Monster and Sugar

Свет луны воровато пробирался в комнату, тускло освещая задумчивое лицо, путаясь в густых ресницах и растрепанных волосах на голове. Маска усталости глубоко въелась в проступающие морщинки и темные круги под глазами. Пальцы порхали по клавиатуре, а слабый отблеск экрана отражался в стеклянных бессонных омутах. Тихое, еле заметное шорканье привлекло внимание Намджуна, заставив оторваться от работы и обернуться в сторону двери. В проеме, переминаясь с ноги на ногу и потирая глаза, стоял Юнги, неуверенно прижимающийся к косяку. Промозглое освещение играло тенями на хрупком силуэте, рождая в голове легкие призрачные образы, больше напоминающие помутнение рассудка от недосыпа, чем реальность. Молчание прожигало легкие колючим холодом, нависая над головой. В глазах напротив читался неприкрытый страх. — Намджун, — тишина раскололась под натиском дрожащего шепота, осыпаясь под ноги. Кажется, Юнги впервые позвал его по имени. — Посиди со мной, пожалуйста. — Что-то случилось? — Намджун внимательнее присмотрелся к лицу старшего. Глаза лихорадочно блестели, а хрупкие на вид пальцы цепко впивались в деревянную поверхность. Тело мелко дрожало. Юнги, бесшумно скрылся в темноте за пределами комнаты, с немой просьбой на устах. Все еще теряясь в недопонимании, Намджун направился в спальню к старшему, ощущая как тревога пробирается в душу. На постели поверх покрывала уже сидел Юнги нервно кусающий губу и прижимающий свои колени к груди, с ожиданием смотря на младшего. Намджун опустился на край кровати рядом, всматриваясь в чужое лицо, испещренное тревогой. — Что-то произошло? — Джун придвинулся чуть ближе. — Да… нет, все в порядке, — голос предательски дрогнул, а легкая тень смущения проскользнула по лицу старшего. Обнимая себя крепче руками, парень блуждал взглядом по комнате, стараясь не зацепиться за встревоженные глаза Намджуна, не в силах скрыть своего собственного беспокойства. — Юнги… — младший медленно прикоснулся к чужому плечу. — Просто посиди тут, ладно? — Мин перебил младшего, резко вскинув голову, всем своим видом строя браваду, готовую рассыпаться в любой момент. Уже кровоточащая губа, пальцы, впивающиеся в одежду. Откинувшись на подушку, Юнги завернулся в одеяло, тяжело дыша и больше не говоря ни слова. Джун, наблюдая за поведением старшего, лишь, глубоко вздохнув, поднялся с постели и направился к окну, желая впустить в спертое помещение воздух. Руки уже раскрыли шторы, когда его окрикнул голос, пропитанный ужасом. — Намджун, не надо! — Юнги выглядел на грани обморока. В свете луны, ворвавшейся внутрь комнаты, были видны взмокшие волосы и блестящие глаза. Липкая ладонь вцепилась младшему в руку, желая остановить. — Юнги, да что стряслось-то? — беспокойство напополам с раздражением скручивали внутренности. Резко дернув ручку, Намджун распахнул окно. Не скрывая своего отчаяния, старший снова занырнул под одеяло, накрываясь с головой. — Эй, Юнги… — Джун опустился совсем близко, поглаживая того по спине через пуховую преграду. На часах стрелки медленно плыли к отметке в четыре утра. Прохладный сквозняк игрался с тонкой занавеской и, легкой походкой скользя по полу, кусал за голые ступни. Вязкий кисель времени топил сознание, грозясь утянуть младшего в страну Морфея. — Расскажи что-нибудь… — из-под вороха одеял послышался приглушенный голос. — Может, сначала сам расскажешь? — Намджун остановил движение руки. Под ладонью возмущенно заворочились и донеслось недовольное сопение. Среди складок стал виднеться маленький нос. — Мне просто приснился кошмар… ничего особенного, — Юнги запнулся на мгновение. — Я пытался заснуть снова, но мысли не дают покоя. Поэтому побудь тут, пока я не усну. И расскажи что-нибудь. Твой голос успокаивает, — последняя фраза была еле различимой, но Намджун все же разобрал тихое бормотание и не сдержал улыбки. Скользкие пальцы тревоги понемногу отпускали, но не до конца, скребя где-то внутри. — Я даже не знаю… — Джун продолжил поглаживать пуховый комок, задумчиво прикусывая губу. — Ты когда-нибудь слышал сказку о потерянном принце? — виднеющийся нос качнулся из стороны в сторону, выдавая интерес. — Когда я был маленьким, а бабушка еще была жива, она мне рассказывала ее на ночь. Говорила, что так обязательно приснится что-то хорошее… Голос Намджуна бархатной пеленой окутывал пространство, утягивая Юнги в забвение. Младший пересказывал историю, как помнил, и даже не сразу заметил, как, спустя время, мягкая тонкая ладошка перехватила его кисть, хищно утаскивая под одеяло, и сжимала в своих объятиях, прижимая к телу. — Хей! Ну как вы там? — Чонгук звонил практически каждый день, воодушевленно рассказывая о своей жизни и учебе в Китае. Юнги, несмотря на свою привычную меланхоличность, заслышав дурацкую мелодию звонка скайпа каждый раз стремглав срывался с места бросая все свои дела. Неуклюже лавируя на поворотах квартиры и сшибая все попадающиеся на пути косяки и стулья, парень обгонял Намджуна на пути к ноутбуку, лишь бы поскорее увидеться с братом. — Привет, Гукки! Я соскучился… — неподдельная своим теплом улыбка нежно коснулась губ старшего. Жадно рассматривая брата, он придвинулся почти вплотную к экрану, да так, что веб-камера временами захватывала только его лицо. — Уже почти две недели прошло, когда ты вернешься? Чонгук смеялся, отвечал на вопросы брата и в красках расписывал лекции, что удалось посетить, сетуя, что не получилось уговорить профессора взять старшего с собой, так как было всего лишь одно свободное место, а не ехать совсем было бы еще большим безрассудством, чем отправлять в поездку только одного Юнги. А Намджун все чаще скользил взглядом по чужому лицу, так забавно мельтешащему рядом, вместо того, чтобы с тоской любоваться на своего парня, находившегося за сотни километров, и который должен, по сути, занимать место в его сердце. Что, конечно же, не укрылось от хитрых глаз-улыбок Чонгука. Подлавливать старшего за этим и вести счет вошло уже в привычку, чем он не пренебрегал смущать Джуна, журя и посмеиваясь. — Эй, Ким Намджун, — парень не удержался от ухмылки. — Это уже сорок восьмой за эту неделю. Ты уверен, что не хочешь мне ничего рассказать? — Чонгук растягивал гласные, тщетно пытаясь скрыть разъезжающуюся по лицу улыбку. — Неужто я вернусь домой брошенкой? — картинно глубоко выдохнув, он снова захихикал. — Что ты себе уже навыдумывал? — Намджун чувствовал, как щеки покрылись липким румянцем, что никак не могло скрыться даже от Юнги. — О чем он говорит? — Мин озадаченно переводил взгляд с экрана на Джуна и обратно, рассеянно приоткрыв рот в уже привычную букву «о» и сдвинув брови к переносице . — Без понятия, — ловко соскочив с насиженного места, Намджун быстро засуетился, подбирая с кровати спортивную кофту. — Я пойду, выйду… в магазин. Молоко закончилось. Да, точно. Молоко… а вы пока общайтесь, не буду мешать, — легкие жгло необъяснимое чувство, выталкивая весь воздух, словно его ударили под дых. Лицо предательски горело, заводя его обладателя в недоумение своей реакцией на слова. Потому что то, что говорил Гук – это абсурд. Просто вымысел. У младшего слишком богатое воображение. Только вот… Чонгук всегда был намного более проницательным, чем Намджун, и всегда все видел и замечал. Пока Джун копошился на глубинах, выискивая там правду, Гук смотрел на нее, бултыхающуюся на поверхности. Чонгук смеялся, и его голос эхом отдавался в черепной коробке, пока спину прожигал внимательный взгляд старшего. Смех прекратился, но что младший сказал далее, Намджун уже не слышал, спешно ретировавшись из квартиры, захлопывая за собой дверь. Нужно бежать. Просто бежать в неизвестном направлении, непонятно по какой причине. Ступени быстро кончились, и в легкие ворвался прохладный воздух, в котором украдкой улавливались нотки дождя и перезрелых яблок. Намджун, не сбавляя темпа, направился вдоль улиц, погружаясь в переулки, не утруждая себя запоминать повороты, утопая в слишком соленых водах мыслей, отчетливо понимая, что захлебывается. В воображении то и дело всплывали красочные картины последних двух недель. Перед глазами маячил тонкий образ, от которого щемило в душе. И самое страшное, что это чувство его посещает не впервые. Такое уже было. Давно. Намджун приложил слишком много сил, чтобы вычеркнуть это чувство, выжечь его на корню. Но оно вновь его настигло, безропотно вселяясь в самое сердце, разрывая его на куски. — Это бред… — Джун, подавляя гортанный вой, безжалостно пнул лежащий на дороге камешек.

#np: Troye Sivan – TOO GOOD

Рассвет едва тронул своими лучами промерзшие за ночь улочки, вытягивая тугие пальцы по подоконнику и оставляя чудны́е тени на поверхностях. Намджун не спал всю ночь, работая на компьютере, состыковывая графики, которые упорно выявляли ошибку. По небольшой кухне приятно разливался пряный аромат кофе, норовивший вот-вот сбежать из турки. — Никогда раньше не понимал, почему брат так любит раннее утро. Но должен признать, иногда есть в этом что-то… завораживающее, — чужой голос, немного охрипший ото сна, приятно нарушил тишину. Растрепанные в разные стороны волосы и еще более узкие, чем обычно, глазки выглядели невыносимо мило. Трогательно шлепая босыми пятками по полу, Юнги протащился мимо Джуна к столу. Плюхнувшись на стул, он вытянулся верхними конечностями на горизонтальной поверхности и уложил лохматую голову поверх. — Ты чего поднялся так рано? — Намджун выглядел не менее сонно. Опухшие от долгого сидения перед монитором глаза щурились, а уголки пухлых губ безвольно тянулись вниз. — Кофе… — пространно протянул Юнги, не отрывая носика от импровизированной подушки из рук, и поднял голову лишь когда перед ним поставили кружку с крепким напитком. — Спасибо. Некоторое время тишину нарушали только настенные часы и нарастающий городской шум за окном. — Когда мы были детьми, Чонгук все время просыпался раньше всех и прежде чем он успевал даже зубы почистить, первым делом стягивал с меня одеяло и тащил к окну, посмотреть с ним на рассвет… а я всей душой ненавидел это время суток. Взгляд карих глаз, буквально пронизанных грустью, переместился за окно, всматриваясь в витиеватый рисунок зелени за окном, орошенный красноватым отблеском солнца. — В приюте каждая ночь для меня была словно испытание. Местные дети невзлюбили меня с самого первого дня. Не знаю, почему так вышло. Я никогда не лез к ним первым, но они сами подходили. Поначалу просто толкались, провоцировали на драку. Таскали за волосы, предательски врали старшим, подставляя под наказания за провинности, которые я не совершал. Но с каждым днем они словно все больше и больше зверели. А взрослые будто бы и не видели. Закрывали глаза на любую жестокость. Словно, если от ребенка отказался родитель, он становится просто вещью, мусором. И не имеет значения, как сложится его судьба - лишь бы под ногами не мешался… Руки, сжимающие кружку, едва дрожали, но на лице Юнги не было эмоций. Словно он рассказывает чью-то чужую историю, не имеющую к нему никакого отношения. Намджун хотел поймать холодные пальцы и согреть своим теплом, показывая, что все уже давно позади, но тот словно предвидя его мысли, убрал руки со стола и обернулся. — В одну из ночей я проснулся от жуткого холода. Ледяная вода была везде. Она обволакивала мое тело, впитывалась в меня, заполняя через нос и рот тело. Я пытался выбраться, но чужие руки усердно меня топили. Сквозь толщу воды я слышал мерзкий детский смех со всех сторон. Они притащили меня спящего в баню и кинули в наполненную ванну. Я задыхался, изо всех сил пытался кричать, но вода попадала в глотку, перекрывая кислород, вынуждая легкие жечь и сдавливать. Я цеплялся пальцами за чужие тела, отталкивал, но взамен получал удары и царапины по всему телу. Меня вытягивали за волосы, били по лицу и окунали с новой силой, ударяя о дно ванны. Когда я начал терять сознание они отпустили меня. Громкий топот сопровождался противным смехом, хлопком двери и лязганьем замка. Из бани был только один выход. Окна находились под самым потолком, а дверь заперта снаружи. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. В ту ночь я думал, что умру, — жутковатая улыбка коснулась его губ, — но, к сожалению, я не умер. Мне было очень холодно. Но все, что мне оставалось, это прижиматься к деревянной поверхности стен и всматриваться в щелочки меж досок, чтобы позвать на помощь, если кто станет проходить мимо. Я просидел так до самого утра. Горизонта как раз коснулся первый луч солнца, кроваво-алый, заполняющий разводами утреннее небо. Перед глазами все расплывалось и от лихорадки начинало мерещиться, что эти лучи тянутся ко мне и душат. Мне снился кошмар… мне казалось, что та пытка и не заканчивалась. Меня нашли уже днем, ближе к вечеру. Мое тело пылало, легкие разрывал кашель. Я находился в полубреду и кричал, чтобы меня отпустили. — Голос Юнги был практически бесцветным, еле уловимым. Потерянный взгляд смотрел в одну точку. — С тех пор я разучился засыпать раньше рассвета. А если и выходило, то каждый раз мне снился один и тот же сон. Жуткий кошмар, преследующий меня с шести лет. Даже после того, как у меня появились родители и младший брат, я ничего не мог с этим поделать. Словно мое сознание все время в ожидании того, что пережитый ужас повторится. Будто не позволяло расслабиться. Я ворочался всю ночь, борясь со своим мозгом и страхом, но как только я проваливался в сон, меня будил мелкий, — Юнги ухмыльнулся, даря столь редкую улыбку. — В его глазах всегда было столько света и счастья, что я не мог на него злиться и терпеливо сидел рядом, содрогаясь от вида рассвета. Юнги снова посмотрел в окно, отпивая уже остывший кофе. — Но если честно, сегодня я вижу, что это похоже на волшебство. Или первую влюбленность. Кажется, именно так это описывают в книгах. — Его глаза прищурились, а губы растянулись в уже неприкрытой улыбке. — И, кажется, сегодня я впервые уснул ночью, а проснулся на рассвете. Спасибо?.. В голову приходили странные сравнения. Юнги до нелепого напоминал котенка в период взросления. Словно его тело только формировалось. Он был до умиления неуклюжий и неповоротливый, никак не привыкший к своим новым габаритам, сносящий на своем пути все, что лежало не аккуратно или не слишком устойчиво. Такой же вечно промахивающийся мимо стула, сшибающий все углы; как кот, который заинтересованно выглядывал из-за шторы, но пока боялся подходить близко или даваться на руки. Он присматривался, принюхивался. Медленно-медленно привыкал, шаг за шагом. И уже даже мог позволить почесать себя за ухом или растянуться рядом на диване. Но не расслаблено, а немного сконфужено, словно готовый в любую секунду сорваться с места, если его прогонят прочь или просто сделают слишком резкое движение, отчего он, поджав уши, стремглав уносился бы за спасительную штору, откуда молчаливо продолжал бы наблюдать. — Магазин в другой стороне, — на мгновение Намджуну показалось, что в голосе проскользнула насмешливость, но обернувшись, он увидел лишь расслабленно-серьезное выражение лица Юнги. Его глаза смотрели по обыкновению грустно, на голову одет капюшон, а руки спрятаны в глубине безразмерной кофты. Прождав с несколько секунд, он озадаченно приподнял брови, не увидев никакой реакции. — Так ты идешь? Намджун так и не двинулся с места. — Почему ты здесь? Юнги лишь пожал плечами и, развернувшись, направился в противоположную сторону: — Чонгук сказал, что я слишком редко выхожу из дома, так что отправил меня идти с тобой. — Вот ведь мелкая зараза… — Что? — Юнги недоуменно обернулся. — Ничего, пошли, — поравнявшись со старшим, Джун уверенно зашагал к супермаркету.