What Are Friends For?

Тогда Марк понял, что хуже быть не может. Но оказалось, что может. Через восемнадцать часов после того, как Марк выбрался из кровати тем утром, это случилось. На часах было десять вечера, а группа только вернулась домой с последнего выступления. Если утром Марк думал, что чувствовал себя как мешок с дерьмом, то сейчас он, должно быть, мёртв; невозможно быть настолько больным. Последние два часа горло безостановочно болело, а дёсны начали адски чесаться. Марк даже не хотел упоминать о том, как крутило желудок, стоило лучшему другу зайти в комнату. На тот момент всё, чего хотел Марк, это упасть на кровать и умереть. Но его сосед по комнате — Джексон, что усугубляло ситуацию. Марк подозревал, что эта ночь будет долгой; Джексон начал пахнуть слишком хорошо, и он был уверен, что на следующее утро станет только хуже. ________________________________________ Джексон часто заявляет, что не скрывает свои чувства; когда он зол, то все будут в курсе, а когда счастлив — весь мир будет знать. Но Джексон не представлял, как выразить эмоции сейчас; они были ему в новинку. Джексон волновался, верьте или нет, но глубокоуважаемый «дикий и сексуальный» Джексон Ван волновался о своём лучшем друге. И чувствовал, что есть грёбанная причина для беспокойства. Всю последнюю неделю Марк со страдальческим лицом ходил по общежитию и выглядел как один из живых мертвецов. Не говоря уже о том эпизоде с обмороком, с которого всё началось. Но это не всё; ему становилось хуже. Обычно больные выглядят ужасно лишь в начале болезни и потом, с каждым днём, их состояние улучшается. Но нет, с его лучшим другом было наоборот; ему становилось хуже. И будь он проклят, если это не заставляет «дикого и сексуального» Джексона Вана сходить с ума от волнения. Джексон мог сказать, что остальные члены группы тоже беспокоились, но не были настолько близки с Марком, чтобы что-нибудь сделать. Возможно, Марк не заметил, но он был, наверное, самым тихим и молчаливым в группе. Он любил своих одногруппников, но образ тихони сдерживал от более близких отношений. Со всеми, кроме Джексона. Ребята знали, что из группы Джексон был ближе всех к Марку; всегда был. Поэтому всё зависело именно от него. Они, казалось, ждали, что Джексон скажет Марку пойти в больницу, сходить к врачу или ещё что-нибудь в этом духе. Джексон вздохнул и потёр глаза. Это был долгий день, и прямо сейчас всё, чего он хотел, это заснуть. Завтра он отправит Марка ко врачу. Если не станет выглядеть лучше, Джексон заставит, даже если придётся тащить его за уши. Когда он зашёл в их общую комнату, Марк уже спал на своей кровати; Джексон быстро переоделся, умылся и провалился в сон, как только голова коснулась подушки. И ему снился довольно славный сон до половины третьего утра. Когда Джексон проснулся, то обнаружил сидящего на нём лучшего друга, который неотрывно смотрел и хуже всего. Облизывался. ________________________________________ Марк изо всех сил пытался уснуть и не просыпаться до звонка будильника, но не смог. Каждый час или два он просыпался то от боли во всём теле, то от запаха. Вкусного запаха лучшего друга. И потом, около двух часов ночи, это случилось. Марк, в конце концов, сломался. Всё произошло так быстро, что он не помнил, как поднялся с кровати, в следующее мгновение обнаружив себя уже сидящим верхом на лучшем друге. Что-то внутри него щёлкнуло; им завладело спокойствие, когда он уставился на друга, зная, что скоро станет легче. Он не знал, что именно станет лучше, но его тело знало наверняка. Марк был настолько опустошён, что не пытался и бороться; он был так голоден. Джексон распахнул глаза и уставился на него. — М-марк? Марк медленно наклонил голову к другу. — Ч-что… Что ты делаешь? Марк потёрся носом о его шею и мысленно сосчитал до трёх перед тем, как сделать глубокий вдох. Реакция чувствительных рецепторов зашкаливала, и Марк потерял контроль над собственным телом; он больше не слышал слов, слетающих с губ Джексона. Не слышал ничего, кроме привлекательно аппетитной пульсации под тонкой кожей на шее друга. Марк оставил на шее влажный поцелуй, даже больше, начал всасывать кожу, чтобы кровь прилила к этому месту. Он не понимал, откуда взялись эти чувства и мысли, но на инстинктивном уровне знал, что должен делать. В ушах раздался слабый стон отчаяния, сорвавшийся с губ Джексона, когда Марк продолжил впиваться губами. Затем вернулась боль в дёснах, и Марк сообразил, что делать дальше. Он впился зубами в нежную кожу, и остальное стало историей. ________________________________________ Проснувшись на следующее утро, Джексон почувствовал себя отвратительно; шея болела, а сам он был настолько уставшим, словно разгружал вчера вагоны и одновременно прибавил в весе на пару фунтов. Вскоре, правда, выяснил, что лишним весом был лучший друг, заснувший прямо на нём. Вырубившись словно бревно, Марк спал на груди у Джексона. Но даже Джексон должен был признать, что выглядел тот намного лучше. Возможно, ему сегодня всё-таки не придётся тащить его к доктору. А потом нахлынули воспоминания. Глаза Джексона расширились, когда он поднёс руку к ноющей шее. Он дёрнулся от прикосновения, и не смог сдержать шокированного выдоха, нащупав две пульсирующие от боли точки на коже. И вспомнил; он опустил глаза, чтобы посмотреть на Марка, и зажмурился от воспоминаний. На его щеках появился румянец, стоило ему вспомнить лучшего друга и его напряжённые пятиминутные развлечения с собственной шеей. Джексон потряс головой. Что происходит? Марк начал сопеть. Джексон запаниковал, когда тот сначала уткнулся носом в его грудь, а потом медленно поднял голову. Марк уставился на него, выглядя таким же шокированным. Джексон почти почувствовал, как взгляд Марка остановился на его шее. Видимо, он вспомнил, откуда на ней взялись эти две ранки. Они были в таком положении, пока Джексон не нарушил тишину. — Ну… Что? Ты теперь вампир? ________________________________________ Теперь Марк был абсолютно, на сто процентов, уверен, что хуже быть не может. Он надеялся.