На закате нашего дня

Со дня свадьбы прошла ровно неделя. Все вещи Зеда перевезли в дом Святослава, даже не попытавшись спросить у того разрешения. Просто оставили возле двери и все. С омегой поступили так же. Парень все утро просидел на серой и невзрачной кухне за большим стеклянным столом, занимаясь чем-то с огромным старанием, прикладывая максимум усилий. В комнате пахло свежей выпечкой и горячим шоколадом, а духовка пылала жаром так сильно, что пришлось открыть окно. Легкий сквозняк пробирался через эту заманчивую щель, расползаясь по полу в другие комнаты словно змея, ищущая свою жертву. Омега подобрал ноги под себя, чтобы не простудить, заплел волосы в хвост, дабы те не мешали ему. В доме Зед был один. Святослав с утра пораньше куда-то ушел и не возвращался уже почти четыре часа, однако парню это было только на руку- позаниматься своими делами можно. С кухни по всей квартире разносился жаркий воздух. Промерзшему тусклому дому этого как раз не хватало. Именно чего-то такого уютного, домашнего, обыденного и по-своему волшебного. Этим волшебством были обыкновенные кексы с шоколадом, которые омега как раз держал в духовке. Ему хотелось хоть немного порадовать Святослава, который после свадьбы стал каким-то поникшим, и целыми днями, а то и ночами, пропадал на работе. Зед понимал, что все это лишь ради того, чтобы они могли видеть друг друга как можно реже, а лучше не видеть вовсе. Временами парню становилось одиноко, и после возвращения хозяина дома омега забалтывал его до изнеможения, ссылаясь на то, что им необходимо лучше друг друга узнать. Таким образом Брэйк, уже ставший Эдвэйном, выудил, что его новоиспеченному мужу нравится сладкая вата, шоколадные кексы и клубничный коктейль. Слухи о невероятно сильной вспыльчивости главы Эдвэйн подтвердились. Но Зед подумал, что Святослав не просто словно зажигалка, он всего лишь очень эмоционален. Мужчина все переносил ярко, будь то какой-то раздражитель или забавная шутка. Недолюбливая омегу, Эдвэйн все равно громко и искренне смеялся над веселыми рассказами супруга и иногда даже отвечал. Однако атмосфера между обоими была холодная и пугающая, будто и тот, и другой желали друг другу смерти. Зед громко выдохнул и отодвинул в сторону свой рисунок, вставая со стула. Кексы пора было вынимать из духовки, а после завершения этого занятного дела омега решил сходить в душ, пока дома никого не было. Тогда на свадьбе он ни чуть не пошутил на счет того, что любил петь во время мытья, хотя парень скорее просто не контролировал этот процесс. Святослав, войдя в дом, первым делом услышал шум воды, которая под сильным напором ударялась об огромную ванну, в которую с легкостью поместилось бы человек пять, а затем мужчина расслышал песню, звучавшую в исполнении так сильно полюбившегося ему голоса. Рукою хочется мне дотянуться до небес. Свободу ищет разум мой плененный. Найти хочу я множество чудес, Летать, как воробей освобожденный. Хочу я многое услышать, рассказать! Хочу увидеть все глазами я своими. И этот чуждый мир хотел бы сам познать: Не сытиться рассказами чужими. Я умираю в этой вязкой пустоте И все мечты мои о ярком белом свете. И нужно лишь уверить в правоте Прохладный, мне попутный ветер. О чем мечтает умирающий? Чего желаешь ты, страдающий? Ты помнишь этот уговор? За счастье — смертный приговор! О чем мечтают небожители? И кто они, богам служители? Ты помнишь крик их громыхающий? Пред смертью быстро утихающий! Святославу стало интересно. Он раньше не слышал такой песни, поэтому решил послушать внимательнее. Тихо подкравшись к ванной, мужчина приоткрыл дверь и заполз внутрь, чтобы омега не заметил сквозняка. Размер комнаты и акустика в ней не давали Зеду услышать подозрительные шорохи. К тому же парень был слишком занят транжирством геля для душа. Мужчину факт наглого выливания четверти бутылки на жалкую губку сильно возмутил, однако его взгляд привлекло иное. Хоть и жены, но обнаженное тело вызвало у Эдвэйна сильное смущение. Он спрятался за сушилку на которой висело большое постельное белье, продолжая рассматривать супруга через большое зеркало. Капли воды быстро стекали по белой коже, обрисовывая неплохие формы омеги. Зед отвел в сторону левую ногу, чтобы устойчивее встать, открывая на обозрение мужчины самую интимную свою часть. Святослав думал, что жена никогда не сможет вызвать у него желание, но жестоко ошибся. От одного только вида округлой и ровной задницы у Эдвэйна потекли слюни. Возможно, конечно, виной нахлынувшему чувству было долгое отсутствие партнера, но в тот момент он не думал о причинах и предпосылках, он думал только о гибком теле омеги. Взгляд Святослава поднялся выше на плоский животик жены, который секундным наваждением захотелось сделать кругленьким. А почему нет? Возраст уже был такой, что о семье думать пора. Все мысли ушли как только омега повернулся левым боком, на котором красовался большой ожог. Мужчина сразу вспомнил о том, почему так не любил Зеда, но только оторвать взгляда от мокрого тела так и не смог. А сам омега, не замечая угрозы, продолжал намыливать волосы и петь придумываемую на ходу песню. Зед резко вскинул голову к верху и громким мощным голосом запел: В глазах туман уже прижился И страхом взрослый разум пропитался. Последний луч надежды испарился, Но я вернуть его отчаянно пытался. И жизнь моя закована в цепях сознания. И улетели все мои мечты. Хотел познать я тайны мироздания, Но оказался в недрах пустоты. И все же в голове моей желание. Его исполнить-крошечный пустяк Закончу все свои страдания! В охапку к смерти нужно сделать шаг… И омега закричал еще сильнее, будто действительно выступал на сцене. Святослав слушал это, разинув рот. Да, песенка была любительская и сразу видно, что придумываемая на ходу, но голос, исполняющий ее, излучал такую силу и страсть, что невольно захотелось сжаться или наоборот раскрыться, словно цветку после долгой ночи. Омега снова пел припев: О чем мечтает умирающий? Чего желаешь ты, страдающий? Ты помнишь этот уговор? За счастье- смертный приговор! О чем мечтают небожители? И кто они, богам служители? Ты помнишь крик их громыхающий? Пред смертью быстро утихающий? И после этого Зед начал громко, чтобы сквозь грохот воды было слышно: Сольется с кровью грязною слеза. По-настоящему впервые засмеюсь. И жизнью лишь в последний миг наполнятся глаза… С улыбкой я усну и не проснусь. А затем парень вновь громко закричал, к концу затихая и снова переходя на шепот: И крови запах металлический По ветру разнесется далеко. А жизни отблеск электрический Исчезнет так же быстро и легко. Омега выключил воду и вылез из ванной, беря в руки расческу и проводя ею по спутанным мокрым волосам. Вода с них брызнула на пол и начала литься по и так мокрому телу Зеда. Парень на миг перестал двигаться и сморщил нос, готовясь чихнуть. Святослав чуть не выдал свое присутствие громким смехом. Новый Эдвэйн согнулся в три погибели, чихая оглушительно громко, что аж расческа из рук вылетела. И вот тут мужчине стало не до смеха, ведь предмет приземлился слишком близко к убежищу. Зато стало понятно, почему Зед всегда задерживал дыхание при муже. Омежкам обычно был характерен милый и тихий чих, больше похожий на чириканье, а не такой, от которого стены тряслись. Мужчина уже придумал хитроумный план по отодвиганию от себя злополучного предмета, как вдруг произошло непредвиденное. Зед посмотрелся в зеркало. Его глаза сразу же округлились от сильного удивления и он резко повернулся к наглому подлецу. — Да как у тебя совести хватило подглядывать?! — завопил омега, хватая полотенце. Однако вместо того, чтобы завернуться и прикрыть себя, парень быстро завязал узел на углу и со всей силы начал избивать мечущегося по ванной мужчину. — Я все объясню! — закричал Святослав, пытаясь защититься с помощью рук. — Я тебе сейчас так объясню! Извращенец!!! Зед с размаху попал тяжелым узлом прямо по заднице Эдвэйна, от чего тот подпрыгнул, схватившись за пострадавшую часть. Мокрый кафельный пол сегодня, по видимому, тоже был настроен против хозяина, из-за чего Святослав, громко ругнувшись, поскользнулся и, споткнувшись о бортик ванны, улетел прямо в нее ногами к верху. Омега решил воспользоваться этим и начал проводить более яростную серию атак. — Тебе, что, шлюх не хватает?! Иди и на них пялься, ублюдок! — Я же сказал… ай! Я не подглядывал! Я подслушивал! — мужчина в промокшем костюме чуть отодвинул колено от глаз, чтобы увидеть удивленного омегу, который внезапно перестал его бить. — Подслушивал? — переспросил парень. — Ага. Ты неплохо поешь. — Хм…- Зед на секунду задумался, развязывая полотенце и заматываясь в него. — С тебя три миллиона за «концерт». Однако я знаю, что у тебя нет таких денег, поэтому ты будешь моим слугой! Раздевайся! Святослав аж сплюнул, вылезая из ванны. — А что? Я тоже буду тебя разглядывать. В глазах омеги промелькнула смешинка. Зед поднял голову в направлении лампочек, от чего его зрачки сузились, открывая синюю радужку во всей красе. Святослав не мог оторвать взгляда от прекрасных глаз супруги, тщательно рассматривая их. Человеческие глаза любого цвета можно было сравнить с космосом, но эти особенно. Яркие и синие, в них отражался белый свет, словно от поверхности воды. Какие-то линии белых и черных цветов виднелись в них, словно плетение очень сложного узора тонкой паутинки или прожилок в цветочных лепестках. Парень заметил этот пристальный взгляд и покосился на Святослава, который даже не думал прекращать свое занятие. Губы Зеда тронула легкая и загадочная улыбка. Он опустил голову, от чего волосы, спавшие с плеч, частично прикрыли лицо. Играл, словно малое дитя. Эдвэйн поддался этой наглой манипуляции и тоже, цыкнув, заулыбался, отвернув голову. Запах шампуня с мятной карамелью, который омега перевез вместе с вещами, перебивал всю вонь порошков и мыла, но Святослав все равно заметил, что от Зеда пахло и его гелем для душа с белым чаем. Мужчина не присматривался к банке, когда входил, но сейчас, в данную минуту, его сильно заинтересовало количество содержимого зеленой бутылочки, которая стояла на полке возле раковины. Эдвэйн понимал, что наглость омеги не даст ему отделаться шуткой, да и совесть действительно мучила. Святослав поправил челку и потянулся руками к пуговицам на мокрой рубашке, начав их расстегивать с видом стервозной стриптизерши. Мягкая ткань соскользнула с широких плеч, вызывая мурашки. Волосы на руках мужчины, которых из-за цвета было почти не заметно, поднялись, как у разозленного кота, а выпирающие вены стало особенно хорошо видно при таких обстоятельствах. Как и положено парню, который провел несколько лет на войне, у Святослава на теле были шрамы, но все почти незаметные, в отличии от большой розовой полоски внизу живота и следа от пули на плече. Мужчина поджал губы и выдохнул. Ну, рано или поздно они бы все равно показались друг другу вот так… развестись-то невозможно, а наследники нужны. Пряжка от ремня звонко клацнула. Эдвэйн почувствовал легкую прохладу по всему телу и стоящее на пороге смущение. Омега расширил глаза, поглядев в нижние районы мужчины. Он радостно пискнул и с яркой улыбкой опустился перед Святославом на колени. — Это именно то, что мне было нужно! Вот это да! Ради такого стоило заставить тебя раздеться, — восхищенно выдохнул парень, вытягивая руку. Зед нагло начал водить своими длинными пальцами по татуировке на бедре Святослава. То была черная спираль, сужающаяся внутрь, с головой лисы на конце. Омега, как любитель подобных вещей, не мог оторвать глаз от такого простого, но красивого рисунка. — Ты знал, что она у меня есть? Откуда? — спросил мужчина, поглядывая на жену. — Ты же ходишь вечером по дому только в пижамных штанах. Они иногда достаточно сползают, чтобы увидеть верх от нее. Так хотелось вблизи посмотреть! — парень блаженно зажмурился. — Татуировки ведь носят только низшие ранги. Откуда у тебя такая? Высшие, а тем более великие, их получить нигде не могут. — Я же проходил службу на другой планете. Она отсюда очень далеко. Я картинку на спор набил в восемнадцать еще, — улыбнулся Эдвэйн, придаваясь старым воспоминаниям. — Родители долго меня ненавидели, когда я им это показал. А орали еще дольше. — А мне нравится! Слушай, можно попросить тебя кое о чем? — Святослав кивнул. — Хотя ты теперь мой слуга… я хочу на тебе порисовать. Волос на груди у тебя, ну… не особо много, так что мне самое то! Всегда хотел порисовать на людях. Только это ведь для всех ужасно и не принято так. — Можно, если осторожно. Слушай, а тебя вообще не смущает вид голого мужчины? Или то, что ты сидишь в такой опасной близости от самой не выгодной для тебя части тела? — Ну, во-первых, ты мой муж, а во-вторых… — омега подержал многозначительную паузу, выбегая из ванной. — А, во-вторых, чего я там не видел?! Парень со смехом убежал в спальню одеваться, оставив Святослава в легком недоумении.