Monochromacy

Следующие несколько дней внезапно прошли под девизом "а возможно нам все и приснилось?" Потому что Прескотта не было. Он не появлялся на занятиях. Он прогуливал уроки Джефферсона, что довело того до приступа мрачных саркастических подколок и лишней проверочной по пройденному материалу. Прескотт не третировал первокурсников. Он не устраивал посиделки Вортекса на лужайке перед академией. Прескотт не появлялся даже в общежитии. Как будто его вообще не существовало. И это, следовало честно признать, волновало Макс. Второй вечер подряд она садилась за стол, разложив вокруг себя разноцветные фотокарточки, которые хоть как-то могли бы быть похожи на достойные проекта. Кольцо цветных снимков окружало серые в центре, на которых красовался Прескотт. Его спина. Его мрачный и уставший взгляд. Его изломанная и сгорбленная фигура. И все равно их было мало. Даже этих снимков катастрофически не хватало на проект. А потом Макс доставала телефон и заново пролистывала полученные СМС, уставившись на те, что были отправлены Прескоттом. Она закусывала губу и сосредоточенно смотрела на них, как будто они могли ответить ей – что черт подери случилось с этим надменным ублюдком. Ее пальцы зависали над экраном, готовые защелкать по виртуальной клавиатуре, но вот слов из себя так выдавить и не получалось. Я не знаю, что ему написать, в очередной раз зажмурилась она и попыталась отложить телефон в сторону. Да я вообще не знаю, зачем думаю об этом. Это бессмысленно. Это даже странно. Зачем ей вообще было писать Прескотту? Потому что в какой-то момент показалось, что ей не хватает воздуха в закрытом душном пространстве комнаты и хочется сбежать куда подальше? Снова на пляж, к тем жутким китам? Или к нему в машину, и мчаться на большой скорости, когда от ветра в голове сдувает все мысли? Когда, в какой момент фотографии стали попыткой сбежать от скучной реальности? Да еще к кому, к Прескотту. Да ну его все, и не в состоянии усидеть на месте, она схватила наушники и плеер, выскочила из комнаты, чувствуя, как воздух вокруг нее становится неподвижным и стылым, будто желе, и быстро сбежала по лестнице, собираясь как минимум добраться до пляжа. А там уже как дело пойдет. Единственное, что Макс забыла, вылетая из общежития так, будто за ней гнался сам дьявол – так это телефон, который остался на постели где-то между подушками. И как раз тогда, когда она уже стояла на пороге перед лужайкой, он завибрировал, отмечая таким образом пришедшую впервые за пять дней СМС. И еще одну.

***

В конце концов, кино оказалось не таким уж и плохим. Отправившись гулять по городу, Макс наткнулась на своего лучшего друга, которого можно было бы представить – Уоррена. Ну, после Хлои, естественно. Но Уоррен и взаправду был замечательным другом, общительным и увлеченным всей этой поп-культурой, от которой фанатела и Макс. А еще он до сих пор, а общались они уже прилично, ни разу не пересек линию френдзоны. И слава богу, потому что в этом случае вообще непонятно, что бы пришлось делать. Как отшить лучшего друга и при этом не потерять его доверие? Придумайте что-нибудь полегче. По крайней мере, хорошо, что я выскочила из комнаты ненакрашенной. Еще бы прекратить забывать голову и нужные вещи, подумала Макс, уставившись в темный потолок машины, которая везла их из кино обратно. Вот чего тут не было – люка. Внезапно она поняла, что больше всего сейчас бы хотела нестись по дороге с бешеной скоростью, испытывая себя на прочность и бесстрашие. – Может, ты высадишь меня на парковке? – идея сейчас отправляться прямиком в постель была совершенно ужасной. Ужасно-скучной. – У меня еще кое-какие дела по дороге к себе. – Да не вопрос, как скажешь, – Уоррен только пожал плечами, как будто желание прогуляться по делам в десять вечера казалось ему чем-то вполне обыденным и нормальным, и свернул к парковке. – Надеюсь, ты не собираешься торчать тут, – и он заглушил двигатель, фары моргнули и погасли, оставив их в полной темноте. Да уж, парковка была совершенно не тем местом, где хотелось бы остаться подумать о жизни. Темная, стылая и пустая. Пара десятков машин, чернеющих на фоне ночного неба, выстроившиеся в парад по краям парковки. И разбитый фонарь сверху. Просто зашибись. – Не буду, – Макс решительно взялась за ремень сумки, надевая её на плечо и собираясь выйти. – Но лучше выйду тут. Спасибо за фильм, Уоррен. Ну и за вечер. Она оглянулась только раз, провожая взглядом отъезжающую машину Грэхема. Даже если он будет за ней ухаживать, однажды она развалится прямо на дороге, подумалось ей. Прямо под его задницей. Без тарахтения колымаги, канувшей в темноту за поворотом, парковка казалась еще более жуткой. Как будто мы застряли во времени и ждем лангольеров, и Макс сунула руку в сумку, потому что единственное, что сейчас спасло бы ее – это фонарик на телефоне. Но как назло тот упорно не желал находиться. Пальцы пробежались по забытому ежедневнику, тетрадям, ручкам и пластиковому прямоугольнику пенала, каким-то другим бесполезным вещам. Но вот телефона там не было. – Черт! – она оступилась и чуть не зацепилась носком кроссовки за бордюр, схватившись за какую-то незнакомую ей машину. Хотя в темноте все машины одинаково незнакомы. Как в каком-то фильме ужасов внезапно машина, до которой она дотронулась, завелась и вспыхнула всеми огнями, которые только были, ослепив ее как застывшего посередине дороги оленя. Нет, нет, я не собираюсь умирать вот так, совсем некстати вспомнилась та жуткая история с исчезновением учащейся Блэквелла, как ее там звали, Эмбер? Спокойно, Макс, давай назад, и она сделала шажочек назад, нащупывая пяткой тот самый бордюр, который чуть не стал причиной ее падения. И еще один. Свет от фар слепил, пронизывая насквозь и пробиваясь даже сквозь практически зажмуренные глаза. Олень из Колфилд был так себе, потому что даже сейчас ей хотелось не убежать, а попросту застыть, надеясь превратиться в невидимку. От громкого гудка Макс даже подскочила на месте, а потом услышала, как открывается окно. – Спешишь со свиданки, Колфилд? – и это был голос человека, которого она ожидала увидеть здесь меньше всего. Это был Прескотт.

***

Меньше всего на свете она собиралась садиться в машину к Прескотту поздно вечером на безлюдной парковке. Но вот она уже была внутри, захлопнув за собой дверь, чтобы не впускать стылый воздух с первыми признаками осенних заморозков. – Развлекаешься, Колфилд? – посмотрел на нее Прескотт, и Макс даже забыла все заготовленные слова о том, что она все еще собирается сделать несколько фотографий для проекта, и поэтому ему не стоит исчезать, потому что даже в тусклом темно-желтом свете лампочки под потолком было видно, насколько хреново выглядит Прескотт. Покрасневшие воспаленные глаза, ободранные белые губы все в корках, а еще слегка затуманенный взгляд. В таком виде на занятия точно лучше не появляться. – Я… что случилось? – ну да, она не хотела это спрашивать, потому что ей должно было быть до лампочки, что там вообще происходит с ним, но слова как-то сами собой вырвались. Как будто ей было не все равно. Кошмар. Вот сейчас он еще подумает, что я за него беспокоюсь, поморщилась Макс. – Семейные разногласия, – запросто ответил Прескотт. Как будто они были лучшими друзьями уже сотню лет, чтобы обсуждать такое, встретившись внезапно на парковке в районе десяти вечера. – Тебе такое не понять, да, Колфилд? – он осклабился, развалившись на своем водительском кресле. – Ну и как, хорошо провела вечер? Так, вот теперь она заметила кое-что еще – как медленно и тщательно он выговаривал слова, как будто пережевывая их. Как расширены зрачки. И как дрожат руки на руле. Закатанный рукав выше локтя говорил сам за себя. В который раз больше всего ей хотелось сейчас сказать уже приевшуюся фразу: мне лучше уйти – потому что оказаться запертой наедине с Прескоттом - это все равно как держать в руке невзорвавшуюся гранату, но вместо этого получилось только: – Не твое дело. Это было не свидание. Она и не хотела оправдываться, хотя больше всего это напоминало именно жалкую попытку выгородить себя. – О, ну что ж, рад слышать, – и Прескотт потянулся в ее сторону, заставляя Макс вжаться в сидение, и открыл бардачок, доставая оттуда черный плотно-замотанный сверток. В свертке тускло блеснули стеклянные ампулы и крохотная иголка. – Остаешься на вечеринку, Колфилд? – и Прескотт быстрыми, отточенными и очень привычными движениями затянул у себя на предплечье жгут, помогая себе зубами. – Ты собираешься… - она только мотнула головой в сторону шприца, а потом осеклась, побледнев. Она собиралась смотреть, как Прескотт будет колоться? Да ни за что! – Тогда вали нахуй, – нащупав вену, он с легкостью загнал туда иглу, а затем откинулся назад на сидение, шумно выдыхая. Это было похоже на какой-то кошмар. Она посреди ночи в чужой машине, наедине с наркоманом, которым оказался Прескотт, что, в общем-то, подтверждало все слухи, которые она слышала о нем. Скучающий наследничек Прескоттов, который колется, почему-то это даже не казалось странным. – Ты собираешься на занятия завтра? – попыталась Макс хоть как-то разбавить непроницаемую тишину, зависшую в машине. Темнота за окнами стала какой-то совсем плотной, и теперь нельзя было даже понять, где они находятся: на парковке или на дне океана. – А мне это надо? – голос Прескотта стал совсем апатичным и безжизненным. Ну вот здорово, еще не хватало, чтобы он тут отключился. Макс глянула на него: Прескотт практически обмяк, как будто в его теле не осталось ни одной косточки, и закрыл глаза, как будто его вообще не интересовало, где он и что происходит. – Я все еще собираюсь сделать твою фотографию, и неплохо бы, чтобы я могла тебя найти днем, – Макс хотела бы, чтобы ее голос звучал бодро, потому что, не дотронувшись до него, расшевелить Прескотта можно было, разве что заорав ему на ухо. – И в нормальном состоянии. Эй, ты меня слышишь? – и все равно тишина глушила слова, превращая их в жалкое подобие речи. – Тогда может хватит забывать свой телефон где попало? – Откуда ты… – Макс осеклась, потому что поняла, что за все эти пять дней забыла телефон только один раз, и то потому, что ей срочно нужно было проветрить голову от беспорядочных мыслей. - Ты мне звонил? Прескотт? Эй, с тобой все в порядке? Но вместо ответа он только съехал набок, в ее сторону, стукнувшись головой о плечо Макс. И засопел. Ну просто зашибись, Макс попыталась выдернуть плечо из-под спящего Прескотта, но куда легче было бы просто отпилить собственную руку и оставить ее тут, поэтому она подвигала затекшие ноги, пытаясь усесться поудобнее. Вечер еще не закончился, но ей уже начинало казаться, что где-то по пути сюда время просто остановилось, чтобы оставить ее наедине с Прескоттом. Оставалось сделать только одно, и Макс аккуратно вытащила камеру из сумки, подняла ее на уровне своих глаз, стараясь удерживать ровно: – Время селфи, улыбочку, – и нажала на кнопку, запечатлевая этот самый необычный момент в своей жизни, когда Нейтан Прескотт спал у нее на плече.