Раз в миллион лет

Она проснулась. В комнате было тихо. Задёрнутые шторы создавали приятный полумрак, а через приоткрытое окно доносился шум прибоя. Она медленно села, прислушиваясь к своим ощущениям. Слабость ещё чувствовалась, но, похоже, дело шло на поправку. Она встала, прошла на кухню, заглянула в ванную и вышла на террасу, щурясь от света. Ни Артёма, ни Бена нигде не было. Она хотела было вернуться в комнату, чтобы одеться и пойти поискать их по окрестностям, как услышала весёлые возгласы и смех, донёсшиеся из-за соседних домиков. Она сняла висевшее на верёвке парео, набросила его на плечи и спустилась по лесенке. Детская площадка находилась недалеко от их бунгало. Это была довольно большая, окружённая кедрами, территория, с качелями, горкой, турниками и прочими радостями активной жизни. Артём и Бен самозабвенно носились по лужайке, гоняя мяч. Она тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, прислонилась к широкому стволу, наблюдая за игрой. В какой-то момент Бен оглянулся, и в его лице было столько неподдельного мальчишеского азарта, что она не смогла сдержать улыбки. Вдруг ей пришло в голову, что всё это выглядит, как сюжет слащавого рекламного ролика из жизни счастливого семейства. Вот дети играют с папой возле собственного дома. Обычно полноту картинки обязательно дополняет какая-нибудь собака, типа лабрадора или сенбернара. Они все весело возятся на аккуратной лужайке, а потом из дома выходит красивая, ухоженная мама с таким видом, будто бы она не только что с кухни, а из салона красоты, радостно улыбается, любуется своим семейством, и зовёт всех обедать. А потом все сидят за столом и также радостно нахваливают какую-нибудь байду, сделанную на основе бульонных кубиков с новым супервкусом. Ассоциация, промелькнувшая перед глазами, оказалась настолько яркой, что девушка не выдержала и рассмеялась. Артём, услышав её голос, вмиг забыл про футбол, и, подлетев к ней, обхватил, уткнувшись носом в живот. -Мамочка! Мама! Ты уже поправилась? Ты больше не будешь болеть? Бен подошёл следом, улыбаясь и держа под мышкой мяч. Разгорячённый игрой, слегка взъерошенный, он в этот момент выглядел каким-то беззащитным и удивительно трогательным, что вызывал отчаянное желание прижать к себе, как маленького ребёнка, укачать и назвать какими-нибудь глупыми уменьшительными именами, - в общем, сделать всё то, что она, в принципе, всегда не переносила, особенно когда люди вели себя так не дурачась, а на полном серьёзе. Боже, что за чушь лезет в голову?! Казалось, что он колебался мгновение, но потом, всё-таки, наклонился к ней. Она почувствовала возле своего уха осторожное, почти невесомое касание губ и тихий шёпот: -Как ты себя чувствуешь? Она прикрыла глаза, блаженно улыбаясь, и позволяя себе немножко понежиться в лучах двойной заботы. -Гораздо лучше, спасибо! А твоя нога? Мужчина посмотрел вниз и пошевелил пальцами. - Жить буду! Видишь - даже футбол осилил,- он рассмеялся. Она ласково прижала к себе сына. -Как тебе удалось его развеселить? Он был так расстроен, что даже к любимым машинкам не прикасался. Бен загадочно закатил глаза. Девушка легонько толкнула его локтём в бок. - Не хочешь подработать няней? - шутливо спросила она.- У тебя отлично получается. Если будут нужны рекомендации - обращайся! Он хмыкнул и отвёл взгляд. -Нерастраченный потенциал даёт о себе знать. - И тут же, словно желая сменить тему, бодро спросил: -Может, выпьем чаю? Кто «за»? …Они не торопясь шли по дорожке, а вконец успокоившийся Артём, весело носился, играя в поезд. Он то забегал вперёд, то возвращался назад, то хватал их за руки и прыгал вокруг, то пытался утащить следом, в общем, всем своим видом напоминал ошалелого от радости щенка, которого спустили с поводка. Бен подыгрывал, дурачился и вёл себя с мальчиком, как брат по разуму. Таня, открестившись от игрищ в силу недостаточного восстановления организма, не могла при этом удержаться от смеха, наблюдая их возню. -Артём от тебя не отходит,- с улыбкой проговорила она, когда Бен вернулся после очередного мини забега. - Всё-таки, какой бы мать ни была многостаночницей, выполнять роли обоих родителей удаётся не всегда. Деликатность не позволила ему задать вопрос, который уже давно вертелся у него на языке, но, видимо, ей не требовалось умения читать мысли, чтобы догадаться самой о том, что он так хотел узнать. -Мы живём вдвоём, - пояснила она, взлохмачивая волосы у пробегающего мимо сына. - У меня есть мама, сестра и тётя, но вот с мужчинами в семье как-то не задалось. Так что Артём - единственный представитель своего рода, - она улыбнулась.- И, судя по всему, ему, порой, действительно хочется мужского внимания. Для разнообразия. -Извини, - он не знал, что сказать на эту внезапную откровенность и банальное «извини» было единственным, что пришло ему в голову. И вместе с этим, он почувствовал громадное облегчение. У них никого нет. У неё никого нет. Это жутко эгоистичное чувство тут же вызвало в нём всплеск вины, но он ничего не мог поделать. Оно давало ему надежду, на то, о чём он до этого даже боялся думать. …Они валялись на песке, разглядывая чёрное ночное небо. -Смотрите, смотрите! Это Большая Медведица! Вон там, видите?- Артём возбуждённо скакал по животу Бена, тыча пальцем в созвездие. -Артём, - пыталась утихомирить его Таня.- Перестань! Бену же больно! Бенедикт посмеивался, даже не пытаясь сопротивляться. Артём успокаивался буквально на пару минут, после чего прыжки возобновлялись. -Смотрите! Там самолёт! Видите? Видите?! Таня мотнула головой туда, где на западе, возле самой линии горизонта ещё светлела тоненькая полоска. -Где-то там должно быть созвездие Ориона. В нём обнаружили чёрную дыру и даже видели, как она поглотила звезду. Он кивнул. -Да, я читал. Учёные говорят, что такое можно наблюдать только раз в сто миллионов лет. -Невообразимые цифры! Должно быть, наша с тобой повторная встреча тоже попадает в эту категорию. Он покосился в её сторону, и его губы тронула лёгкая улыбка. -По-моему, у нас, всё же было больше шансов. Думаю, сто миллионов можно смело сократить до миллиона. А вообще, есть какая-то формула, вычисляющая вероятность, - он наморщил лоб, вспоминая, - кажется, это называется повторением события при независимых испытаниях? Или я что-то путаю? Не помнишь? Она иронично хмыкнула. -Бенедикт, я махровый гуманитарий, у меня бесполезно выяснять вопросы высшей математики. Я могу описать тебе особенности исторических и культурных событий каждой эпохи, но я не в состоянии вспомнить ни одной формулы из школьной программы! -Да я тоже какие-то вещи порядком позабыл. В старшей школе из всех предметов меня уже главным образом интересовал театр. -Всё равно, удивительно, как много всего ты знаешь. - Профессия заставляет поддерживать форму. Для того, чтобы сыграть того или иного персонажа, приходится находить и пропускать через себя огромное количество информации, реально в это всё погружаться... и это невероятно увлекательно!- его голос было полон вдохновения. - Кстати,- он скосил глаза вниз,- ты обратила внимание, что стало как-то тихо? Артём сладко посапывал, сидя на песке и устроив голову у Бена на животе. -Подожди,- тихонько засмеялась Таня. - Я сейчас его с тебя сниму. Она села и аккуратно приподняла ребёнка, перекатывая его себе на руки. -Я сейчас его уложу и вернусь. Не уходи. Ладно? - Давай я отнесу, - предложил он. -Я справлюсь, спасибо! Ты мне только открой дверь, а то неудобно. Она слегка подкинула мальчика, одновременно поправляя коленкой свисающие части, и оба прыснули от смеха. В следующую секунду Бенедикт, уже не спрашивая и продолжая ухмыляться, забрал у неё Артёма и понёс к террасе. Тане ничего не оставалось, как с улыбкой следовать за ним. Она тихонько открыла дверь. Бен осторожно положил спящего мальчика на кровать, снял с него сандалии и укрыл одеялом. Вопросительно посмотрел на Таню. Она кивнула, что всё в порядке, и поманила его к выходу. Они спустились с террасы. Таня продолжала улыбаться. - Что? - он состроил притворную гримасу удивления, но его собственные губы тоже предательски дергались. -Умиляюсь,- рассмеялась девушка. – Ты очень трогательно смотришься с ребёнком на руках. Она опустилась на песок, и он снова устроился рядом, не спуская с неё взгляда. Девушка повернулась к нему. В её глазах сверкали озорные искорки, короткие волосы задорно растрепались, а в улыбке было что-то такое, отчего у него вмиг сбилось дыхание. Он подался ей навстречу, но она слегка наклонила голову, избегая его губ, и просто прислонилась лбом к его лбу. - Пожалуйста, давай не будем заходить слишком далеко. Мне и без этого тяжело с тобой расставаться. Его мозг работал на удивление медленно. Слова, сказанные ей, пробивались, как сквозь слой ваты и никак не хотели укладываться в его голове во что-то осмысленное. -Почему мы должны расставаться? – спросил он, не сводя взгляда с её губ. - Мы завтра улетаем. -Как завтра?- непроизвольно вырвалось у него. Он порывисто отстранился для того, чтобы посмотреть ей в глаза. -Извини. - Он невесело усмехнулся. – Почему я решил, что уеду первым? Она виновато улыбнулась. -Да у меня самой чуть из головы не вылетело. Это просто клиника какая-то! Никогда такого не было. Это твоё вредное влияние! - она пыталась шутить, но её голос звучал слишком напряжённо. Он мягко привлёк её к себе, зарывшись лицом в её волосы. На его удивление, она не стала пытаться отстраниться, а, наоборот, откинула голову ему на плечо, переплетая его пальцы со своими, и, кажется, всё-таки начиная расслабляться. Он чувствовал, что готов просидеть так всю ночь, обнимая её за талию и вдыхая запах её волос. Происходящее казалось ему почти интимной близостью, и он отчаянно боялся спугнуть всё это лишним движением или ненужным словом. Она заговорила сама, медленно, задумчиво, не выпуская его руки из своей. -Знаешь, я всё думаю: то, что мы вот так встретились – это чудо. А то, что подружились – чудо вдвойне. Я давно не была так счастлива, как в эти несколько дней. -Тогда почему?.. – выдохнул он, прикасаясь губами к её виску. Она коротко хмыкнула, но от него не укрылась горечь, которую она пыталась скрыть за небрежным смехом. -Боюсь граблей. В моей жизни было слишком много разбитых надежд… Он глубоко вздохнул, ещё крепче прижимая её к себе. -Я могу отвезти вас в аэропорт?