A kiss and I will surrender

Three Days Grace – Car Crash

Картинка перед глазами размыта и я не понимаю, где нахожусь. Мне трудно пошевелить ногами и руками, а когда я пытаюсь что-то сказать, звук не идёт из моего рта. Пытаюсь идти прямо, но голова кружится и я падаю на холодный асфальт, больно ударившись коленкой. Какое сейчас время суток? Я не понимаю, светло или темно на улице, не слышу посторонних звуков. Где машины? Где все? Это как в фильмах: главный герой ударяется головой и не понимает в какую ему сторону идти, при этом у него тоже всё размыто перед глазами. Но я не главный герой какого-нибудь фильма, я не собираюсь спасать мир или что-то в этом роде. Что, чёрт возьми, со мной происходит?! Я не могу подняться с асфальта и лежу на боку, тяжело дыша. Моё сознание вырубается и веки медленно закрываются, но мне нельзя засыпать. Я нахожу в себе силы подняться и одной рукой опираюсь на кирпичную стену. Я всё так же тяжело дышу и пытаюсь узнать пространство вокруг меня. Вдруг слышу лёгкое прикосновение к своей руке. Я поворачиваю голову, но не могу понять кто это — лицо размыто. Я точно знаю этого человека, но не могу вспомнить его имя, вспомнить его лицо. Он прижимает меня к себе, ложа руки мне на талию и начинает целовать мою шею, но мне не нравятся его прикосновения, мне хочется убежать. Я пытаюсь вырваться из его, так называемых, объятий, но у меня не выходит. Меня резко прижимают к стене, разворачивая и, кажется, теперь я понимаю, что происходит. Моё тело меня не слушает. Я приказываю ему делать хоть что-то, но нет. Я всё так же стою и ничего не делаю, не могу пошевелиться. Чувствую, как с меня сползают джинсы и я остаюсь в одних трусах. Я пытаюсь кричать, честно, но я беспомощен сейчас. Жгучая боль проходит по моему телу, а по щекам стекают слёзы. Мне больно, мне адски больно, я хочу чтобы всё прекратилось, хочу отмотать время назад. Самый главный вопрос — почему? Почему он делает со мной это? Кажется, ему этого показалось мало — сделав своё грязное и отвратительное дело, он пустил мне три удара в живот и один в лицо. Чувствую запах крови и ещё больше боли. Захлебываясь в слезах и крови, я падаю на всё тот же холодный асфальт. Этот ублюдок разбил мне нос? Вот сейчас бы я хотел, чтобы супергерой спас меня и избил того придурка. Но супергерой не появляется, никто не спасает меня. Я резко открываю глаза. Глубокое дыхание и учащенное сердцебиение. Теперь я все вижу, я в своей комнате. Спустя несколько секунд я ощущаю, что моя футболка вся промокла. Боже, это был сон! Дурацкий кошмар! Быстро вскакиваю и бегу в ванную, умываю лицо и надеваю чистую футболку. Господи, нет, я не справлюсь с этим в одиночку. Уже прошло два дня, а я так и не рассказал Джи, но кажется, всё, я больше не могу. Всё равно, что сейчас 3 ночи и он спит. Всё равно, что я разбужу его. Мне нужно услышать его голос, пусть сонный и недовольный, но я должен. Долгие гудки. Я боюсь, что он не услышит и не возьмет трубку. — Фрэнк, какого черта? — ох, наконец-то. — Эм… — моё решение оказалось настолько спонтанным, что я не обдумал, что скажу ему. — Что-то случилось, Фрэнки? — Эм, вроде нет, — господи, Фрэнк, начни уже думать. — Тогда какого хуя ты звонишь мне в 3 ночи? — его голос стал немного раздраженным. Ну конечно, никому не понравится, если его разбудят без всякой на то причины. — Прости, — нет, я что серьезно буду отвечать однотипными словечками? — Фрэнк. — Просто хотел услышать твой голос, — и это правда. — Точно всё хорошо? — Да, прости, что разбудил, — ко мне вернулась нормальная речь, аллилуйя, — Спокойной ночи. Я просто сбросил трубку. Я идиот. Джи теперь снова будет волноваться обо мне и будет расспрашивать об этом сегодня в колледже. Все эти 2 дня я пытался вести себя как обычно. Но Джерард слишком хорошо знает меня. Я хреновый актёр. Оценив себя со стороны, я бы сразу раскусил себя. Я улыбаюсь больше обычного, хотя, казалось, куда ещё больше? И, самое главное, я не даю к себе прикасаться. Знаю, это отвратительно. Больше всего на свете я хочу, чтобы Джи прикасался ко мне. Прикосновения. Сейчас это моя главная фобия. Да, я давал себя целовать, но просто в губы, это были простые прикосновения губ. За два дня это было всего несколько раз, потому что мы оба ночевали по раздельности. Также я избегал его объятий и это тоже бросалось в глаза. Но самое странное то, что он Джерард молчал. Он ничего не говорил. Не спрашивал, что со мной не так. Вёл себя как ни в чем не бывало и это пугало меня, очень пугало. Думаете я забыл, что произошло со мной? Как бы не так. Такое не забывается, никогда. Я сломлен, хоть и стараюсь не показывать этого. Временами, когда я смотрю Джерарду в глаза, мне кажется, что он всё знает, но просто молчит и ждёт, пока я сам ему всё расскажу. Уже 2 дня я не принимал душ. Я не могу смотреть на свое тело и сплю в пижамных штанах и футболке. Никогда не думал, что скажу такое, но музыка не помогала мне, а еще больше добивала. Я пробовал писать, но и из этого тоже ничего не вышло. Этот ебанный Грэг что-то украл у меня, что-то очень важное, и из-за это я чувствую себя пустым и никчемным. Всё, что раньше спасало меня, теперь кажется бесполезным. Эти два вечера я просидел в углу, обхватив свои ноги и плача. Я никогда так не ревел и я никогда не мог подумать, что у меня может быть столько слёз. Честно, я надеялся, что с ними выйдет вся боль, но и этого не произошло. Становится только хуже. И, как видите, дело дошло до кошмаров. Я выкурил кучу сигарет и еще больше угробил своё здоровье. * В колледже я стараюсь избегать Криса и его друзей. Нет никакого настроения и сил притворяться и улыбаться так, чтобы все думали, будто всё хорошо. Я не в порядке. Джерард как обычно сидит на нашем месте и что-то рисует. Я улыбнулся, когда увидел его. Я действительно рад его видеть, но это грустная улыбка, потому что мне все ещё отвратительно то, что я от него скрываю. Джи не слышит как я сажусь к нему — слишком увлечен своим рисунком. А я никак не привлекаю его внимание, мне неловко, что ли. Боже, как же я хочу вернуть те дни, когда мы вечно хихикали и не было никакой неловкости. Но нет, в один прекрасный день всё скатилось ниже некуда, и причиной тому являюсь я. — Эй, Джи. — Ой, прости. Я задумался и не увидел тебя. — Ничего страшного. У тебя частенько так, я уже привык, — он улыбнулся. — Фрэнк, зачем ты звонил мне сегодня? Ты в курсе, что напугал меня до чёртиков? — Прости. Мне просто кошмар приснился. — Что за кошмар? Расскажешь? — Ох, — сейчас не то место, не то время, — Нет. — Ясно. Ты со мной за эти два дня почти не разговаривал и есть ещё много вещей, которые ты не делаешь, – я проигнорировал это. Потому что это, блять, правда. — У тебя ничего не изменилось? Сегодня у меня ночуем? — спустя минуту спросил я. — Да, если только ты хочешь меня видеть. — Джи, что за глупости? — Глупости? Ты не отвечаешь на мои вопросы, и это уже напрягает так, что я не знаю, что думать. Тут как по волшебству появляется преподаватель и прерывает наш диалог. Мы разворачиваемся на свои места и теперь всё наше внимание занимает учитель. До конца пары мы не разговариваем, даже не смотрим друг на друга. Ну Джи не смотрит, а я, кажется, просверлил в нём дырку своим взглядом. И до конца всего учебного дня он со мной не разговаривает, и я его понимаю. Нет, мы всё так же ходим вместе из кабинета в кабинет, но Джи игнорирует меня. Появилось желание встать на месте и заорать. Заорать на Джи, на этот сраный мир, заорать на себя, что я такой слабак. Мы всё так же молча выходим из здания колледжа, когда у нас заканчиваются пары. Сейчас больше всего на свете я хочу, чтобы наши пальцы переплетались, но я не могу. Хочу обнять так крепко, как ещё не обнимал, но я не могу. Я уже не говорю о том, как же чертовски я хочу тебя поцеловать, Джи, но не могу. Мы уже проходим курилку и я немного вышел вперёд, так как Джи остановился. Ну вот и оно. Он не хочет идти ко мне. — Ты идёшь? — осторожно спрашиваю я, потому что до ужаса боюсь отказа. А Джи стоит и молчит, при этом смотрит мне прямо в глаза. Что он хочет там найти? О чём он вообще задумался? — Да, — боже, как же меня уже бесит эта неловкость. Скорее всего это даже не неловкость, а напряжённость из-за недосказанности. * Мы сошлись на том, что будем смотреть «Восставшие из ада». Напряжение никуда не делось. Мы разговаривали, но очень мало, и это было всего лишь пару фраз, вряд ли это можно было назвать разговором. Закончив смотреть третью часть, я привстал, чтобы переключить на следующую, но Джерард остановил меня: — Не надо. — Почему? — Я в общагу сейчас поеду, пока не слишком поздно. — Что?! — хотя, где-то глубоко в себе, я был не так удивлен. Будь я на месте Джи, я бы тоже ушёл. — Ты же сегодня у меня ночуешь... — Не вижу смысла, Фрэнки, — его голос... Джерард огорчён. — Джи... — Что, Фрэнк? Я честно пытался не обижаться на тебя, потому что понимал, что тебе тяжело сейчас, но ты только отдалился от меня. Что с тобой? Ты мне даже ничего не рассказываешь. Ты ведь прекрасно знаешь, что я заметил все эти изменения в тебе. Фрэнк, ты даже лишний раз боишься прикоснуться ко мне! В чём причина? Я что-то не так сделал? Ах да, я забыл, ты ведь не ответишь ни на один мой вопрос, — это было не грубо, он не кричал на меня. Джи просто немного повысил голос, и в нём звучала только обида. — Джи... Господи, только не уходи сейчас, пожалуйста, — я сел обратно на кровать и закрыл руками своё лицо. Слёзы начали медленно подступать к моим глазам. Я даже не пытался их сдерживать. — Фрэнки... — почти шёпотом сказал Джи, после того как сел со мной рядом, держась за мои коленки. — Я расскажу, только обещай не перебивать и выслушать до конца? — он кивнул. Ну что, Фрэнк, пора доказать себе, что ты не слабак. Человек, сидящий перед тобой, любит тебя и вы сможете с этим справиться. Ведь так бывает в хороших фильмах? Но тут я понимаю, что мне по большому счёту нечего рассказывать. Одно имя — и Джи всё поймет. — Грэг… В ту ночь, когда меня побили, это был он, — дрожащим голосом говорю я, всё же давая слезам скатиться по моим щекам. — Он сделал тебе что-нибудь ещё? — осторожно спрашивает Джи. И я вижу, как его тревожит этот вопрос. Он как будто знает мой ответ наперед. И я не понимаю, почему его голос дрожит тоже. — Да, — Джи моргнул и я вижу как по его щеке стекает слеза. Затем он привстаёт, двигается ко мне ближе и обнимает меня. Обнимает меня так, словно мы не виделись тысячу лет, обнимает меня так, как ещё никогда не обнимал. И я понимаю, как же скучал по запаху его волос. Сейчас мы сидим как две маленькие девчонки и плачем. Джерард больше не задавал вопросов, а продолжал обнимать меня. Боже, можете считать меня ненормальным, но мне это помогает. Я обнимаю Джи в ответ и понимаю, какой же он всё-таки замечательный и как сильно я люблю его.