Сycle

Сегодня 22 сентября. Пятница. Сижу себе на скамейке в коридоре школы возле кабинетов и перевязываю ногу. Прошло уже около недели с того момента, как меня сбила Илона Александровна, а нога до сих пор болит. Прямо возле щиколотки. - До сих пор болит? – спрашивает Соня, скривив лицо в понимании моей боли. - Да нормально. Бывало и хуже.- отвечаю я, улыбаясь. Девушка вздыхает и садится рядом со мной. Выглядит она сегодня круто, как из своих любимых сериалов про вампиров. На ней серая майка, заправленная в черную свободного кроя юбку, бежевый длинный кардиган, капроновые колготки, напоминающие Техас коричневые сапоги. Волосы прямые и хорошо уложенные, длинные сережки, хороший маникюр. И я тут сижу, полная противоположность Сони. Растрепанные, но по-прежнему зеленые волосы, черная футболка с Сидом Вишесем, черные джинсы в обтяг, черные ботинки, вычурный макияж с красной помадой и черными глазами, как у Тэйлор Момсен (люблю ее). Да уж. Кто бы мог подумать, что Соня – такая дамочка в спокойных нарядах будет дружить со мной: вылетевшей из 2007 прямо из Тардис в 2015. Но да ладно. В защиту себе скажу, что я одеваюсь уже более стильно, чем раньше. - Тебе пора найти новую работу. Говорю же, Петр Алексеевич – дерьмо. – возмущается Соня уже который день. Я молчу. Устала отвечать одно и то же. Я уже искала новые варианты, но меня нигде не берут. Или берут, где платят недостаточно. Но! Продолжать искать я не намерена. Сейчас у меня только одно желание: доказать своей начальнице, что я не лыком шита. Так что я никуда уползать не буду, несмотря на ее крики, унижения и даже покушение! - Чего задумалась? – спрашивает подруга. - Да вот настроение сегодня воинственное. Я больше не стану искать новую работу. Я сделаю все, чтобы остаться у Петра Алексеевича. – говорю я злобно, стукая кулаком по скамейке. - Типичная ты. – вздыхает Соня и добавляет: - Только не увлекись. Все-таки учебу никто не отменял. И да, хоть мы на прошлой неделе учились не много из-за наших больных учителей, ты не смей сейчас прогуливать уроки, чтобы приходить на работу раньше! – я щурюсь. - Когда это я прогуляла уроки ради работы? – спрашиваю я. - Вчера. Математику. - Это не из-за работы! Я просто не хотела на нее идти! Да и кто захочет пойти на контрольную? – отвечаю я, но мне почему-то не верят. - Ну хрен с тобой! Чем займешься сегодня? – спрашивает Соня, переводя тему и треснув меня по плечу. - Поучусь, поеду на работу, поем там, после будет вечеринка в клубе у всего агентства с мужиком, которому рекламу делали. – говорю я. У Сони загораются глаза и она, схватив меня за руки, начинает кричать: - Возьми меня с собой!!! – и только через минуту после ее визгов, я смогла ответить: - Конечно. Ведь каждому дали по пригласительной. Я приглашаю тебя.- Соня хлопает в ладоши. Раздается звонок, и мы идем на последний урок русского языка. И я на целых сорок минут освобождена от восклицаний подруги. Спустя две недели непрекращающихся криков Илоны Александровны, я не могу выносить чьих-либо еще. Вздыхаю. Ох, эта стерва-начальница. Хоть она меня и похвалила один раз за мое эссе, ничего больше не изменилось. А я так старалась. Почему эта женщина ничего не замечает, а еще смеет на меня кричать? Я даже не представляю, что сделать, чтобы меня снова похвалили. Хотя, с другой стороны, мне это не особо нужно. В жопу ее. Я всего лишь хочу заработать на наши с Соней приключения где-нибудь на юге. - Воронова! – слышится голос учителя. Упс. Еще одна женщина, с которой шутки плохи. Старая дама с ненавистью к изменениям во внешности. - Да. – говорю я спокойно. Взгляд учителя становится еще более напряженным. - Твоя очередь! – мой сосед Саша тыкает пальцем в задание и я быстро сориентировавшись, нахожу правильный ответ. Я невнимательная, но не тупая, Илона Александровна и все остальные буки. Урок проходит быстро и я, собрав свои вещи, выхожу из кабинета дожидаться Соню. Вместе мы идем на улицу и там решаем, как же нам поступить с вечерней тусой: - Итак, ты сможешь подъехать в агентство к пяти? - Ты работаешь всего четыре часа?! – негодует Соня. - Ты сама дала мне такую работу. Но поверь, эти четыре часа, как все 8. И почему ты раньше не спрашивала? – удивляюсь я. - Да как-то не приходилось. Хорошо. Я приеду к пяти и дождусь тебя где-нибудь на этаже. - Заметано. – и мы, обнявшись расходимся каждый по своим делам. Я же быстрым шагом иду на остановку. Из-за ноги я не могу бегать. Дождавшись нужного автобуса, я сажусь и еду на работу, включая свой мп3. Люблю сидеть в транспорте и дома у окна. Сразу чувствую себя жителем не этого мира. Чувствую себя просто наблюдателем, который молчит в одиночестве и лишь изредка улыбается и грустит. Но это всего лишь чувство. На деле я чаще всего размышляю и анализирую свои поступки, поступки других людей, составляю какие-то планы. Очень редко я, действительно, наблюдатель. Школа моя находится недалеко от работы, если ехать, но далеко, если идти. Вот такие задачки. Еду я минут десять. Живот урчит как по расписанию. Пора уже начать таскать с собой ланч-боксы. Выходя из автобуса, я прохожу несоклько переходов и передо мной возвышается многоэтажное здание, вырванное будто из «Москва-Сити». Я недолго любуюсь им, а позже захожу. Уже с первого этажа чувствуется жизнь пчел. Вечный улей. Огромное количество энергии и огромное количество серости, к сожалению. В ушах у меня звучит «The Easton Ellises – Liquor store» и я, слушая эту энергичную мелодию, наблюдаю за снующими пчелами вокруг, совершенно не вливаясь в коллектив. Всегда думала, что работа в офисе, что-то бессмысленное и задавалась вопросом: почему людям удается делать на своей посредственности миллионы? Но, поработав в подобной сфере жалкую тройку недель, я поняла, все не так посредственно. Люди, как люди: у одних смешные шутки, у других нет. Одни добры, другие нет. Просто одеваются они неброско. Чтобы работе, наверное, не мешало. Я привыкла, что человек внутри такой, как и снаружи. Но это, похоже, не так. Чего, конечно, не скажешь о моей начальнице. Со своими мыслями я успеваю подняться на мой рабочий этаж с пирожком в руке, который мне подсунула Катя, и даже войти в кабинет Илоны Александровны, что я пока что делаю с трудом, так как вот что льется на меня после снятия наушников: - О, черт возьми. Он что, пиццу ест? – встречают меня такими вот словами. Слежу за взглядом начальницы. Ага, ее не устроил Сид. - Ага. – коротко отвечаю я и сажусь рядом с ее столом на стул посетителей. - И в этом ты собралась сегодня на вечеринку? – спрашивает она, глядя на меня с омерзением. - Я не важная птица, могу и в углу посидеть где-нибудь. – я не боюсь свою начальницу больше. Раньше казалось, что стоит трястись при ее виде, а теперь я не чувствую опасности. Только вызов. Илона Александровна замечает это мое резкое изменение. Буду играть роль подростка-бунтаря. Оправдаю то, как я выгляжу. - Вот иди и репетируй сидение в углу. – указывает она на кресло в углу. Я вздыхаю и ухожу в угол. Да уж. Недолго мне здесь сидеть. Сейчас прибежит Катя и скинет на меня все бумаги и уйдет пить чай. Вздыхаю. Но пока она не пришла, посмотрим на мою начальницу. На ней красная шифоновая рубашка, пиджак черный, свисают большие (думаю, серебряные) кольца из ушей, волосы собраны в высокий хвост. Конечно же броский макияж: смоки айз, красная помада. Больше мне ничего не видно. Но и этого достаточно, чтобы сказать, что эта женщина свою суть не скрывает и за серой одеждой не прячется. Это, конечно, не я, которая разгуливает в футболке с Вишесом, но сущности-то наши с женщиной разные. Интересно, какую музыку слушает Илона Александровна? И тут я краем глаза вижу, как дверь аккуратно открывается. Я вскидываю брови в непонимании. После вижу голову Кати и еще больше не понимаю, почему она всегда старается позвать меня «беспалевно»? Илоне-стерве все равно даже если я лягу на пол голая, обольюсь бензином и устрою самовозгорание. Катя манит меня пальцем. Я вздыхаю и встав, топаю к девушке, доказывая тем самым, что начальнице плевать. - Что случилось? – спокойно спрашиваю я. Катя берет меня за руку и ведет к себе за стол. Садит меня и говорит: - Мне нужно убежать в пенсионный фонд на пару часов, подменишь меня? – я пытаюсь возразить, но Катя тут же меня перебивает: - Отказы не принимаются! – и она убегает, схватив сумку и легкое пальто. Зачем? На улице жара. Да уж. Одну меня беспокоит то, что скажет Петр Алексеевич об уходе Кати. Я вздыхаю и замечаю среди кипы бумаг лист, кажется, предназначенный для меня. Пунктов десять того, что я должна сделать и под каждым пунктом замечания и варианты ответов, если планы Илоны изменятся. Пиздец. Эта стерва меня, как Христа гвоздями приколотит, когда узнает, что я уже успела и Катино место занять. Я корчу мину, мол, боженька, сжалься надо мной, но он, кажется, не слышит. А тот самый наблюдатель, если он есть, находит-таки редкий случай и улыбается. Раздается звонок Катиного телефона, точнее не звонок. Я просто слышу голос Илоны Александровны: - Катя, зайди ко мне. – блять, блять, блять. Что делать? Я пытаюсь что-то нажать и сказать, что она вышла, но не нахожу нужной кнопки. Через минуту начальница снова говорит уже строже: - Катя, зайти ко мне, глухая ты женщина! – я хочу провалиться сквозь землю. Может, уйти, пока не поздно? А Катя пусть сама разбирается. Нет. Нельзя ее подставлять. Смотрю на листок, который Катя оставила и вижу, что она советовала притвориться ею и, наконец, нахожу рекомендацию по пользованию телефоном. Нажимаю на какую-то кнопку и говорю по инструкции: - Илона, я занята! Зайду через несколько часов! – пытаюсь изобразить Катин голос, но выходит какое-то дерьмо. Через минуту дверь открывается и оттуда выглядывает Илона Александровна. - Мне пизда. – шепчу я. - Ебать, приехали. – закатывает глаза Илона Александровна и ненавистно вздохнув, исчезает у себя в кабинете. Черт-черт-черт. Я жмурюсь от стыда, думая, что это поможет, но не помогает. Через несколько минут я все-таки отхожу от перенесенного кошмара и заглядываю в листок Кати, откусывая пирожок, который она мне дала. Вкусный, с картошкой. Что же мне нужно делать? В основном, обзванивать и переназначать встречи, приводить заявления об отпуске, увольнении и приеме на работу в нормальный вид. Удивительно, сколько много людей приходят и уходят чуть ли не каждый день. Отличное пособие для жизни это агентство. Показывает на бумаге то, как непостоянен этот мир. Сегодня ты наш сотрудник, а завтра конкурент. Сегодня ты наш друг, а завтра враг. - Надеюсь, ты хотя бы делаешь оставленную Катей работу. – слышу я в этом странном телефоне и вздрагиваю. Да уж. Пора начинать работать. Начинаю с обзвонов. Я думала, это страшно говорить с посетителями Илоны, но я, слава Богу, говорила с их секретарями. Так что беседы получились довольно-таки безболезненными. Потом я принялась за заполнение заявлений. Далее по списку – заказ воды в куллерах. Потом нужно было разобрать корреспонденцию. С этим всем я справилась. Во время моей бурной работы подходили разные люди и требовали распечатать какие-то вещи даже не интересуясь вопросом: где же Катя затаилась? Я молча все делала. Потом приходит Никита и заставляет пойти пить с ним кофе. Никита – один из подчиненных Илоны. Он фотограф. Очень милый парень двадцати лет. Высокий, кудрявый, с большими черными глазами, бледный, жутко похож на француза из французских фильмов. Только не такой уверенный в себе, во всяком случае с Илоной Александровной. Либо потому что боится ее, либо потому что у него стоит на нее. Хотя, он работает здесь довольно давно. Даже если у него и стоял, то уже не может, так как вопли и визги убили его достоинство относительно нее. - Ну, Лия, пошли пить кофе, эта грымза в любом случае будет орать. - Ну я не знаю. Не хочу Катю подводить. – неуверенно произношу я. - Она уже знает, что ты здесь, а не Катя. А ты ей вообще не нужна. К тому же ты имеешь право на обед. За одно и кофе Илоне принесешь. Я знаю, какой она любит. – подмигивает парень и улыбается. Я вздыхаю и тем самым показываю, что сдаюсь. Была-нибыла. Все равно я уже много чего для Кати сделала. Пора бы и для Илоны Александровны хоть что-то выполнить. Встав со стула, я иду за Никитой. Кафе при агентстве – очень удобная штука. Это что-то вроде школьной столовой, но намного солиднее. Находится это место на первом этаже. Туда мы и направляемся. И только на кассе я понимаю, что забыла деньги в рюкзаке. - Никита! Прости! Можешь оплатить кофе? Я деньги забыла. – Никита улыбается и кивает. Мы решаем не сидеть в помещении и выходим на улицу. Садимся на перила и пьем кофе. Кофе Илоны я ставлю на землю. Ничего, не узнает. Парень достает сигареты из кармана. - Будешь? – спрашивает он. Достаю свои и улыбаюсь. Никита смеется. - Сиги так с собой, а деньги забыла. - Все свое ношу с собой. – улыбаюсь я, закуривая «Lucky Strike». - То есть, у тебя из твоего только сигареты? – делает вывод Никита. Я, поразмыслив, отвечаю: - Думаю, что даже они не мои. Все куплено на средства мамы. Вот получу первую зарплату, тогда да, только сигареты будут моими. Все потому, что больше я тратить не смогу. – отвечаю я, затягиваясь. - Почему это? - Я коплю на отдых с подругой. Это лето было скучным до одури. – делаю грустную гримасу. С Никитой очень просто общаться. Кажется, он даже сможет стать моим другом. Было бы здорово. - Я свое лето провел в Европе – с ностальгией произносит парень. Я раскрываю глаза так широко, как могу. - Правда? И как там? – спрашиваю я. Знаю, многие бы не удивились, но я никогда дальше своего города нигде не была. Хоть это и вторая столица России, но я даже не смогла съездить в Финляндию. Ни разу. - Много впечатлений. А куда вы с подругой собираетесь? - На море. – улыбаюсь я. - Тоже неплохо. Можно с вами? – тыкает меня в плечо парень. - Конечно. Только не разочаруйся. Мы собираемся на наше русское побережье. - Если там будешь ты, я не разочаруюсь. – повисло молчание. Что он хочет этим сказать? - Эм… - начинаю я, но меня перебивают: - Да не подумай, что я к тебе клинья подбиваю. Ты просто классная. – улыбается он. - А дальше должно последовать, что ты вообще, собственно говоря, гей. – пытаюсь я изобразить парня. Он смеется и затянувшись, отвечает: - Собственно, да. Я гей. – я корчу грустную мину и отвечаю: - Ну почему ты все испортил? Нормально же общались. Я уж думала, ты мой будущий парень. – шутливо говорю я. - Ну прости. – пожимает плечами Никита, и мы возвращаемся в здание. Заходим в лифт. - Блин, кажется, кофе Илоны Александровны остыл. – говорю я. - Ничего. Переживет. – махает рукой Никита. На нашем этаже мы расходимся. Я захожу в кабинет начальницы. А там порно в живую. Илона сидит на столе, раздвинув ноги. Ее рубашка распахнута, бюсгалтер растегнут и я вижу ее красивую грудь размера так второго. Такая форменная и не висит. Вот же повезло. А кто же ее трахает? Кажется, его я раньше не видела. Вроде не Завольский. Высокий, с темными уложенными волосами, серое пальто на стуле валяется, матовый цвет кожи, чуть темнее слоновой кости. Все, что я успеваю заметить, пока Илона не говорит: - Возбуждает? – я вздрагиваю от ее обращения ко мне. Парень не переставая входить и выходить из моей начальницы, поворачивает голову на меня. И я вижу его голубые узковатые глаза, прямой нос и тонкие губы. Я таких красавцев еще не видела. Опять же, вот Илоне повезло. Это странно, но на вопрос девушки я бы ответила: «да, возбуждает». Два красивых тела прямо передо мною совокупляются. Да, я не асексуал. Меня привлекает секс, хотя никогда его не было. - Присоединяйся. – говорит парень сквозь вздохи. Заманчивая идея, но этот вопрос в моей голове давно решен мыслями: только с тем, кого полюблю. Я хмурюсь и подхожу к столу. Начальница начинает тихо стонать, и я признаюсь, все внутри меня начинает растекаться. А потом я вспоминаю, какая сука эта Илона Александровна, что она трахается со всеми подряд, унижает меня и все вдруг проходит. Я оставляю кофе чуть дальше от возбужденных, и покидаю этот бордель. Снаружи кабинета я вздыхаю, привожу себя в порядок от увиденного. Хочу сесть за Катин стол, но вижу, что она сама там сидит. Манит меня рукой. - Молодец, Лия. Спасибо, что подменила. И последняя просьба. Отнеси эти заявления Петру Алексеевичу. – я беру заявления и успеваю заметить Катину завивку. Ну да, пенсионный фонд, конечно. Я стучусь в кабинет Петра Алексеевича. - Извините. – говорю я, входя. У него посетитель. Кладу заявления на тумбочку у двери и жестами показываю, чтобы он их потом забрал. Петр хмурит брови в непонимании. Ох, уродился же оленем. Тут и посититель оборачивается и вскидывает брови на мои непонятные действия. А потом уже я вскидываю брови в удивлении. - Соня? - Лия, что ты там изображаешь? – спрашивает она. - А чего ты так рано? И почему ты тут? – удивляюсь я. - Пришла поздароваться. – встревает Петр Алексеевич. - Вообще-то уже почти пять. – удивляется моей тупости Соня. Серьезно? Ничего себе! Я же так мало работала. - Ладно, до свидания! – говорит Соня Петру и идет к выходу. - Ничеси ты вырядилась! – восклицаю я. Меня подхватывают под руку и выводят из кабинета. На Соне голубое платье без лямок, от талии идет свободно до колен, а на ногах белые туфли. Волосы она просто расчесала, сережки все те же, а вот линз нет. - Ты что без линз? – спрашиваю я. - Думаю, мы будем напиваться. Боюсь потерять. И да, я знала, что ты будешь выглядеть так, поэтому заехала к тебе домой и взяла тебе черное платье. – девушка отдает мне в руки пакет. - Надеюсь, туфли не взяла? Не хочу с собой таскать.- туфель в пакете не было. Я обрадовалась. - Так, ладно. Я за рюкзаком, потом переодеваться. – подруга кивает и я бегу к кабинету начальницы. Уже хочу распахнуть дверь, но за меня это делает кто-то другой, ударяя меня прямо по лбу. - Блять! – не сдерживаюсь я и отскакиваю. А виновник сего деяния – трахальщик Илоны, меня даже не замечает, уходя. Вот урод. Я захожу в кабинет, потирая лоб. Илона уже собирается уходить. Ну как, бумаги в кучу сгребает. А это признак. - Вам совсем насрать на то, что к Вам в кабинет может зайти кто угодно и застукать вас? – говорю я, забирая рюкзак. - Не кто угодно, а только ты. Все остальные имеют совесть стучаться. – улыбается саркастической улыбкой Илона Александровна. Я, не сказав ни слова, ухожу со своими вещами. Илоне, похоже, на меня вообще насрать. Она меня никогда не замечает. Только если я сама не пикну. Но это, наверное, ее план: заставить меня быть никчемной и чтобы я ушла из-за совести. Нет уж! Ни за что. Я смелым шагом иду к Соне, которая стоит и рассматривает дипломы на стене. - Сонь, идем в туалет. – говорю я, и мы шагаем в дамскую комнату. - Как день прошел? – спрашивает она, когда мы подходим. - Да нормуль. Я даже не заметила, как он пролетел. Правда, сегодня моя начальница продемонстрировала все свои прелести и на деле показала, что такое «заниматься сексом». – говорю я, вспоминая тот половой акт. - Чтооо? – кричит на весь туалет Соня, а я начинаю переодеваться. - Не кричи! – выглядываю я из кабинки. - Ты переспала со своей начальницей? – спрашивает Соня в каком-то извращенном ужасе. Тут я уже ору: - Что, блять? - А что ты этим хотела сказать тогда? – не понимает девушка. - Да я просто видела, как она трахается с каким-то красавчиком. – поправляя платье, я выхожу из кабинки. Передо мной зеркало. - Ну это скучно. – разочаровывается Соня. Ну, конечно, кто бы мог подумать, что секс начальницы с каким-то парнем на столе удивит нашу извращенку. Я смотрю в зеркало и понимаю, что в таком виде только на рок-концерт. Черные боты, черное платье, развевающееся на ветру на тонких бретельках и конечно, макияж соответствующий цвету всего моего прикида. - Я выгляжу круто. – заключаю я. - Я еще ошейник взяла с шипами, если хочешь. – говорит Соня. - Да нет. Не сегодня. Можешь расческу дать? – Соня кивает и достает расческу из своего рюкзака. После расчесывания я выгляжу приличнее и мы выходим из туалета. По пути на улицу натыкаемся на Никиту. - О, класс, что я тебя втсретил. Ты, наверное, не знаешь, куда ехать. – говорит Никита. - Ну я планировала искать кафе, пока вечеринка не закончится. – улыбаюсь я. - Именно поэтому ты так вырядилась? – смеется парень. - Ну это на случай, если бы мы нашли клуб раньше окончания тусы. – выкручиваюсь я. В любом случае, мне придется тебя подвести. Это твоя подруга? – замечает Никита Соню. - Да. Она очень любит «нестандартных» людей. Так что осторожнее. – предупреждаю я парня в надежде, что никаких cool stories о гейском сексе сегодня не услышу. - Я гей. – улыбается Никита, я же стукаю себя по лицу. У Сони глаза блестят и я ей уже не нужна. Заебись, ему доставляет удовольствие такая открытость? Парень рассказывает о своих похождения по парням, а Соня с удовольствием слушает. Я же плетусь за ними и, увидев вдалеке Илону Александровну, закрывающую свою дверь, задаюсь вопросом: в этом агентстве вообще есть те, кто влюблен или все просто трахаются? Кажется, мне открывается какое-то разочарование. Неужели, любви нет? Выйдя на улицу, мы садимся в Никитину Matiz черного цвета и мчмся на вечеринку. - Твоя машина? – спрашиваю я, когда мне надоедают разговоры о гомосексуализме. - Да. Долго и упорно копил. Накопил пока на это. – отвечает парень. - Здорово. - Поэтому я понимаю, что такое копить. – улыбается Никита, обернувшись на меня. - За дорогой следи! – прикрикивает Соня. Приезжаем к месту назначения не скоро. И я соглашаюсь сама с собой, что если бы не Никита, то мы бы с Соней до конца вечеринки искали бы это место, если не дольше. Прибываем мы через час примерно и оказываемся около какого-то клуба. Названия прочитать я не успеваю, но успеваю заметить табличку на двери: «закрытая вечеринка». У входа нас останавливают и просят пригласительные. С этим у нас проблем не возникает и мы входим внутрь. Внутри все обустроено, как и в обычных клубах, наверное. Не часто я туда хожу. Темная обстановка, приглушенный свет, но много светомузыки. Играет и простая музыка. Что-то шумное и не очень интересное для меня. Вокруг много народа и Никита исчезает в этой толпе. Кто-то танцует, кто-то пытается разговаривать, кто-то пьет в баре. И все выглядят жутко презентабельно и по-взрослому. - Пошли сядем где-нибудь! – пытаюсь я докричаться до Сони. Та же наотрез отказывается меня слушать. На этом наши пути расходятся. Я иду за столик неподалеку от танцпола, Соня же идет на этот самый танцпол танцевать. Я наблюдаю за подругой, так как особо заняться нечем. Начинается какая-то очень приятная пенся и я пытаюсь найти ее через shazam. Ура! Нашла! «Jetta – I’d love to change the world (matsubs remix)» Да прости меня, Сид за то, что мне это понравилось. Где-то под конец песни, я замечаю такую картину: Соня разговаривает с Илоной Александровной и последняя смеется. - Да ладно вам! – негодую я. Как у Сони получилось наладить с ней контакт? Что я, черт возьми, делаю не так? Может, Илона пьяная и поэтому с ней веселится? Я вздыхаю и иду в бар. Запей свое горе чем-нибудь, хотя бы водой, говорит мой мозг. Собственно, ничего кроме воды мне и не дают. Только она здесь бесплатная. Пью я воду, пью, и тут Соня ко мне подскакивает: - Лия, твоя начальница просто охуенная! Зачем ты на нее наговариваешь? – слышатся довольные возгласы. У меня отпадает челюсть. Просто махом отрывается от головы. Пока челюсть! Мы не увидимся больше. - Ну что ты рот разинула?! – возмущается Соня. - Беги так быстро, как можешь. – процеживаю я и Соня смотрит на мою руку, которая сжимает стакан, готовясь его расколоть на кучу мелких осколков. Подруга хмурится и вытаскивает его из моей напряженной ладони, ставит на барную стойку и улыбнувшись, хватает меня за руки и ведет на танцпол. - Я влюбилась, Лия. Она просто мечта! – едва слышу я ее слова. Лучше бы не слышать их. Включите музыку погромче! Но нет. Они включают что-то медленнно и тихое, и на танцполе образуются парочки и даже появляется возможность говорить, к величайшему сожалению. - Ты ошибаешься! Не влюбляйся в нее! Скорлько я ее не видела, она все время трахается с разными мужиками. – возмущаюсь я и слышу за спиной: - Не обо мне ли речь? – оборачиваюсь. Блядство. Илона Александровна. Выглядит офигенно, что уж тут скажешь. Черное короткое платье не выглядит пошло, завитые объемные волосы, вечерний макияж с красной помадой, черные туфли. В руке бокал вина. Мотаю головой, отвечая на ее вопрос. - Соня, ты не говорила, что это твоя подруга. – удивляется Илона Александровна слегка покаичваясь от опьянения. Ну да, конечно, куда уж мне быть ее подругой. Куда мне вообще жить на этом свете, блять? - Да, мы не разлей вода. – улыбается Соня, приобняв меня. Мне хочется исчезнуть. Илона щурится на меня: - Да нет уж, еще как разлелей. – и уходит танцевать с парнем, который пришиб меня дверью сегодня. Еле сдерживаюсь, чтобы не показать фак. Ну хоть где-то у нее стабильность в жизни. Даже в пьяном состоянии она ненавидит меня. - И да, Лия, ты не говорила, что она вылитая Нина Добрев! – хлопает в ладоши Соня. Я закатываю глаза так далеко, как могу, чтобы показать все отвращение к ситуации. Да уж. Это конец. Просто конец всех концов. Ну, начальница, готовься. Интересно, как вы отвертитесь от моей навязчивой подруги, которая вцепится в Вас своими коготками? Интересно, сможете ли Вы разбить ей сердце? Если сможете, то я раскрошу ваше, уж поверьте. Какая бы глупая моя подруга не была, она моя подруга, а вы уже мой враг.