Сломанная игрушка

Молния разрезает небо над Лондоном пополам, и на миг отражается в его голубых глазах. Ему хочется распахнуть окно и лететь на встречу дождю и ветру, как когда - то в детстве, когда он любил выбегать из дома а сад под ласковый весенний дождь. Тот дождь дарил ему покой и безграничное чувство счастья, а этот ливень будто смывал вместе с уличной грязью всю прошлую жизнь. Тяжелые ледяные капли скатываются по стеклам, как слезы по его щекам. Правы были те, кто говорил. что люди вроде Хиддлстона, подобно ангелам слишком чисты и хороши для этого мира, сам Томас это слишком остро воспринимал в последние дни. Он больше не мог так жить, быть обузой, гирей на ногах у девушки, которую едва знает. А он хорошо понимает, что возврата к прежней жизни не будет, как бы он не будет стараться. Его самого больше нет, нет души отравленной грязью и похотью, осталось лишь тело. Именно теперь Томас решается на последний шаг. Он отходит от окна и неуклюже забирается на пододвинутый под гардину, на которой болтается петля из обычной бельевой веревки, стул и неловко забирается на наго. закидывая на шею удавку. Вдох, выдох и шаг в пустоту. Элиссон просыпается от жуткого грохота и со всех ног несется в комнату Тома. Распахивает дверь... Хиддлстон сидит на полу с петлей на шее, рядом валяется невыдержавшая веса гардина. - Живой? Что ты наделал?- Она падает рядом с мним на колени, трясущимися пальцами растягивая, все еще душащую его удавку.- Томас, зачем? Его трясет, и девушка сняв веревку с его шеи прижимает его к себе. - Тише, родной мой. Ну что ты... Зачем? - Я ... не могу так... жить.- Он закашливается. - Ты не можешь сдаться после всего, что пережил.- Девушка нежно целует в висок.- Пожалуйста, Томас, не сдавайся, ради меня. В этот момент в комнате появляется отец девушки, оглядывая беспорядок. - Все целы? - Все в порядке.- Твердо произносит Элис. - Да я вижу, ладно ложитесь спать, нечего полуночничать. Томасу плохо, давление повышенное, и пульс зашкаливает за сотню ударов в минуту. Девушка откладывает тонометр в сторону и озадачено вглядывается в глаза, лежащего мужчины. - Это некуда не годится, принесу тебе успокоительное. Он едва заметно кивает. Дурачок же, надо же было додуматься лезть в петлю в доме, где и чихнуть нельзя так. чтоб никто не услышал. И что теперь делать-то с этим горем луковым? Одного теперь уж точно не оставишь, и с рук на руки никому не передашь, никто не станет с ним возится, вытирать сопли-слезы. Да и не подпустит он никого кроме нее, не доверится. Девушка приносит Томасу капли растворённые в теплой воде, понимая, что вовсе не они на самом деле ему нужны, а простая забота и нежность, а еще нужно чтобы он снова надеялся... Чтобы он еще на шаг приблизился к тому человеку, которым когда-был. Она готова протянуть ему руку, лишь бы он снова не скатился в ту яму, из которой едва начал выбираться. Он молча глотает капли. Морщится, когда она пальцами осторожно проводит по багровой полосе на его шее. - Больно? - Не особо. - Не делай так больше, ладно? Ты обо мне подумал? Представил заголовки завтрашних газет? Загадочно пропавший полгода назад известный актер найден повесившимся в доме сотрудника ЮНИТ.- Тихо произносит девушка, пытаясь унять дрожь в собственном голосе. - Прости меня, я не подумал... - Томас, так нельзя, ты должен перестать жалеть себя. Все будет хорошо, я обещаю. Ты же мне веришь? - Да.- Хиддлстону становится не по себе от ее взгляда, я может быть он просто слишком расслаблен из-за начавшего действовать успокоительного.- Я дурак.- с горечью признает он, осознавая все серьезность сложившейся ситуации.- Я плохой человек, плохой сын и отвратительный актер. Я и мизинца твоего не стою. Сел тебе на шею, хотя ты вовсе не обязана прыгать вокруг меня целями днями, пока я здесь занимаюсь самобичеванием... - Тсс, тише.- Она прикладывает указательный палец к его губам, вынуждая замолчать.- Ты не плохой, наоборот, ты хороший, а хороший человек, злому всегда помеха. Кроме того, мне нравится о тебе заботится, для меня это совсем не в тягость.Сейчас тебе нужно отдохнуть, набраться сил. К тому же я думаю, тебе очень захочется пообщаться со своим экранным братом - Крис Хемсворт будет здесь уже завтра утром, дядя Кеннет сообщил ему, что ты наконец-то нашелся. - Конечно.- Томас сонно моргает. - Спи. - Я хочу колыбельную... - Я не мастер петь, разве что когда никто не слышит. Да и колыбельных то совсем не знаю.- Смущается девушка. Как тут петь, когда в голове крутится разве что страшная песенка из "Багрового пика", и песня хоббита из "Властелина колец", впрочем она решает, что незатейливые слова Пипина, как нельзя лучше отражают действительность.- Наш дом уснул, но мир не ждёт. Зовёт дорога нас вперёд. Покуда шлёт лучи звезда. До грани ночи, а тогда. Уйдёт туман, исчезнет тень. Наступит новый светлый день... Светлый день... Остаток ночи, проходит относительно спокойно, но Томас просыпается совершенно разбитым, и на негнущихся ногах, идет в ванную. Ему хочется вот так всю оставшуюся жизнь лежать в теплой воде, скрываясь от звуков мира за журчанием воды. Элиссон стучит в дверь ванной. - Том, ты уснул там что ли? Мне между прочим тоже нужно привести себя в порядок. - Уже выхожу... Она красива даже растрепанная и в мятой ночной рубашке. Он любуется ею. В спальне его ждут джинсы, которые вчера успели изрядно измяться, зато вместо вчерашнего свитера на плечиках висит белоснежная, только что поглаженная рубашка. Хиддлстон одевается и тщательно укладывает волосы, в конце концов он молодой и сильный мужчина, а не дрожая тварь. Когда с вылизыванием себя любимого покончено, он идет в комнату Элиссон и в нерешительности застывает на пороге. Дверь открыта, а сама девушка стоит перед зеркалом, собирая только высушенные феном пряди в конский хвост. Себе она не изменяет предпочитая нарядом обычный кэжуал - джинсы и тонкий розовый кашемировый свитер с глубоким вырезом. Поймав его взгляд, она оборачивается. - Можешь войти полностью.- Улыбается она, общаться через порог плохая примета.- Что-то не так? - Нет. Просто я думал, ты оденешь что-нибудь более.- Слова будто застревают у него в горле. - Более гламурное.- Передразнивает его девушка.- Я у себя дома. И я очень ценю свою индивидуальность. - Ты и в правду не похожа на других... э-э... девушек, с которыми я раньше встречался. - Я такая странная? - Нет, просто я не привык, чтобы со мной общались как с человек, а не как со звездой. Ну ты понимаешь...- Он горько усмехается Томас.- Фанатки... Армия размалеванных голосящих малолеток, не дающих прохода и гоняющихся за моим автографом. - Неужели не было ни одной, с которой ты хотел бы остепенится, осесть где-нибудь подальше от чужих глаз. Разве с Элизабет Олсен у вас было не серьезно? - Только по началу, а дальше... В общем, если коротко - Я ее не устраивал ни в чем. Упреки, ссоры, а дальше просто пиар. - Значит вы друг другу просто не подходили. Он качает головой. - Мне нравится, как ты меня смотришь.- Говорит он.- Стараешься разглядеть меня настоящего, без шелухи. Ты удивительная, помогаешь другим, не помышляя о награде. - Мне на самом деле нравится за тобой присматривать. - Ты удивительная. - Я знаю. - Не знаю, как смогу отплатить тебе за все, что ты для меня делаешь. - Не нужно... Правда, это лишнее. - Так тепло, как с тобой мне не было уже давно. - Мне тоже. - А как же твой парень? Ведь наверняка же есть кто-нибудь? - Был один придурок... Но с ним все сложно, даже слишком, и я не думаю, что стоит и дальше все усложнять. Хороший покер... Оба выложили друг другу свои карты о прошлых неудачных отношениях. - Крис скоро будет здесь.- Элиссон приглаживает челку.- Надо идти вниз. - Ок. Хемсворт не заставляет себя ждать. Черное наглухо затонированное авто въезжает во двор и останавливается вплотную к крыльцу. Мужчина входит в дом, в дверях, сбрасывая с головы капюшон от толстовки, и снимая бейсболку и солнцезащитные очки. - Том!- Крис с ходу заключает Томаса в свои медвежьи объятия с такой силой, что у Хиддлстона на полном серьёзе трещат ребра. - Задушишь...- Сдавленно хрипит мужчина. Крис отпускает друга и оглядывает девушку. - Это Элис, племянница Кеннета. - Новая нянька.- Крис по-хозяйски устраивается в кресле.- Ну, рассказывай, что с тобой приключилось. - Меня похитили.- Томас тяжело опускается на диван.- Но для того, чтобы потребовать выкуп видишь ли, скорее для развлечения. - Для развлечения? А не понимаю. Девушка разливает чай, и присаживается рядом с Томом. - Для плотских утех.- Конкретизирует англичанин, старательно опуская подробности.- Я был в рабстве, а пару недель назад мне повезло сбежать и я оказался здесь. - Ты здоров?- Хемсворт обеспокоенно оглядывает друга. - Вполне. - Очень жаль твою семью. - Все вы моя семья. Тому тяжело держатся, потревоженные воспоминания, так и рвутся наружу, застревая где-то в горле, наполняя глаза соленой влагой. Он сжимает ладонь, сидящей рядом девушки, ища поддержки. Вот только сама она слишком поздно замечает, что за ними наблюдают. У окна сбоку притаилась фигура с фотоаппаратом. - Крис! Австралиец вскакивает, готовый отразить любую атаку, и бросается к окну. Слишком поздно. Папарацци оценив угрозу бросается наутек, и спустя мгновение, где-то совсем рядом слышится рёв двигателя от мотоцикла, и визг покрышек. - Должно быть чертов ублюдок отследил меня в аэропорту и пас до сюда. Простите, ребята, не хотел на вас наводить. - Это не твоя вина.- Элиссон вглядывается в лицо Хиддлстона.- Томас, посмотри на меня. Он поворачивается к ней. На его лице застывает такая безнадежность, что девушке и самой становится страшно. - Это конец...-Обреченно произносит он абсолютно бесцветным голосом. - Нет, начало. Если ты не готов вернутся, мы можем уехать. У нас есть загородный дом, там нас никто не найдет. А этого урода Виктор найдет и засунет камеру тогда, где солнце не светит. Понял меня? - Да. Крис хлопает лучшего друга по плечу. - Держись, братишка, прорвёмся. Вот теперь окончательно чувствует себя под защитой, в кругу самых близких ему людей, которые встанут за него стеной и в обиду не дадут.