, а не рядом с ним. А еще ему хотелось донести со сцены все накопившиеся в душе чувства. В том числе, к нему. Время тянулось как жвачка. Пьеро успел несколько раз перемерить одежду, причесать волосы, подобрать одни из своих темных очков, чтобы подходило к костюму, перебрать сотни лаков для волос, и даже убрать всю комнату, создав абсолютный порядок. Нигде он не ориентировался лучше, чем здесь. Присев на диван, он то и дело проверял время. Джанлука должен был прийти через час, и этот час казался резиновым. Наконец, в дверь позвонили. Пьеро направился открывать. Он, конечно, периодически общался с Джанлукой, но в основном весь его маленький после аварии заняли семья и Иньяцио. У Джанлуки то и дело появлялись разные девушки, он обожал клубную жизнь и все из этого вытекающее. Все то, с чем в жизни Пьеро теперь было кончено навсегда. — Привет, друг, — вошедший Джанлука похлопал его по плечу, закрыл дверь и внимательно рассмотрел Пьеро. — Ты отлично выглядишь. Пьеро и правда постарался — тщательно уложенные волосы, до блеска начищенные туфли, новенькие темные очки, костюм, один из тех, который купил Иньяцио, когда решил, что совсем не обязательно расставаться с безупречным стилем. Разумеется, он был прав. Но после аварии Пьеро не думал, что этот костюм хоть раз пригодиться. Хорошо, что ошибся… — Сольник Иньяцио, все-таки. Такое событие, — он усмехнулся, накидывая на себя свое черное пальто и застегивая пуговицы. — Такси уже ждет нас. Пойдем. Зал был наполнен почти полностью — на три четверти уж точно. Джанлука провел Пьеро к их местам — они устроились в первом ряду, до начала оставалось совсем немного. Пьеро напряженно молчал — он слишком давно не оказывался среди такого огромного количества людей — его пугали резкие движения, громкие разговоры, слишком яркий свет. К счастью, Джанлука завел разговор с ним — на какую-то совершенно бестолковую тему, но Пьеро не мог не быть этому благодарным — по крайней мере, это отвлекало. Прошло еще несколько минут, прежде чем свет в зале наконец погас. Концерт можно было описать только одним словом — волшебный. Пьеро буквально ощущал, как чистый голос Иньяцио проходит сквозь него, оставляя после себя сладкое чувство в груди и поток мурашек по коже. *Touch me, It is so easy to leave me All alone with the memory Of my days in the sun If you touch me, You'll understand what happiness is Look, a new day has begun… Наверное, именно эта песня стала для Пьеро финальным выстрелом. Выстрелом в самое сердце, на поражение, от него нельзя было скрыться, его никак нельзя было избежать. Он задрожал и почувствовал, как глаза заполняет влага, и стекают по щекам горячие слезы. Последний раз он плакал тогда, когда врач вынес ему страшный диагноз. С тех пор — ни единой слезинки, и вот именно сейчас Иньяцио удалось пробить эту защиту. В этот момент Пьеро казалось, что Иньяцио поет эту песню для него, только для него, и больше не для кого в этом огромном зале. На секунду он представил себе, что здесь больше никого и нет. Только они. Вдвоем. Они и музыка. Песня закончилась, зал взорвался громкими овациями — определенно, это был успех. Люди потоком хлынули на сцену, дарили цветы, говорили слова благодарности, Иньяцио улыбался им, отвечал, успевал делать с желающими фотографии, но мысли его были заняты только одним человеком. Хотелось как можно скорее подойти к нему. Конечно, из-за огромного количества света он не слишком видел зрителей в зале, но Пьеро… Пьеро сидел прямо по центру, в первом ряду, и его силуэт он не мог не увидеть. И он смотрел на него, особенно в самом конце, когда пел последнюю песню, как будто бы делал это для него. Посвящал ему. Думал о нем. И это было правдой. Наконец, поток зритель иссяк, и они понемногу покидали зал, только тогда Иньяцио и удалось добраться до самого нужного ему сейчас человека. Они с Джанлукой тоже уже собирались выходить, как Иньяцио их догнал, и сильным движением прижал Пьеро к себе, крепко обнимая. По-настоящему крепко. — Тебе понравилось? — он зарылся пальцами в его волосы, поглаживая и массируя кожу, Джанлука вроде бы не обратил внимания — они часто делали так на концертах, в этом не было чего-то особенного. — Я даже слов не могу подобрать, — тихо выдохнул Пьеро, чувствуя, как руки Иньяцио сильнее, чем следовало бы, поглаживают его спину. — Боскетто, есть разговор! — полный мужчина, кажется, владелец зала, отвлек их. — Черт, мне пора. Джанлука, проводишь Пьеро на улицу? — Не вопрос, ты, кстати, был просто великолепен, — он похлопал друга по плечу. — И подождите меня там, — прокричал Иньяцио уже на ходу. — Я скоро буду. Иньяцио вышел на улицу и сразу увидел его — Пьеро стоял совсем недалеко и натягивал на руки тонкие перчатки. — Вот и я, а где… — Тшш, — Пьеро ласково улыбнулся и взял его за руку, заставляя зайти за угол. — Скажи, здесь кто-нибудь есть? — Никого кроме нас. Пьеро, что ты… Иньяцио не успел закончить фразу, в этот момент он оказался в плену самого невероятного, пьянящего, самого приятного в мире ощущения — губы Пьеро коснулись его губ, замерли и нежно поцеловали. У Иньяцио сбилось дыхание. — Ты был великолепен. Иньяцио уже не нужно было слов. Он притянул Пьеро за воротник пальто ближе к себе и соединил их губы снова, на этот раз поцелуй длился намного дольше, губы Пьеро приоткрылись, а сам он тихо застонал от удовольствия. У Иньяцио перед глазами все поплыло. *Прикоснись ко мне, Ведь так легко оставить меня Наедине с воспоминаниями О днях, когда-то полных солнца. Дотронувшись до меня, Ты поймёшь, что такое счастье. Гляди, начался новый день…