Мартовские коты 💙🐈

The Bird's Companion – Falling

Пара заминок перед входом в квартиру, еще столько же в общих дебатах о том, кто первым пойдет в душ, и только потом голова Кенмы, которая до этого напоминала раскаленный чугун, наконец, смогла остыть. Он пришел в себя после столь долгих и страстных поцелуев на горе. Пожелав доброй ночи Куроо и получив ответное «Споки, Тигренок», Козуме закрылся у себя в комнате. И как только дверь щелкнула, он сполз по стеночке на подкошенных ногах. Впервые за долгое время он испытывал столь необузданную слабость в теле. Что это? «Если теперь мы встречаемся, значит, мы пара? Мы геи? Что?! НЕТ!» Кенму всего скрутило на секунду, щеки его впали, глаза зажмурились, и он стукнулся затылком о дверь. Не хотелось бы думать обо всей этой ерунде, но его мнительность, которая путалась с внутренним противоречием, иногда вываливалась через край, как набухшее тесто из кастрюли. Козуме так и не сомкнул глаз на протяжении двух часов. Он крутился, вертелся, шарился по интернету, читал, играл, но как только собирался отчалить, то его снова накрывали обжигающие поцелуи Куроо. Он закрывал глаза, и его лицо начинало гореть. На главном дисплее телефона появилось мигающее уведомление. Кенма открыл оповещения и увидел твиттерскую синюю птичку, которая принесла одно сообщение. Кен зашел в твиттер, скрыв все мешающие окна. Kuroo @Lordofshit: Почему не спишь? Ken-chan @Zetsubou_teenager: Не могу уснуть. А ты? Kuroo @Lordofshit: Тоже. Кенма почувствовал себя немного неловко. Обычно Куроо захламлял ленту твиттера и бомбил личными сообщениями только когда скучал на парах, по утрам. Кенма ткнулся со смущенной моськой в край подушки и стал набирать ответный твит. Kuroo @Lordofshit: Видел новую фотку Бокуто? Кажется, ему очень нравится болеть. Ken-chan @Zetsubou_teenager: Да, Хината прислал. Kuroo @Lordofshit: Креветка тебе делает рассылку 24 часа в сутки? Ken-chan @Zetsubou_teenager: Мне кажется, или ты бесишься? Kuroo @Lordofshit: Слушай, а может, ко мне придешь? Кенма выронил телефон из рук и тихо ойкнул, когда гаджет со смачным шлепком шмякнулся ему на лицо. Он потер загудевший нос и оторвался от подушки, перечитывая еще раз сообщение. «Нет, ну, такого не бывает. А может, не стоит идти? Я не мальчик на побегушках. Нет-нет, тут холодно… Что делают люди, когда встречаются?» Kuroo @Lordofshit: Ты там уснул? Эй-эй. Тогда я к тебе сейчас приду. Через несколько минут Кенма мялся в проходе. Его зрение понемногу привыкло к темноте, и он смог разглядеть очертания Куроо – тот сидел на кровати, облокотившись спиной о стенку. В его руках светился телефон, уведомления шли не прекращаясь. Скорей всего спамил Совень. – Я просто подумал, что одному спать холодно, одеяло совсем не греет. – Как-то неловко получилось, да? – Не бойся, я ничего не стану делать, ты ведь наверняка считаешь меня озабоченным извращенцем. Я видел вашу с Креветкой переписку в твиттере, – Куроо обмякшим котом растянулся на постельке и откинул край одеяла. – У меня свое есть, – присев скромненько на край и попружинив на матрасе, Кенма улегся на соседнюю подушку и набросил на себя одеялко. – Тогда мы слишком увлеклись с Шоё. Кенма лежал тихо, старался даже не дышать. Он вслушивался в звуки комнаты Куроо. Тут пахло по-другому и было почему-то влажно. Кровать пропиталась насквозь запахом Тетсуро. Слегка резкий, но приятный запах грейпфрута защекотал в носу, и Кенма от этого заелозил, потершись щекой о подушку. Он постепенно принял чужое тепло, и вправду, одному спать довольно-таки холодно в нынешние заморозки. Батареи топят не на полную мощность, зима еще не пришла. Молчание уместно вписывалось в ситуацию, Кенма заметил, что его привычное волнение куда-то исчезло, теперь ничего не тревожило, а ладони были сухими и теплыми. Прикрыл глаза – и увидел комету, а потом крепкие объятия, и только тогда весь задрожал, когда позади него прижался Куроо. – Я так немного полежу, хорошо? Мужской тихий шепот скользнул по уху Кенмы, и он кивнул в ответ. Спину сразу объяло мягким, словно кисель, теплом, а в затылок долетало дыхание Куроо, такое спокойное и тихое, что все это стало своего рода укачивающей колыбелью для Кенмы. Он даже не думал о том, сколько на этой кровати спало мимолетных пассий на одну ночь. Не сейчас. Не сегодня. – Кенма, – позвал негромко Тетсу, – так ты правда думаешь о смерти? – Довольно часто, – таким же тихим голосом ответил Кенма. – Это как еще одно испытание временем. – Да, ты прав, все это херня. Без понятия, что буду делать, когда окончу университет. Куда и зачем идти. А ведь в школе было немного проще, там стояла конкретная цель, был порог, до которого тебе надо было дойти. Ну и… волейбольный клуб как-то бодрил. Куроо ленно зевнул. – Когда ты маленький, то все проблемы кажутся пустяковыми. Ты просто идешь на автомате и ни о чем не думаешь. Но все равно – всему есть свой конец. – Да. – Почему-то я всегда думал, что ты меня не поймешь, – Кенма вздрогнул. – Послушай… не думай о смерти, ладно? Пока ты здесь, со мной. – А? – растерянно вопросил Кенма. – Может, стоит срывать джек-поты. Ловить кайф, м, не знаю, напиваться до чертей, курить траву, с парашюта прыгать, гонять на скорости, до тех пор, пока деньги не кончатся, и мы не будем корчиться от голода на полу в разваленной квартире. А до тех пор, не думай о смерти, идет? По спине Кенмы проползи мурашки до самого затылка. Слова так сильно впились в голову, что он непроизвольно охнул на выдохе. Он настолько увлекся словами Куроо, что не успел заметить, как тот перебрался под его одеяло и уже прижимался всем телом, зарываясь носом в русалочьи волосы. – Куроо, мнх, мне жарко будет, отлипни. – Хэй, мы теперь встречаемся, не забывай это. И не будь ребенком. – Хочу им быть. Будущее пугает, оно не вызывает у меня радости, – набычено проговорил Козуме, но не стал противиться объятиям. – Я слышал, поэтому и предложил выход, ты же думаешь, что все закончится. Я, по-твоему, тоже закончусь? Волосы Кенмы пахли потрясающе, Куроо зарывался в них носом снова и снова. – Мне щекотно! – свободной рукой Кенма шлепнул по лбу Тетсу, как вредный кот. – Ты очень теплый, не маши руками. – «…до тех пор, пока Мир не рухнет…» Да? – Что? – Нет… ничего. Давай спать, у меня завтра первые пары, – слегка огорченно сказал Козуме, потягивая одеяло на себя. Жизнь удивляла его своими резкими поворотами, резкой внезапной болью и радостью. Стремительно новыми чувствами и ощущениями. Ведь он собирался умереть на пляже, побитый и униженный и тогда думать не смел о том, что однажды сможет вот так запросто раскрыть себя этому человеку. «Будущее действительно пугает».

Blink 182 – What's My Age Again

Без ураганов и бурь прошли добрые две недели. Кенма отчасти привык засыпать с Куроо в одной кровати, но порой не выдерживал температуры его тела и сбегал в свою комнату, где был «умеренный климат». Сегодня на парах он сидел словно сонная муха. Впереди еще две лекции – психология и биология. Он точно знал – после этих предметов мозг у него вскипит. Звонок слегка оторвал Кенму ото сна. Он собрал в свой ранец учебники, накинул на себя джинсу и вышел из огромной аудитории. Переходы на этажи порой его раздражали. Ведь, сколько же надо было приложить усилий, чтобы перетащить свое бренное тело на ватных ногах с первого этажа на второй… Но всегда под боком был лифт! Да, Кенма был из тех людей, которые не против прокатиться на лифте с первого этажа на второй, ну, или спуститься. Сегодня было на удивление тихо. Обычно по коридору носились Нишиноя и Яку, гоняя в шею Льва. Здоровяк под два метра ростом не знал, куда уже деваться от мелких коротышей. Забавный факт: Яку ничуть не подрос со времен школы, впрочем, как и Ноя. Хотя, было относительно тихо. Кенме без конца приходили сообщения от Куроо с одной маленькой просьбой. Тетсуро хотел свидания, но в силу своего безумного смущения, неуверенности и отсутствия стабильной самооценки Кенма не мог ему ответить. Это ведь надо выйти в люди, двум парням, и, о, пресвятые консоли, Куроо мог запросто провернуть финт, и далеко не волейбольный. Зазевавшись в длинном, как червь, коридоре, Кенма поначалу не услышал, как его позвали, но, когда повернул голову к окну, чтобы посмотреть на пасмурное небо – пришел в неописуемый ужас. Башка Куроо свисала с той стороны, из-за оконной рамы, вверх тормашками. Этот больной улыбался, как дебил и понемногу свисал. У Кенмы на голове волосы дыбом встали, он отлетел от подоконника на дистанцию и был готов унестись в дальние дали, как эта самая голова Куроо, точно проклятая голова профессора Доуэля, заговорила. – Давай! Опускай еще ниже! – Куроо орнул вверх, изогнув голову. – Я вверяю себя твоим крепким рукам. – А я вижу твои носки, бро, львята – это как-то не круто для нас. Ты ведь понимаешь? На этаже выше кряхтел Бокуто, держа за лодыжки своего безумного бро. Совень ухал и прикрикивал, отказываясь брать на себя всю ответственность, если тот упадет. – С носками потом разберемся, еще ниже! Ситуация в глазах Кенмы сразу прояснилась, но он все еще чувствовал всю неловкость этого мира, которая наваливается на него, будто падающий гигантский бабулин шкаф. Вот, уже моль в лицо летит. – Какого хрена ты вытворяешь?! – возмутился с шипением Кенма, продолжая наблюдать, как за открытым окном сползал по воздуху Куроо. – Ректор, учителя, ох, они увидят, прекрати немедленно! Вид у Тетсу был не передать какой довольный и дебильный. Его волосы стояли колом вниз, как у заядлого панка, джемпер закатался к груди, и он постоянно отплевывался от черного галстука, который лез ему в треснувший от улыбки еблет. – Я очень вовремя, – Куроо развернул свиток бумажки с черной кривой надписью, словно растянул гармонь, как деревенский тракторист. Первая мысль, возникшая в голове Кенмы, была такой: «Умри». В то же время засмотревшиеся зеваки сужали кольцо вокруг разыгравшейся клоунады. Как же Кенма хотел сейчас провалиться сквозь этажи и оказаться дома, под темным одеялом. Он пилил взглядом Куроо и его сраную развернутую бумажку, надпись на которой не смог поначалу прочесть. – Ну, Кенма, что скажешь? – спросил Куроо. – Горе мое, переверни лист! – с третьего этажа разразился ор Бокуто. – А, момент, – Тетсуро спешно перевернул мини-плакат и снова глянул на Кенму, стараясь не обращать внимания на остальных студентов, которые, кажется, наслаждались бесплатным представлением. На плакате большими черными буквами было написано: «Ты пойдешь со мной на ТЛС*?» Придя в еще большее недоумение, Кенма схватился за сердце, понимая, что приступ не за горами. Под ребра словно камень положили, стало трудно дышать. Имея хорошие мозги от природы, он не смог провести никаких аналогов трем загадочным буквам, но примерно догадывался, о чем написал Тетсуро. – Поднимайся обратно, что ты за балаган устроил, Куроо! – Так пойдешь? Бля, Бокуто, я сползаю, сползаю, слышишь?! – не ощущая уверенности брутального парня, Тетсу запаниковал. Ситуация накалялась, Козуме сиганул наутек по коридору, поднимаясь скорее на этаж выше. По всему третьему этажу пронесся гонор Совени с криком о помощи: – Ле-е-е-в, тащи! Тащи сильнее! Мамочки, только под грудь не хватай, я щекотки боюсь, – вперемешку со смехом и орами он тянул за лодыжки Куроо, а самого Бокуто тянул Лев своими длиннющими ручищами. Гомон и шум заполонили весь этаж. Бокуто дико смеялся на пару с обмякшим на полу Куроо. Он разодрал себе штанину до самого бедра на левой ноге, видимо о металлический пласт слива. Его галстук разболтался, а волосы на голове лежали всклоченными комьями. – Йеах, я был неотразим, – воспылал в собственных лучах славы Куроо. – Теперь я вижу твои боксеры, – утирая пот со лба, Бокуто оперся на Льва, который мало что понимал в ситуации, но ему было так же весело, как и остальным. – А-а-а, да что ты там не видел. – Э, это же Кенма! – Лев ткнул пальцем в толпу. Разбушевавшийся от волнения Козуме подошел к гогочущей компании, распихал Льва и Котаро и, нависнув над выжившим виновником, уже собрался огреть своими книжками, как его остановил низкий басистый голос декана. – Все четверо, в мой кабинет. Профессор Нэкомата был спокоен по своему обычаю, его привычный прищур, скрывающий порядком истинные эмоции, не отлипал от лица. Он расхаживал по кабинету, как большой старый кот, зачесывал свои седые волосы, коих на голове оставалось с гулькин нос, и пыхал на студентов выговорами и наказаниями. Куроо с разодранной штаниной прикрывался сумкой, сидя на стуле, а Бокуто то и дело краснел да опускал плечи, когда ему зачитывали его права, как достойнейшему спортсмену университета, который опозорился. Один Кенма строил отстраненный вид, отводя взгляд в сторону двери. Ну, а Лев послушно кивал, пытаясь сгладить обе стороны конфликта. – Ты, Тетсуро, будешь сидеть дома, и решать тесты, а ты, Котаро, вместо тренировок займешься рассылкой газет учителям нашего заведения. – Г-газет?! Но я не почтальон! – глаза Бокуто стали просто огромными, по-настоящему совиными. – На велосипеде ездить умеешь? – спросил иронично Нэкомата. – Само собой! – гордо ответил тот. – Вот и замечательно, не пешком же тебе газеты доставлять. – А вы двое будете следить за тем, чтобы провинившиеся не смели сачковать в срок своего наказания, – декан развел ладони, указывая на Льва и Кенму. Козуме несдержанно покрылся испариной, шкуркой чувствуя властный и потешающийся взгляд Куроо, где-то справа от себя, будто это не он сидел сейчас с дыркой до самой задницы перед деканом. – Еще одна такая выходка, и я буду вынужден принять серьезные меры. Нашему университету не нужна плохая репутация и студенты-калеки, – декан качнулся с носка на пятку, убрав руки за спину. – Вы свободны. Как им повезло, что Бокуто сегодня пригнал в универ на машине, иначе Козуме бы не вытерпел дорогу до дома с полуголой задницей Куроо, маячившей через порванные брюки. Уж после такой встряски Кенма попросту не смог отказать ему. Он согласился на свидание. *Тайное любовное свидание.