Monster and Sugar

Аэропорт был переполнен звуками. Гудение, переговоры, объявления, плач детей и восторженные вопли, топот ног и стук колесиков от чемоданов. Множество людей с огромными сумками сновали туда-сюда, трепетно зажимая в руках билеты. Кто-то только прилетел, а кто-то, напротив, отсчитывал минуты до долгожданного вылета. Чонгук стоял в очереди перед регистрацией, нервно проверяя часы на запястье. Намджун и Юнги не отходили от него ни на шаг. — Ну что ты извертелся уже весь, у тебя есть еще два с половиной часа до отправления самолета, — Джун легонько потрепал Гука по голове, отчего его шапка съехала. Младший возмущенно толкнул того в грудь, поправляя головной убор и сползшую с плеча футболку. — Я просто не люблю летать. — Точнее сказать – боишься? — Намджун ехидно ткнул парня под ребра, вызывая у того очередной шквал ругательств и шипения. — Ничего я не боюсь! Сказал же, не люблю, — гордо вздернув нос, Гук развернулся к парням спиной, возмущенно цыкнув. — Просто наши родители разбились на самолете, поэтому он все время перед отлетом такой нервный… — тихо проговорил Юнги куда-то в пустоту, что Намджуну даже сначала показалось, что ему послышалось. Он перевел вопросительный взгляд на старшего, но тот уже, приложив к губам пальцы, туманно рассматривал табло вылетов. Через двадцать минут очередь медленно поползла вперед, и с каждым шагом поток слов из Чонгука набирал обороты в скорости и количестве. — По возможности оставайся ночевать в его квартире, там есть гостевая комната, а ключ я тебе оставил. И будь внимательнее перед выходом, закрывай окна. И еще я запрещаю тебе ходить эти две недели по клубам и барам, и уж тем более напиваться, — тараторил Гук, чуть ли не загибая пальцы на руке. — Да, мам, — Намджун, идущий рядом, закатывал глаза. — А еще не забывать подбивать одеялко под бочок, а то вдруг дитятко заворочается и упадет во сне, — поймав испепеляющий взгляд парня, Джун обезоружено поднял руки вверх. — Ну что?.. успокойся уже, все будет нормально. — Я просто переживаю… — Гук насупился, продвигаясь вперед, угрюмо волоча за собой чемодан. — Я еще ни разу не уезжал никуда без него, — подошел черед Гука. — Я позвоню, как доберусь, — коротко поцеловав Джуна в уголок губ, и крепко стиснув брата в прощальных объятиях, он оставил парней за чертой, погрузив багаж на ленту, и, отдав билет дежурной по регистрации, обернувшись, скрылся за поворотом уходящего коридора. Они шли рядом по направлению к выходу. Намджун сразу же натянул на голову наушники и лишь краем глаза наблюдал за старшим. Юнги выглядел спокойным, отрешенным и, можно сказать, умиротворенным. Ладони покоились на дне карманов светлых джинсовых шорт; голова покачивалась в такт размеренным шагам, будто аккомпанируя музыке известной только ему одному; плечи опущены, губы расслаблены, и лишь его глаза, прячущиеся за длинной челкой, выдавали его с головой. Намджун не раз видел похожий взгляд, неумело замаскированный за безразличием, в своем отражении в зеркале. И это наводит на мысль, что Юнги не так прост и ветреннен, как кажется его брату. Бросив еще один взгляд на старшего, Намджун резко остановился, так как рядом с ним уже никого не было. Его окружали совершено чужие люди, спешно идущие в разных направлениях, но среди них не было знакомого лица с грустными глазами. Намджун почувствовал, как в груди предательски кольнуло. Не прошло и десяти минут с момента, как они расстались с Гуком, а Джун уже потерял его брата, жизнь которого он так безропотно ему доверил. Ким сорвался с места, выискивая взглядом среди пассажиров розовую макушку старшего. Чертыхаясь Намджун схватился за телефон, но тут же вспомнил, что номера Юнги у него нет, и вообще сильно сомневался, что у того есть мобильный. Джун бегал по аэропорту уже час, но так и не смог отыскать Юнги, который словно сквозь землю провалился. Воображение глумливо подсовывало картины того, как старший, потерявшись в толпе, стоит и ищет его, с глазами мокрыми от слез, или, споткнувшись, разбил себе голову, или его вообще утащили инопланетяне, засунув в свой чемодан, и отправили на Мадрид. Легкие жгло от продолжительного бега, ноги затекли, а сил практически не осталось. Джун уже в четвертый раз легкой трусцой повторял путь от стойки регистрации до места, где он обнаружил свою пропажу, когда он, наконец, увидел его. Панорамное окно открывало вид на взлетно-посадочную полосу. Юнги стоял, не двигаясь, всматриваясь куда-то вперед, все так же пряча ладони в карманах. Джун находился всего в нескольких метрах от него, подавляя желание развернуть этого идиота к себе лицом и накричать от души. Но он даже не дрогнул, а просто стоял и наблюдал за этой хрупкой тонкой фигуркой, явно чего-то ожидающей. Зрелище было отчасти эфемерным. Казалось, что весь мир включили на ускорение, и лишь эти двое замерли во времени, не отрывая взгляда от выбранной ими точки. Намджун не решался подойти, или хотя бы окликнуть парня, буквально утонувшего взглядом в синеве за окном, а Юнги не спешил оборачиваться. «Просто наши родители разбились на самолете…» – его слова еле уловимым шепотом пронеслись в голове Джуна. Чонгук лишь раз обмолвился, что они с братом остались одни, не вдаваясь в подробности, а Джун никогда и не спрашивал, считая, что не вправе тревожить столь болезненные раны. И хотя Намджун понятия не имел, что же именно произошло, отдаленное понимание происходящего в данную минуту легким туманом обволакивало разум. Единственное, что он знал наверняка, Юнги не просто «завис», как Чонгук обычно это называет. Он стоит перед окном с определенной целью, и совершенно бессмысленно его пытаться увести, даже говорить что-то было бы лишним. Намджун встал в нескольких шагах от него, чуть левее, прислонившись спиной к холодному стеклу, развернув лицо к парню и просто терпеливо ждал, пока одна мелодия в наушниках сменялась другой. И когда количество проигравших мелодий близилось к пятнадцати, Юнги внезапно дернулся и придвинулся к стеклу чуть ближе, опираясь на него ладонью, чуть ли не утыкаясь в него лицом. — Он улетел, — старший кивнул каким-то своим мыслям и развернулся к Джуну. — Теперь мы можем ехать домой. Намджуну не терпелось обрушить на голову этого странного парня с полсотни вопросов, главным из которых был: «что это вообще было?», но отчего-то он так и не раскрыл рта, и просто молча повел старшего к выходу. Квартира встретила парней тишиной, легким полумраком и приятным свежим ароматом, словно подражая своему хозяину. Намджун бросил свою сумку с вещами прямо в коридоре, наблюдая как Юнги не сказав тому ни слова, словно его и не было, прошмыгнул в свою комнату и закрыл за собой дверь, оставляя младшего в одиночестве. По дороге из аэропорта Джун, сначала заехал к себе, чтобы забрать некоторые свои вещи, раз уж ближайшие две недели ему придется довольствоваться чужими апартаментами, потащив за собой и старшего. После инцидента в аэропорту, оставлять этого великовозрастного ребенка одного, пока он сам будет занят делами, Намджуну теперь как-то не очень хотелось. Юнги, на протяжении этой короткой поездки молчал, и лишь изредка кидал на младшего любопытные взгляды. Он старался держаться рядом, но не позволял Джуну к себе прикасаться, даже если тот просто пытался поймать парня, что запнувшись о собственную ногу, чуть ли не слетел кубарем с лестницы в подъезде.

***

Намджун внимательно смотрел в экран своего ноутбука, стараясь сосредоточиться на работе и не обращать внимания на подозрительный шум за стенкой. Прошло три дня с момента, как его парень покинул страну, оставив на его попечение своего старшего брата. К слову, за все это время отношения между ними двумя не изменились ни на йоту. Юнги все так же витал где-то между пятым и шестым облаками в прострации, ронял все вокруг, резался и ударялся. По краткому итогу, за эти три дня это неугомонное создание чуть не перевернуло на себя супницу, дружественно встретилось лбом с открытой дверцей шкафчика на кухне, бесчисленное количество раз споткнулось о свои собственные ноги и даже умудрилось уснуть в ванной, чуть не затопив при этом соседей. Но при всем при этом продолжал не подпускать особо близко к себе Намджуна. Он только мило улыбался и мягко вырывался из рук Кима, говоря, что все в порядке, и он сам справится, во что последнему верилось с трудом. Джун не понимал этого упертого недоверия к своей личности, и его это задевало. Наблюдая как этот неуклюжий и до забавного несуразный парень попадает в глупые ситуации, беспрестанно калечась, Намджуну все больше хотелось заботиться о нем, помогать и всячески оберегать. Внезапный звук бьющегося стекла и тихое шипение заставили Джуна сорваться и кинуться в соседнюю комнату. По темному полу была разлита вода и рассыпаны прозрачные осколки, переливающиеся на закатном солнце. Посреди этого бардака стоял Юнги, вцепившись одной рукой в другую, кривя губы от боли. Уже через секунду Намджун стоял напротив старшего, внимательно осматривая чужие конечности на наличие порезов и ссадин, крепко вцепившись в руку Юнги чуть ниже локтя. Взгляд тут же зацепился за багровое пятно на запястье, норовившее с минуты на минуту покрыться волдырями. — Что произошло? — из-за волнения в голосе Джуна сквозили стальные нотки, что заставило Мина испуганно вжать голову в плечи и смущенно потупить глаза в пол. — Ну… я хотел отнести себе в комнату чай… н-но кипяток ошпарил мне руку и… и я выронил кружку… — неуверенно промямлил Юнги, стараясь как можно незаметнее вытянуть свою лапку из захвата, но младший, заметив этот маневр, перехватил руку сильнее, не позволяя тому вырваться. Младший больше не сказал ни слова и поволок Юнги в сторону ванной, не обращая внимания на лепетания за спиной и тщетные попытки высвободиться. Холодная вода приятно покалывала на месте ожога и старший, зажмурив глаза, наконец, расслаблено улыбнулся, пока Намджун перерывал содержимое многочисленных полочек в поиске аптечки или хотя бы намека на медикаменты. В этом доме она обязана быть, в противном случае Юнги бы просто не выжил с его-то грациозностью. — Внизу, прямо под раковиной, — через несколько минут тихо произнес Юнги через плечо, отстраненно уставившись на струю из-под крана. —Ты раньше не мог этого сказать? — Намджун со злостью распахнул упомянутый шкафчик, в душе практически уверенный, что старший просто напросто над ним издевается. Его рассеянность, в самом деле, граничила с садизмом, как в отношении него самого, так и к другим. Закрыв кран и перехватив поудобнее чемоданчик, младший выволок пострадавшего из ванной и чинно усадил на стул в его комнате. Пресекая любые протесты и комментарии суровым взглядом, он вытащил из аптечки бинты и мазь, придвигаясь ближе к Юнги, который, по-видимому, смирился с тем, что его самостоятельность не воспринимается в этом доме всерьез и молча наблюдал за копошениями Джуна. Запястья Юнги были невероятно тонкими и изящными. Раскрасневшееся пятно ожога слишком кричаще смотрелось на столь филигранной руке старшего. Намджун как можно аккуратнее втирал пахучую мазь из трав в хрупкую кисть Юнги, словно та могла в любой момент раскрошиться прямо в его ладонях, завороженно смотря на утонченные грани, выступающих косточек. — И как такие, по сути, элегантные и точенные ручки, из под пера которых выходят такие красивые картины, — Намджун на мгновение скользнул взглядом по полотнам, стоящим вдоль окна, — могут быть такими безалаберными культяпками? — в его голосе не было раздражения или издевательского тона. Напротив, мягкий и заботливый, чем-то даже напоминающий Юнги интонацию брата, что только сильнее смущало. Намджун, несмотря на то, что был очень близок с Чонгуком, и Мин еще до встречи был заочно с ним знаком, все равно оставался чужим. Юнги понимал, что брат бы никогда не позволил остаться с ним человеку, которому бы он не доверял, но непонятные чувства страха и благоговения перед этим человеком заставляли сторониться и избегать его, по крайней мере, пока они наедине. Старший молча уставился в лицо Джуна в ответ на его риторический вопрос, чувствуя, как краснеют его щеки. Ладони покалывало от ловких и бережных прикосновений пальцев младшего, вызывая в душе смятение. Было приятно и странно одновременно. Как только Намджун завязал последний узелок на бинтах, Юнги мгновенно убрал руку, прижимая ее к груди, и бросив короткое «спасибо», убежал из комнаты, скрываясь на кухне, под предлогом убрать осколки с пола. — Ты ведь сейчас еще и порежешься в довесок! — крикнул ему вслед Намджун. — Оставь все, я сам все уберу. Эй, Юнги! — Ай!..