Сycle

Уф! Как я устала за сегодняшний день. Этого просто не передать словами. Какое сегодня число? Десятое сентября. Дааа. Только начало учебного года. Десять дней еще проучились, а уже, честно говоря, надоело, да плюс еще на работе вымоталась. Ух. Работа? Да. Да. Да. Точно! Я устроилась на работу! Поздравьте меня тараканы моей головы! Да работа-то еще какая! Помощник арт-директора. Чувствуете запах денег? Нет? А я вот чувствую. Почти десять тысяч в месяц. Но здесь не как у политиков и бизнесменов: «Сиди дома, а деньги сами к тебе в кошелек прыгать будут, да еще и не просто прыгать, а кланяться и запрыгивать» Здесь все гораздо сложнее. Бегаешь целый день, выполняешь поручения и к вечеру устаешь, как Жучка после трехчасового лая. А сначала казалось, что делать ничего не придется. Но. Давайте по порядку. Зачем я вообще устроилась на работу? Для этого нужно вернуться во второй учебный день в нашей школе. Так я сейчас и сделаю. - Лиль? Пс…. Лилька!.... Пс… Лейка!.... ЛИЯ, МАТЬ ТВОЯ ЖЕНЩИНА, ОТЗОВИСЬ! – Слышатся вои позади меня. Оборачиваюсь. Соня. Зовет меня с последней, практически парты, неизвестно зачем. - Что? – шепчу я на первой проверочной по алгебре. Не, ну нормально, а? Второй день учимся и что же это? Я сижу за первой партой, так что мне особо оборачиваться не стоит, но я обернулась. Соня же мне по башке настучит, если я этого не сделаю. - Сделала третий номер? – Положительно киваю головой. Еще спрашиваешь. Знаешь же, что я всегда все делаю. - Молодец. – Лыба в тридцать два зуба. А я думала, списать попросишь. Строю недоумевающее лицо, и продолжаю делать проверочную. Вернее, доделывать. Остался один номер. И то, проще пареной репы. Через пять минут заканчивается урок и мы, ученики десятого класса, сдаем контрольные и высыпаемся из кабинета, как горох из банки, которую случайно выронила из рук домохозяйка. Сонька бежит в сторону буфета. Я за ней. Уж кто-кто, а я ее догоню. Мы с ней две самые шумные и беспокойные. Да да да. Любим суматоху. Догнав подругу, я останавливаю ее, схватив за плечо. Соня даже пугается: - Господи, боже мой! – Вскрикивает она, ухватившись за сердце, но останавливается. - Итак, что ты меня звала на уроке, рабыня? – Говорю я, как бы свысока. - Не гневайтесь так, государыня, я всего лишь хотела посмотреть на ваше прекрасное лицо. – Подыгрывает мне подруга. Я бью ее по плечу. - Извращенка. Фу ты. – Я делаю недовольную гримасу. Моя подружка та еще лесбиянка, так, что бывают у нее такие моменты, когда ее рот извлекает подобные вещи. Я даже не могу представить, что творится в ее рассказах, которые она пишет. Но она говорит, что я еще не созрела для подобного рода творчества. Я сказала, мол, ладно, не созрела, так не созрела. Боюсь, когда я прочитаю ее извращения, моя зрелость наступит раньше дозволенного, а волосы не просто поседеют, а выпадут разом. А их у меня итак не очень-то и много. Сонька говорит, из-за того, что я часто крашу волосы. Ну а как говорится, не поймешь, пока не потеряешь. Мои волосы пока на месте и я их крашу столько раз, насколько у меня хватает денег, времени и настроения. С цветами проблем нет. Мои волосы были черными, красными, синими, фиолетовыми, розовыми и даже желтыми! Сейчас они зеленые, так как мне очень не хватает лета и этот цвет - легкое напоминание о нем. Мы с Соней доходим до буфета и "заняв" очередь мигом покупаем необходимое. О том, как мы "занимаем" очередь школа знает не понаслышке. Софья - великолепный оратор, я - в ее обществе просто незаменимый ассистент: - Малышня, расступились! Эй вы, ребята - тоже! Моей подруге срочно требуется вода! Она умирает от боли. Физкультура нас измотала, но мой друг не выдержал последнего забега! Пожалуйста, будьте милосердны тетя Люда, дайте нам бутылку воды! - Протискивается подруга и, поняв, что место отвоевано, добавляет: - Ну ... и, пожалуй, две сосиски в тесте с чаем. - Ага. Чая два? - Понимает наши авантюры тетя Люда - буфетчица и с улыбкой протягивает руки к пирожкам на своем столе пирожков: - Да. Чая два. - Кивает Сонька. Через минуту мы уже сидим в коридоре на низеньком подоконнике в фойе, встречая учеников, идущих в коридоре прямо напротив нас. - Лилька... - бормочет Соня. - А? - Понятия не имею, почему она не зовет меня Лией, как все нормальные люди, а ходит вокруг да около, перебирая всевозможные варианты моего имени. - Лето скучное было. - Ага. Согласна с тобой полностью. - угрюмо киваю я. И правда, лето было самое скучное из всех лет, которые я переживала. Мы с подругой не виделись три месяца, отдыхали порознь. Я - в деревне у бабушки, она - у папы в гостях, в Петербурге. Не скажешь, конечно, что это наихудшая перспектива на лето, но, мы обе любим драйв, а с папой и бабушкой драйва не очень то много. Учитывая то, что папа работает часто, а остальное время посвящает экскурсиям с дочерью по Эрмитажам, Кунцкамерам и так далее. А бабушка откармливает досыта, а потом отправляет работать. В оставшееся время ты балдеешь на диване, или бродишь по деревеньке с кучей мальчишек или девчонок, которых ты совершенно не понимаешь, а они не понимают тебя. Одно утешение было для меня в это лето - ноутбук с фильмами. - Конечно, я получила много знаний, пару идеек для рассказов, кучу впечатлений, но... Как-то не так все было. - Замечает Соня. - У тебя-то да. А у меня в деревне из впечатлений - это природа и ДиКаприо в фильме "Начало". - Я доедаю свою сосиску и складываю руки на груди. Сонька, закусив последний раз, отряхивает руки от крошек и говорит: - Поэтому я кое-что решила. - Что же? - сощурив веки, спрашиваю я. - Мы устроимся с тобой на работу и этим летом поедем в самый настоящий отпуск! С морем, солнцем в зените и горячими девочками! - Так и чувствуется жар в ее словах. Я уже чувствую обжигающие лучи светила, всплески воды и телочек, шагающих по щебенке. - Почему девочек? Я мальчиков хочу! - Заявляю я. - Ну и мальчиков найдем. - Улыбается подруга. Нет. Фу. Хватит мечтаний. Лето только-только закончилось, а мы уже о новом мечтаем. Ах, эти волны... Нет, Лия! Заткнись!. - И где же мы найдем работу? - Прозаически замечаю я. Соня щелкает пальцами. - Лично у меня она уже есть! Сегодня первый рабочий день. - И что же это за работа? - Печатать тексты. Вообще, там с восемнадцати лет, но я все устроила. Работаю по паспорту мамы. Хорошо, что начальник оказался дипломатичным. И к тому же, платят девять тысяч в месяц. Работать после школы с трех дня до семи вечера. - довольно разъясняет подруга. Отлично. А я-то где работу возьму, по-твоему? - А мне - то где работать? Печатаю я не особо быстро. - угрюмо говорю я. - А и не надо. У моей мамы есть знакомый. Его зовут Петр Анатольевич Раздоев. У нас против него кое-что есть, и он сделает все, что мы захотим. Поэтому я подумала, не устроить ли мою подружку на работу? - Улыбается Соня. Красотка ты все-таки подруга. Ножки стройные, сама ниже меня совсем чуть-чуть, полнее меня, но все равно стройная. Я на твоем фоне выгляжу совсем бесформенным мальчиком. А ты нет. Волосы короткие, до шеи, искусственные кудри, хорошо уложены, цвета блонд. Лицо овальное, глаза средние фиолетового цвета. Сейчас фиолетового. Ты любишь менять цвет глаз, а я цвет волос. Да. Отличные подружки. Твой же цвет глаз я знаю точно, как свои пять пальцев. Синий. Глубокий и насыщенный. Но до тебя не достучишься, как и до меня, все равно я буду красить волосы, а ты менять цвет глаз. Нос прямой и не большой. Губки бантиком, бровки домиком. Хах. Нет, губки, конечно, напоминают бантик, но брови у тебя черные, тонкие и дугообразные. Цвет кожи светлый, а когда ты смеешься, у тебя появляется румянец. Смотря на тебя, я вспоминаю актрису, Скарлетт Йохансон, уж очень ты на нее похожа. Правда, вижу это только я. - Ты хоть представляешь, что я там буду делать? - Удивляюсь я. - Какая разница - что! Главное на зарплату договориться. Сколько ты хочешь? - Ну... Давай столько же, сколько и ты. - Девять тысяч. Окей. Итак. Главное, надо сообщить моей маме! - А почему ты сама не устроилась к этому Петру Раздоеву? - интересуюсь я. - Надо ли мне это? Мне Петр Анатольевич не нравится. А мне главное - чтобы начальник был хороший. - Так что же у вас против него есть? - моему любопытству нет предела. - Ох. Ну, это вообще умора. - смеется подруга и начинает свой рассказ. Оказывается, что мама Сони с этим Петром Анатольевичем однажды вместе попали на один День Рождения какого-то общего друга. И вот, случается, значит, что все напились, кроме мамы Сони. Конечно, она не пьющая и хитрая. Знает, что в такие моменты, когда все пьяны, лучше иметь здоровый разум. И вот, значит, разум всех кроме нее полон виски и вина, у кого-то даже водки, и Петр Анатольевич попадает в неловкую ситуацию. Целует мужчину, и не просто мужчину, а своего самого злейшего конкурента. Во как! Конечно, Петр не понимает, что делает, у него уже галлюцинации, и ему везде кажутся голые женщины с бюстом размером с арбузы. Ну и мама Сони времени не теряя, запечатлевает этот момент в несколько снимков. Через пару дней показывает Петру Анатольевичу, зная при том, кто он и чем занимается, успели же все разболтаться на Дне Рождения о своих профессиях, и шантажирует им. Говорит: «Однажды я попрошу у тебя что-нибудь, и ты мне не откажешь, взамен я отдам тебе фото. Оно в одном экземпляре, я ведь честная женщина». Петр, конечно же, не верит ей, и говорит, что она будет шантажировать его всю жизнь. Потом оказывается, что мама Сони - это родная сестра его лучшего друга. Вот это моя любимая часть истории. Лучшие друзья встретились, все обговорили, и Петр тут же сменил мнение о предложении мамы Сони. Согласился. Сказал, мол, требуй, чего хочешь. А мама Сони, оказывается, решила просто над ним подшутить. Все дружненько посмеялись над этим казусом. А Петруша все-таки фотки попросил. Мама Соньки-то не глупая, один экземпляр оставила, на всякий случай (ну а вдруг?), а те отдала. Ну, все на такой дружеской ноте и разошлись. Удивлена, что мама Сони не знала, кто лучший друг ее родного брата. После столь долгих рассказов Сони, прозвенел звонок, и мы пошли на химию. Отсидев оставшиеся уроки, мы разошлись по домам, условившись на том, что Сонька мне позвонит, как только договорится с мамой на счет работы. Она мне не позвонила. Только через пару дней подруга смогла уговорить маму воспользоваться той фотографией, и то, я уже не особо хотела работать там, в том агентстве. Петр Анатольевич согласился сразу, но стал серьезно говорить с мамой Сони насчет пожизненного шантажа. На что мать ответила: "Если я приду еще раз, ты можешь отправляться в полицию. У тебя везде камеры понатыканы, так что. Я даже сейчас не хотела приходить, но мне нужно устроить подругу моей дочери на работу" Петруша улыбнулся, и добродушно пробормотал " Можно было приходить и без фото. Я бы устроил ее по знакомству" Ага. Конечно. Устроил бы. Я, по моему даже мешаюсь там под ногами всем и каждому. В любом случае, когда сегодня, я сидела в кабинете Петра Анатольевича, он мне настрого запретил распространять информацию о том, каким образом я здесь оказалась, и пытался придумать, куда бы меня засунуть. В итоге, засунул к самой стервозной штучке агентства. К моей начальнице - арт-директору - Илоне Александровне. Сначала она работу давать мне не хотела, все не могла смириться с мыслью, что я ей мешаю, и что она, справляясь со своей работой, получила какую-то помощницу. Но в итоге, к вечеру я устала, как загнанный ягненок. То кофе носила, то помогала актрисам, то еще что-нибудь. А начальница даже не заметила. Ну и фиг с ней. Задала какое-то эссе написать. Ну что ж. Приступлю к работе. Чувствую, что не буду спать всю ночь. Ведь я всегда все делаю на совесть. Чтобы все получалось как можно лучше. Такая уж я. Не усну, пока не соглашусь с тем, что сделала все, как могла. Я, лежа на кровати, пытаюсь отрыть свою сумку на полу среди разбросанных вещей. Нет, я, конечно, люблю чистоту, но так устала, что раздеваться в коридоре мне не по силам. Поэтому я все скидываю на пол. Ох, вот этот мешок. Присаживаюсь в позе лотоса на своей мягкой постельке и нахожу в сумке папку, которую мне дала Илона Александровна. Так. Ну и что у нас там? Слова, слова. Буквы, даты, подписи.… Ну и как по этому писать отчет?