Talk Me Down

— Ревнуешь? — Я этого не говорил. — Ты сказал, что тебя раздражает, что Луи проводит со мной больше времени, чем с тобой, и тебя это бесит. — Я это сказал. — Ревнуешь? Боже, Лиам тоже начинает меня раздражать, хоть это бывает крайне редко. — Нет. — Тогда что это? — Лиам разводит руками и откидывается на спинку тёмного кожаного дивана — единственного в этой чёртовой студии. — Это ничего. Просто… Просто то, как он ведёт себя сейчас с тобой, мне напоминает, что… Я имею в виду… — Гарри? — Что? — Ты хочешь сказать, что наши отношения с Лу напоминают тебе ваши? То, как вы с ним общались раньше? Отлично, мистер Мессинг. Аплодирую стоя. — Даже то, как ты его называешь, — я завожусь хотя бы от того, что меня действительно злит Лиам, хотя Лиам не должен злить меня. Потому что кто-кто, но Лиам точно не является виноватым здесь. Лиам, чёрт. — "Лу"? Серьёзно? Его так называют все близкие люди, Боже, Гарри, — Пейн одаривает меня взглядом, который они с Найлом, я уверен, используют на двоих. Взглядом "Ты-действительно-идиот-Гарри". — Я думаю, я… — запинаюсь, не желая произносить это вслух. — Даже не думай. — Что? — Ты по-прежнему очень дорог ему, Стайлс, — он называет меня по фамилии, что он делает только тогда, когда крайне серьёзен. Но вообще-то… Что?! Как он это делает? Я всерьёз начинаю думать о том, что Лиам — чёртов менталист. — Возможно, Луи может вести себя, как кретин, но это не значит… — Пошёл на хуй, Пейно! — Луи с грохотом вваливается в студию и швыряет рюкзак в угол, — какого чёрта первое, что я слышу, когда появляюсь здесь в такую ёбаную рань — это то, что я кретин? — Прости, приятель, — Лиам улыбается и встаёт с дивана, чтобы обнять друга, — у тебя дар появляться вовремя. — Вообще-то, я даже не опоздал, — Томлинсон делает вид, что злится, но всё равно улыбается, — Гарри, здравствуй, — он, наконец-то, обращает внимание на меня и его лицо смягчается. — Что? — ой, — Д-да, привет. — Кажется, он сегодня не в духе, — протягивает Лиам, обращаясь к Луи, — я, пожалуй, принесу ему кофе. — И… — И тебе, Луи, я понял, — Лиам хмыкает и выходит из комнаты. И, Боже мой. Кажется, я слышу, как бьётся мой пульс, потому что наступает такая тишина, что становится не по себе. Я даже начинаю подумывать о том, что это самая неловкая минута в моей жизни. Но больше не могу терпеть это. — Почему ты не разговариваешь со мной? — я смотрю прямо на него. Луи спокойно заваривает себе чай, совершенно не замечая меня. Зачем ему дурацкий чай, когда Лиам сейчас принесёт кофе? — Я разговариваю с тобой, Гарри, — он откладывает чайную ложку в сторону и садится недалеко от меня. Я хочу, чтобы он сел ближе ко мне и… — Ты сел далеко от меня, — озвучиваю свои глупые мысли раньше, чем мой мозг успевает что-то сообразить. Если он вообще умеет соображать. — Я сел далеко от тебя? — глаза грёбаного Лондона смущают слишком сильно, и я отворачиваюсь. — Да. Луи медлит около пяти секунд, а потом встаёт вместе с чашкой и садится совсем рядом. — Пожалуйста, расскажи мне, что происходит, Луи. Томлинсон делает маленький глоток и снова смотрит на меня. Я избегаю его взгляда и смотрю на облака и радугу на его чашке, потому что я совершенно равнодушен к Лондону. — Что именно ты хочешь услышать? — он больше не смотрит на меня, сосредотачивая внимание на плавающих чаинках. — Тебя будто нет. — Что? Что? Я сам не понимаю, что несу. Пожалуй, это самое тупое, что я когда-либо ему говорил. — Ничего. Оставь это, — я решаю встать с дивана, но он хватает меня за запястье, резко потянув обратно, и я чуть не падаю на него. — Гарри, — он всё ещё держит меня за руку и смотрит в глаза. Луи произносит моё имя так мягко, вкладывая всю нежность, что когда-либо была проявлена ко мне с его стороны, Боже, что мне становится больно. Мне больно. Потому что он так давно не использовал эту нотку, когда обращался ко мне. Я закрываю глаза. — Я тебя внимательно слушаю, — прерываю десятисекундную тишину и почти не дышу. — Посмотри на меня, — он прикасается холодными пальцами к моему подбородку и поворачивает моё лицо к себе. Они всё такие же холодные, как и раньше. И я не могу понять, вздрагиваю ли я от того, что его пальцы такие ледяные или от того, что просто отвык от этих прикосновений. — То, что ты думаешь… Твои мысли сейчас, вот в этой глупой голове, — он нежно проводит рукой по моим волнистым волосам и убирает руку, — они неправильные. Ты неправильно думаешь обо мне. — Я неправильно думаю о тебе? — мне хочется сказать, что он очень странный, и что он никогда прежде не бывал таким странным, но сдерживаюсь. — Да. — Что в твоём понимании "неправильно думать"? Я нормально отношусь к тебе, — я нахожусь в полном недоумении и скрещиваю руки на груди. — Я не это имел в виду, Хаз, — на этом моменте я вздрагиваю. Потому что "Хаз" — прозвище, которым называл меня только он. И я не слышал эти три буквы из его уст, кажется, целую вечность. — Ты вздрогнул потому, что я так назвал тебя, — кажется, он хотел спросить, но интонация получилась утвердительной. — Извини. — Ты извиняешься за то… что вздрогнул? — Луи пытается улыбнуться, но у него не получается. Он такой грустный сейчас, что мне хочется обнять его. Но я всё ещё нахожусь в лёгком замешательстве от всего происходящего и снова сдерживаю себя, — Гарри, — его голос срывается. Я опять не отвечаю и лишь поднимаю голову. Луи сидит рядом со мной, и то, что он делает сейчас, окончательно сбивает меня с толку. Он резко притягивает меня к себе и крепко сжимает в объятии. Настолько крепко, будто боится, что я сейчас куда-то испарюсь. Исчезну так же, как Луи исчез из моей жизни. — Пообещай мне, что никогда не будешь тратить свою жизнь на тех, кто тебя не любит, Гарри, хорошо? Обещай не влюбляться в подонков. — Почему ты просишь об этом? — я обнимаю его в ответ, потому что перед ним невозможно сложно устоять, и он утыкается лицом мне в плечо. — Мне нужно, чтобы так было. Просто пообещай. — Хорошо, хорошо, я обещаю, только объясни мне, — он молчит и не отвечает мне, — объясни, что происходит. Луи игнорирует мою просьбу, и мы какое-то время просто молча обнимаем друг друга. Я не знаю, сколько это длится, но Луи резко встаёт, разрывая наше объятие, и выливает остывший чай в раковину. Мне становится холодно, потому что Луи был тёплым, несмотря на его ледяные руки. — Мне холодно. Он смотрит на меня и быстро уходит. Я уже думаю, что он не вернётся, но Луи появляется в двери с пушистым белым пледом в руках и лёгкой улыбкой. Я слегка тянусь, чтобы взять его, но Луи подходит и аккуратно отводит мою кисть в сторону и сам укрывает меня, прижимая к себе на небольшое мгновение, и снова смотрит в глаза, когда отстраняется. — Тебе пора прекращать смотреть на меня вот так. — Как "так"? — он по привычке наклоняет голову набок и слегка улыбается. Его улыбка снова получается грустной. — Так, как сейчас. Будто хочешь вернуть всё, что было между... — я затыкаюсь, потому что не должен был говорить последнее. — Между нами, — и он завершает мою фразу, отводя взгляд, — Гарри… Я не могу больше так поступать с тобой, — он резко выдыхает, — мы должны… — Прииивееет! — весело растягивает Лиам, когда врывается в студию и тут же суёт нам в руки по большому картонному стакану, — у нас здесь не продавался кофе, и я пошёл в соседний кафетерий через дорогу. Пока шёл к вам, свой выпил, так что... — он быстро осекается, внимательно нас разглядывая, — я не вовремя?