Во благо твое и мое

      До семи вечера я усердно делала вид, что работаю, благо бумажной волокиты всегда хватает. Пару раз ко мне заглянул Дэвид, поинтересовался, что нового, а мне было так неудобно на него смотреть, что я отделалась каким-то невразумительным вяканьем. Он пригласил меня на ужин, сказал, что Мэри Маргарет — это его вторая жена — приготовит нечто совершенно потрясающее, и я вынуждена была отказаться, хотя при мысли о еде в животе предательски заурчало. Что я вообще сегодня ела?       – Ты будешь занята?       Дэвид не обиделся на отказ, но хотел знать, на кого же я их променяла.       – Наведаюсь в «Зачарованный Лес», — я не стала скрывать, да и нечего было.       Его лицо неуловимо изменилось.       – Мастер? — коротко спросил он.       Я кивнула и ответила столь же коротко:       – Да.       Дэвид только вздохнул. Я постаралась ободряюще улыбнуться ему.       – Все будет нормально.       Все всегда было нормально, но окружающие почему-то воспринимали мои визиты в «Зачарованный Лес» как нечто ужасное. Оно и понятно, сами бы они по доброй воле общаться с вампирами не стали, а я вот получалась таким промежуточным звеном между нормальными и… нестандартными. Дэвид все беспокоился, как бы меня там не прибили ненароком, а я заверяла его, что такого не случится. Заверения мои звучали довольно жалко, но всю правду я открыть не могла. Да и слухи поползут, а там и до горожан с вилами недалеко: покуда я поднимаю мертвых для них — все нормально. Но когда я буду укладывать этих мертвых в свою постель, меня проклянут. И будет уже неважно, что до постели дело так ни разу и не дошло.       Ночной вампирский клуб «Зачарованный Лес» стоял в самом центре Сторибрука, и двери его открывались ровно в восемь. После работы я докатилась до него, оставила машину на противоположной стороне улицы, огляделась и направилась к входу.       Руби Лукас встречала гостей: высокая, стильная, с ярко-красной помадой на губах и красными прядями в длинных черных волосах. Увидев меня, она расплылась в широкой улыбке, обнажив крупные белые зубы, и загорелое лицо ее стало хищным.       – Соскучилась, Эмма?       Что же, я действительно долго сюда не заглядывала. И предпочла бы и дальше держаться подальше.       Я подняла руки, позволяя ей меня обыскать, и усмехнулась, когда почувствовала, что чужие руки задержались на моих бедрах дольше положенного.       – По тебе, Руби, несомненно.       Немного флирта между двумя девочками — что может быть лучше?       Она подмигнула мне и, наклонившись, шепнула:       – Мастер ждет, —, а потом ловко вытащила из кобуры пистолет.       Я цокнула языком.       – Попытка — не пытка.       Руби кивнула, вновь осклабившись.       – Верну, когда пойдешь домой. Если, — выделила она слово интонацией, — пойдешь.       Я знала, что именно она имеет в виду, но холодок по спине все равно пробежал.       Руби стояла очень близко ко мне, от нее терпко пахло, и я невольно втянула ноздрями этот запах, чувствуя, как дрожь пробирает тело: запах был звериный, мускусный. Руби засмеялась, когда я пробормотала нечто вроде «Спасибо».       Она была главной волчицей этого города и служила Мастеру, особым умением которого было призывать волков. У каждого древнего вампира есть свой зверь, я слышала, некоторым «повезло» управлять червями. Стая оборотней пришла в Сторибрук по зову Мастера и осталась здесь, а Руби, альфа, потом и кровью отвоевавшая себе это место, без сомнений признала сторибрукского Мастера своим. Она симпатизировала мне и пару раз предупреждала об охотниках, пасущихся на наших улицах, но я старалась не злоупотреблять ее добротой: все в этом мире имеет свою цену. Я не была уверена, что хочу узнать, каков язык Руби на вкус.       Руби посторонилась, и я проскользнула мимо нее, слегка задев плечом ее руку. Прикосновение было каким-то шерстяным, я поежилась, словно это призрак оборотня сейчас прошелся между нами, и поспешила войти внутрь. Там было слишком громко: музыка моментально пробрала меня до печенок и сотрясла весь ливер, угнездившись под сердцем и потряхивая его ритмом. Я помотала головой, пытаясь отделаться от вибраций, неприятно отзывающихся в каждой косточке, когда Руби схватила меня за руку и потащила за собой, умело лавируя между танцующими. Взглядом я то и дело выхватывала из толпы вампиров, откровенно изучающих меня. Их сила ползала по моей коже, словно множество мохнатых гусениц, и я стряхивала их сердито в надежде, что кто-нибудь затопчет их.       «Зачарованный Лес» был пристанищем для всех монстров Сторибрука — твою мать, какое облегчение, мне уже безумно надоело быть корректной! Да я сама частично монстр — кто еще будет столько возиться с покойниками и поить их собственной кровью? Вон мне только что подмигнул огромный вермедведь — принял за свою. К слову говоря, прикинуться кем-то из этой тусовки невозможно: ложь тут чуют на расстоянии мили. Я слышала, что только очень древние вампиры могут дурить голову и отводить не только глаза, но и нюх. Сколько же для таких умений нужно прожить?       Руби, протащив меня по всему танцполу, открыла дверь, ведущую в подвал, и я знала точно, что меня там уже ждут. Я бывала тут раньше, ничего нового, и количество ступенек тоже не изменилось. Как не изменилась и женщина, встретившая нас внизу: как минимум потому, что она уже лет триста не менялась.       Регина Миллс, Мастер Сторибрука, повернулась к нам и чуть улыбнулась. Взгляд ее — темный и пронзительный — моментально уцепился за меня, и у меня появилось большое желание его стряхнуть, словно он был чем-то осязаемым. Руби отпустила мою руку и отступила на шаг, замирая возле двери верным стражем. Я посмотрела на нее, затем повернулась к Регине.       – Мастер.       – Мисс Свон.       Мы обменялись положенными приветствиями, а затем я позволила Регине поцеловать меня в шею: своеобразная проверка на доверие. И, как и всякий раз, от легкого касания ее губ по моему телу скользнула волна возбуждения. Я могла не поддаваться вампирскому гипнозу, но Регина сама по себе вызывала у меня дрожь в коленях. В ней непостижимо умело сочетались красота и сила, выпестованные долгими веками. Она могла поставить на колени каждого в этом городе. Когда-то я наивно думала, что со мной такой фокус не пройдет. В момент наивысшего моего заблуждения Регина ясно дала понять, кто в городе хозяин, оставив на мне свою метку: первую из четырех. И единственную, потому что больше мне не о чем было ее просить, отдавая взамен частичку собственной свободы.       Все, кто видел ее, впечатлялись прежде всего красотой. Регина была родом откуда-то из Южной Америки, и лицо ее даже в смерти сохранило некоторую смуглость. Гладкие черные волосы немного не достигали плеч, ложась в аккуратное каре. Темные глаза полнились мудростью веков, над верхней губой тонкой белой линией выделялся старый шрам. Я была уверена, что на теле Регины множество подобных шрамов: вампиры не могут свести их. Они не могут изменить в своей внешности ничего, застывая в смерти, как в янтаре.       Руби смотрела в сторону, когда Регина приблизилась ко мне. Она не шла — она перетекала из шага в шаг, будто была сотворена из ртути. Светлое платье ее немного приоткрывало колени. Всякий раз, находясь рядом с ней, мне хотелось мыслить банальностями, хотя, несомненно, эта женщина заслуживала самых изысканных комплиментов. Я не любила вампиров, как и вообще мертвецов, но Регина была не только красива, она была еще и умна, а это в наше время — великое достижение. Мы встречались с ней достаточно часто, чтобы я успела понять: Регина умеет подать себя правильно, во всех смыслах. Но я не сомневалась, что она может быть и устрашающей, потому что без этого она не достигла бы всего того, что имела. Клуб был ее собственностью, и здесь она собирала тех, кто был ей интересен. Например, меня.       – Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? — Регина уже приготовилась сделать знак рукой Руби, но я отрицательно мотнула головой.       – Давайте сразу к делу.       Регина помедлила чуть, и в ее исполнении это выглядело так, словно она превратилась в статую на пару секунд, а потом снова зашевелилась. Знак рукой Руби она все-таки сделала, и та исчезла, плотно прикрыв за собой дверь. Мы с Региной остались одни.       – Итак? — она испытующе посмотрела на меня, и я кивнула.       – Вы убили Кэтрин.       Я не сомневалась, что говорю очевидные вещи, но по непроницаемому лицу Регины невозможно было понять, досадно ей слышать такое от меня или же нет.       – Зачем?       Регина покачала головой:       – Неправильный вопрос, мисс Свон.       Я помнила, что она умеет называть меня по имени, но, честно говоря, этот вариант нравился мне больше. В ее исполнении мое имя звучало слишком… интимно. Она произносила его так, будто ласкала языком, пробовала на вкус, вертела во рту, и все ее эти действия отзывались у меня между ног. Я не была подвластна ее гипнозу, однако все остальное она проделывала со мной с большим удовольствием.       – Какой же будет правильным? — немного сердито поинтересовалась я, чувствуя, как при одной мысли о своем имени между ее губ у меня мокнет белье.       Все отвратительно. Как и всегда.       Регина улыбнулась. О, она наверняка чуяла, что творится с моим бедным смертным телом. И это при том, что она даже не прикладывала усилий.       – Вы так быстро поверили в то, что я виновата, мисс Свон. Это даже немного обидно.       Я пожала плечами и засунула руки в карманы куртки.       – Я спросила Кэтрин. Она указала на вас.       Что-то дрогнуло во взгляде Регины, я не успела уловить, что именно.       – Вы подняли ее? Так быстро получили разрешение?       – Я не подавала запрос.       – О, — брови Регины чуть приподнялись. — Это почти комплимент.       – Что? — переспросила я, недоумевая.       – Вы так спешили, чтобы узнать все подробности для меня.       Она смеялась надо мной, и это неимоверно сердило. Мастер города была единственной, в компании кого я теряла терпение быстрее, чем шлюха — свою девственность.       – Кэтрин была женой Дэвида, — надменно напомнила я. — Я старалась для него.       Регина кивнула.       – Безусловно.       Она не поверила мне и продолжала смеяться одними своими невозможными глазами, в которые только я из всего города могла смотреть без опаски. Я ощущала всю силу, таящуюся внутри этого хрупкого на вид женского тела. Эта сила касалась меня, пробовала на вкус и совращала, я чувствовала ее как легкий летний дождь.       – Это была не я, — сказала Регина за пару секунд до того, как я вынырнула из океана ее могущества, хватая ртом воздух.       – Что?       Кажется, я слишком часто сегодня задаю этот вопрос.       Но зомби не врут. Они уже не люди.       Регина отошла в сторону, к маленькому стеклянному столику, на котором стояли графины, наполненные разноцветными жидкостями: там она держала алкоголь для гостей.       – Это была не я, мисс Свон, что именно вам непонятно?       Слова прозвучали равнодушно, и именно из-за этого равнодушия я поняла, что Регина злится. Кажется, она ждала от меня чего-то другого. Что ж, я обманула ее ожидания. Не впервые.       – Мне непонятно, как именно можно было прикинуться вами. Насколько я знаю, вампиры не носят париков, а оборотни не пьют кровь и не умеют менять внешность. Или я чего-то не знаю?       Послышалось звяканье. Регина налила в хрустальный стакан немного виски — даже отсюда я ощущала его запах. Последствия метки?       – Вы же знаете, что ковен — это слово из лексикона ведьм? — подойдя, Регина протянула мне стакан, и я машинально взяла его.       – Да.       Темные глаза Регины осматривали мое лицо.       – Выпейте, мисс Свон, — попросила она, и я покорилась этой просьбе, потому что она не прозвучала приказом. Мгновением позже я поняла, что поступила правильно.       – В городе мой Мастер, — сказала Регина спокойно. — И она хочет уничтожить меня.       Старые вампиры всегда говорят о смерти очень равнодушно. И не потому, что отлично умеют управляться со своими эмоциями. Им просто больше нечего бояться.       Я залпом прикончила виски и выдохнула:       – Ваш Мастер?       О боже. Дела не просто плохи.       Они ужасны.       Человеческие войны страшны, но войны вампиров — еще страшнее. Думаю, тут не нужно объяснять почему.       Регина забрала из моих рук стакан, отнесла его обратно и поставила на поднос. Затем повернулась.       – Ее зовут Кора. И она умерла ведьмой.       Я смогла лишь моргнуть, а Регина тем временем продолжила:       – Тысячу лет она вынашивала грандиозные планы по захвату власти. Создавала себе детей, которые встали бы под ее знамена, плела свой ковен. Сейчас у нее около сотни отпрысков. Я должна была встать рядом с ней одной из первых, но не покорилась.       – Почему? — вырвалось у меня.       Регина улыбнулась, и в улыбке ее было слишком много грусти.       – Мой смертный возлюбленный погиб от руки Коры, потому что она посчитала, что он отвлечет меня от дела.       – А он бы отвлек?       Я понимала, что не нужно задавать вопросы, но не могла отделаться от жадного желания услышать ответы. Регина вскинула руку.       – Хватит, мисс Свон. Я пригласила вас сюда для того, чтобы сообщить об опасности. Ваш интерес не имеет к делу никакого отношения.       – Простите, — сказала я, не чувствуя раскаяния. — Что я могу сделать?       Регина рассмеялась.       – Стать моим слугой-человеком.       Вся жалость, которую Регина посеяла было во мне своим рассказом, растворилась в один миг.       – Вы знаете мой ответ. И это просто некрасиво с вашей стороны — заговаривать об этом сейчас.       Меня хотела самая могущественная женщина в городе, и, наверное, это должно было мне льстить, но не льстило. Я только злилась все сильнее.       Регина приблизилась ко мне, встала напротив: чуть пониже, чем я, чуть потоньше. Прекрасная и опасная, как сказал бы Дэвид, если бы увидел ее сейчас.       – Если бы вы стали моим слугой-человеком, никто и никогда не посмел бы вас тронуть.       Ее холодные губы коснулись моей щеки, и я практически заставила себя вспомнить, что холодные они потому, что мертвые.       – Меня и так никто не трогает, — я прочистила горло. — Кроме вас.       Регина засмеялась, и смех ее приятным — слишком приятным! — касанием скользнул по моей шее. Я невольно облизнула губы. Проклятье, я неслабо жалела, что она была женщиной. Ну, вы понимаете: мертвая женщина — это уже два греха. Семья не поймет, и Боженька не оценит.       – Вы не понимаете, мисс Свон, — она подняла руку и кончиками пальцев коснулась моих губ. — Я бы смогла прийти на помощь в любой момент. Мне не пришлось бы тратить силы на то, чтобы следить за вами.       Это возмутило меня.       – Вы следите за мной?       – Я слежу за всеми, — Регина продолжала трогать мои губы, не отрывая от них взгляда. — Но за вами — пристальнее.       Я вздохнула, почему-то медля с тем, чтобы отстраниться.       Конечно, даже я понимала, почему Регина заговорила об этом сейчас и здесь. Если эта Кора — которая, судя по всему, умеет менять внешность — вдруг решит зачем-нибудь добраться до меня, она снова прикинется Региной. Или кем-нибудь из тех, кому я доверяю. Я не очень понимала, правда, зачем бы я потребовалась Коре, если ей нужна Регина, а не я. И уж этот вопрос вниманием я не обошла.       Регина усмехнулась. Ее пальцы давно оставили мои губы в покое и теперь лежали на моем плече вместе с остальной ладонью.       – Вы так старательно хотите казаться глупой, мисс Свон. Почему бы вам просто не поверить, что ответ вы уже знаете?       Она сказала это так, что я задрожала всем телом. А потом яростно замотала головой.       Нет-нет, этому не бывать. Мертвые есть мертвые, и я не изменю свое мнение из-за какой-то там Коры, в чьем существовании я все еще сомневаюсь. Конечно, не потому, что не верю в наличие у Регины создателя.       Может быть, меня просто сильно раздражает мысль о языке Регины в моем рту. Я не гомофобка, но мертвая женщина есть мертвая женщина, кажется, я это уже говорила. И ничего не изменится от того, насколько прекрасно мертвая женщина выглядит.       Я была уверена, что Регина чувствует все мои эмоции: ее метка оставалась где-то внутри меня, наверняка сейчас она незаметно подпаливает мне сердце. Что же, пускай знает, как я ко всему этому отношусь. Кроме того, она предлагает мне защиту в обмен… на постель? На вечную преданность?       О, она хочет меня. Если бы она была человеком, я бы сказала, что чувствую запах ее желания. Но она не человек, и я ощущаю лишь силу. Она давит на меня, вьется вокруг, тревожит и поглаживает, не давая забыться. Не позволяя отстраниться. Это все еще должно льстить – то, что тебя хочет могущественное существо, которое в состоянии получить все и всех по щелчку пальцев.       – Эмма.       И вот снова.       Стоило ей назвать меня по имени, как затряслись ноги. Так жаль, что нельзя ей просто сказать: «Ступай обратно», как я сказала сегодня Кэтрин.       Регина потянулась ко мне, и я сглотнула.       – Один поцелуй, Эмма, — прошептала она мне в губы, едва-едва не дотрагиваясь до них. — Всего один — это все, о чем я прошу.       Я дала бы ей то, о чем она говорила, если бы не была уверена, что потом она попросит о большем. О том, что я совершенно точно не хотела бы ей отдавать. Не скрою, иногда мне снились такие сны, в которых Регина ложилась на меня и проделывала все то, чем занимаются девочки в закрытых школах. В этих снах я всегда кончала, а просыпаясь, долго чувствовала ее присутствие рядом. Все еще метка, ее действие. Что же будет, если я позволю ей поставить остальные три?