Во благо твое и мое

      Поднять мертвого не так уж сложно. Нужно просто быть мной. Ну или кем-то, чья кровь обладает такими же возможностями, как и моя. Как я это выяснила? Путем множественных экспериментов, вы же не подумали, что мистером Хэнксом дело и ограничилось? Увы, нет, за свои двадцать восемь лет я встречалась со многими зомби. Не в том смысле, что встречалась ради секса – фу, Господи, не доведи до такой ручки! Просто их действительно было очень много в моей жизни, гораздо больше, чем мне хотелось бы.       Оказавшись на кладбище, я вдруг подумала, что могу встретить там Дэвида. Наверное, было бы лучше сначала спросить у него, могу ли я поднять его жену и задать ей пару вопросов… Жаль, времени не было. Да и не люблю я весь этот официоз, лучше уж провернуть все тихонько, а если что, сделать вид, что ты тут ни при чем.       Могила Кэтрин была усыпана цветами, мне пришлось немало потрудиться, чтобы сначала разгрести их, а потом раскидать в сторону землю, благо лопату я прихватить не забыла. Курица смирно сидела в клетке и все косилась на меня одним глазом. Да, защитники животных, осуждайте меня сильнее, но для всех ритуалов, связанных со смертью, нужна кровь. Так уж повелось, не я это придумала и менять тоже не мне.       – Прости-прощай, — пробормотала я, начертив положенные знаки на досках гроба, и взялась за нож. Едва первые капли куриной крови попали на гроб, он затрясся. Да, это всегда случается быстро, уж не знаю, что может являться тому причиной, но ждать покойников по несколько часов мне пока не доводилось: все они стремятся вернуться в мир живых.       Нолан испортилась совсем немного, случалось мне поднимать и более истлевших покойничков. А тут всего лишь немного потекло лицо, да глаза запали больше положенного, да на щеке потихоньку дотлевает кожа. От запаха, конечно, никуда не деться, и трупные пятна красоты не прибавляют, ну да вида зомби я уже давно не страшусь, человек ко всему привыкает. Слава Богу, Дэвид этого никогда не увидит, потому что я никогда ему не скажу, что поднимала его жену. Он не простит, это я точно знаю. А не поднять не могу: Кэтрин самый надежный свидетель.       Единственный свидетель.       Она полезла ко мне, утробно рыча, я отпихнула ее рукой, вымазанной в куриной крови, и велела:       – Спокойно.       Кэтрин послушно застыла, превратившись из жуткой движущейся куклы в жуткую неподвижную, и терпеливо ждала, пока я порежу себе палец, чтобы смазать ее губы. Другим ножом, конечно, ножей у меня с собой всегда целая куча: кто знает, что там можно подхватить от этой курицы. Моя кровь была нужна, чтобы заставить Кэтрин говорить: мертвые связки остаются мертвыми, звука из них просто так не выдавишь. Но магия крови — я же говорила, что все завязано на ней — умела и не такое.       Кэтрин облизала губы, булькнула, изо рта ее вывалилась маленькая белая личинка, приземлившаяся на подол платья, чуть испачканного землей. Я вздохнула: и к такому тоже привыкаешь, даже если не хочется.       – Кэтрин, — мягко позвала я зомби по имени, — ты Кэтрин Нолан?       Она ужасающе медленно повернула ко мне голову: такое мертвое движение. Их всегда можно отличить от нас, в любой толпе. Их движения медленнее наших, более продуманы, что ли, взгляд не суетится из стороны в сторону, черты лица застывшие и острые. Если покойник пробудет здесь достаточно долго, он «отойдет», наберет чуть-чуть тепла, станет больше похожим на себя прежнего. Но больше трех суток держать их так все равно нельзя: и по закону, и по моральным соображениям.       – Да.       Голос Кэтрин звучал как из бочки. Она подняла руку, испачканную куриной кровью, и бездумно облизнула пальцы: один за одним. Я подождала, пока она закончит, и заговорила вновь:       – Кэтрин, кто убил тебя?       Зомби не станут отвечать на вопросы о смысле жизни. Они не планируют будущее и не радуются настоящему. Все, что можно вытянуть из них — это прошлое. К счастью, именно оно мне и нужно.       Во взгляде Кэтрин что-то надломилось. Она скривила губы, будто собираясь заплакать.       – Я… не знаю…       Я успокаивающе погладила ее по руке. Вряд ли прикосновения действуют на зомби, но мне приятнее думать, что да.       – Я не знаю, — продолжала подвывать Кэтрин, прядь ее длинных светлых волос упала ей на лицо. — Я не знаю… имени!       Такую проблему я не предусмотрела. Проклятье! Придется задавать наводящие вопросы, это не лучшая практика, но что поделать.       – Кэтрин, — я мягко заставила покойницу посмотреть на себя. — Кэтрин, ты была убита Мастером Сторибрука?       Существовал риск, что Кэтрин не поймет. В конце концов, мозг ее теперь не так хорошо обрабатывает информацию. Но, к счастью, она кивнула, хотя через мгновение я ощутила разочарование. Значит, все-таки Мастер… Дело дрянь.       Я уложила Кэтрин обратно, она не сопротивлялась и легла, вытянувшись, на свое последнее ложе, а я сверху аккуратно забросала ее землей. Мне потребовалось сказать только «Ступай обратно», и лицо Кэтрин вновь стало абсолютно мертвым, глаза закрылись, а руки соединились на груди. Смотреть на такое всегда немного печально, но тут уж ничего не поделать. Я знала, что некоторые пытаются с помощью аниматоров — таких, как я, — вернуть своих родных к жизни, но, поверьте, нет ничего более ужасного, чем смотреть на тень своей прошлой любви, которая к тому же гниет и воняет. Вечная жизнь в подобном варианте есть лишь издевка судьбы. Очень грязная издевка. Как-то по сильной молодости я пыталась проделать все то, о чем говорила выше. Мой парень умер, а я, отрыдав положенное, вернула его себе. И он пришел, будто привязанный, и делал все то, что я ему говорила: сидел, ел, спал — или просто лежал, пока я спала. Я была так рада, что до меня лишь на третью неделю дошло, что я пытаюсь построить счастливую жизнь с мертвецом. У меня словно глаза открылись в один миг, я увидела ошметки кожи и плоти на простынях, выпавшие волосы и остановившийся взгляд Нила — так его звали. Меня вырвало, и рвало долго, а когда закончило, я вытерла рот и велела Нилу уходить. Он ушел, а я долго отскребала квартиру, и по загривку у меня бегали мурашки. К счастью, я сошла с ума не настолько, чтобы желать с ним секса, а ведь некоторые доходили и до такого, это точно. Нет-нет, мертвые — для мертвых, живые — для живых. И не надо исключений.       Я прибрала за собой, вернула на место цветы, пожелала Кэтрин счастливых загробных снов и вернулась в машину.       Значит, все-таки Мастер. Плохо. Теперь правление города поднимет вопрос о справедливом суде, а это почти всегда означает свержение Мастера и поиски нового. Я, конечно, не большой любитель вампиров, но должна признать, что адекватные Мастера встречаются довольно редко. Нам вот повезло, я слышала, что в Бостоне все гораздо хуже. Когда-то я хотела переехать туда, больше не хочу.