На все 99 процентов

Во время разговора с черепашками, точнее сказать, с Донателло, которого, вопреки недовольству Майка, таки удалось вызвать на связь, Эйприл то и дело нервно оглядывалась через плечо. Ей казалось, пояснения слишком уж затянулись, хотя и ограничилась девушка лишь краткой информацией, как в ее квартире оказался незваный гость и почему ему нужна помощь именно братьев, а не, скажем, «Неотложной помощи». Все прочее, интересовавшее изобретателя, она обещала дорассказать уже на месте. Лишь попросила поторопиться. — Ну, вот и все. Минут через двадцать, а то и раньше они будут ту… — отключив компьютер, Эйприл повернулась. — Ты меня слышишь? Тишина, воцарившаяся в комнате после окончания разговора, тревожила ее, хотя пришелец и прежде не отличался особой разговорчивостью. И все же, не получив ответа, Эйприл поспешила подойти ближе. И лишь тогда, наклонившись и потормошив гостя за плечо, обратилась повторно. Тот лишь чуть повернул голову в ее сторону. Взгляд его показался девушке мутным и расфокусированным, словно смотрел мужчина не на нее, а куда-то сквозь, что не могло не тревожить. А уж тем более — когда он закрыл глаза, так и не ответив. — Тебе хуже… как там тебя… Ороку? Или все же Саки? — Эйприл помахала ладонью перед лицом гостя, затем, плюнув на осторожность, прикоснулась к щеке, которая, как показалось перепуганной девушке, стала еще горячее, силясь вызвать хоть какую-то реакцию. Пусть возмутится, обзовет грубым словом, даже оттолкнет… хоть так даст понять, что еще жив. Возможно, тот и собирался поступить так, но тело, то ли под действием неизвестного яда, то ли еще какой немочи, отказывалось повиноваться. По руке прошла слабая дрожь, она напряглась, как в судороге, но вновь упала на пол, не завершив движения. Сказанного же почти шепотом Эйприл и вовсе не различила. — Эй, только не вздумай умирать прямо сейчас, слышишь? — девушка еще более энергично потрясла подопечного за плечи, грубоватой манерой скрывая подступившую панику. — Помощь уже в пути. Они вот-вот будут здесь. Держись, слышишь? — она сильнее сжала пальцы. — Черт, какой же ты горячий. Что же делать?.. Пробежав по комнате взглядом, Эйприл нашла недавно принесенный кувшин, о котором совсем забыла. Остался он, правда, у дальней стены, так что пришлось подняться на ноги, которые, как недовольно отметила Эйприл, дрожали и подгибались. Хороша из нее сиделка, ничего не скажешь. Может, стоило все же рискнуть, вызвать «неотложку»? Журналистка бросила нервный взгляд на металлическую пластину на груди незнакомца, видимую через разорванный ворот. Нет, это никак не спрячешь, не объяснишь. Черт, где же черепахи? Вернувшись к дивану, Эйприл опустилась на корточки и, щедро смочив тряпицу водой, сжала ее в кулаке, прямо над лицом больного. Тот нервно дернулся и что-то глухо пробормотал. Журналистка была готова поспорить, что что-то нелестное для нее. — Вот так-то лучше, — она облегченно выдохнула, опустилась на колени, подтянув под них забытый плед, затем повторила процедуру, уже в районе груди. Потом еще раз. Девушка не знала наверняка, какую площадь тела закрывает пластина и сколь она проницаема для влаги, и потому постаралась как следует. Затем положила тряпочку на лоб мужчины, отчасти прикрыв и глаза. — Извини, дружище, но это для твоей же пользы, — обратилась она к гостю. — Иначе так и сгореть недолго. А так немного полегче будет. Тот вновь что-то проговорил, но, как поняла Эйприл, прислушавшись, на другом, не английском языке. Потому что ни слова разобрать не удалось. Разочарованно махнув рукой, девушка повторила процедуру. Затем осторожно прикоснулась ко лбу. Вроде как тот стал попрохладнее, как и ладони, покрывшись «гусиной кожей». — Хватит, наверное. А то так и простыть недолго, — Эйприл аккуратно промокнула воду тряпицей, отложила ее в сторону, вытерла руки. Накрыла гостя пледом, затем обхватила пальцами его запястье, вновь проверяя пульс. Кажется — или он и правда стал ровнее и реже? Незнакомец снова что-то проговорил, более уверенно и настойчиво. Сделал движение, пытаясь подняться, по-прежнему не открывая глаз. — Нет, нет, не надо. Лежи спокойно, — Эйприл с некоторым трудом удержала его на месте, надавив ладонями на плечи. Даже через ткань одежды она, кажется, почувствовала металлическую пластину на одном из них и невольно поежилась. — Все будет хорошо. На последнем слове голос ее дрогнул. Нет, как-то плохо верилось Эйприл в эти оптимистичные слова, сколь ни старалась она убедить себя в обратном. Впрочем… раз он может говорить, может, все не так уж и плохо? — Да, я тебя слышу, — она снова положила ладонь на запястье подопечного, слегка сжала. — Скажи еще что-нибудь. Что угодно, только не молчи, не отключайся. Пожалуйста… Девушка бросила взгляд в сторону балкона: ей померещилась по ту сторону от рамы размытая тень. Может?.. Но нет, тень скользнула по потолку, за ней две полосы света от фар проезжающего автомобиля. Не они. Снова. Что-то в речи назвавшегося Ороку Саки показалось ей знакомым, но лишь когда он повторил это, Эйприл догадалась. Слово. Ей определенно знакомо одно из произнесенных слов*. Еще бы не быть: в тот раз журналистка провела полночи, пытаясь расшифровать этот символ — его оставляли после себя на стенах «ночные герои». — Да, да, казоку. Семья, — тут же воодушевилась она. Ну, наконец, нашлось хоть что-то не безразличное этому упрямцу. — Ты им нужен. Хотя бы ради них — держись. Постарайся. Она снова слегка сжала ладонь, словно в подкрепление своих слов. Семья. Родные, близкие… Самое дорогое, что только есть у человека. Девушка слегка вздохнула. То, чего так не хватало ей самой. До сих пор, хотя со времени гибели отца прошло уже немало лет. Друзья заменили ей семью, но лишь отчасти. Ему, похоже, повезло больше. Эйприл с легкой неприязнью покосилась на гостя — и тут же устыдилась своих недобрых мыслей. Кто знает, где они теперь, эти родные? Ищут его, наверное… а может, и вовсе пока ничего не знают, особенно если остались за океаном. И кто знает, насколько радостной будет их встреча, когда наконец произойдет? Впрочем, до этого надо еще дожить. Спохватившись, Эйприл с тревогой оглянулась на подопечного. И облегченно выдохнула. Откинувшись на спинку дивана, тот почти сполз по ней, заняв полулежачее положение. И то ли находился в забытьи, то ли просто заснул. Кожа лица вновь приобрела нормальный, даже чуть бледноватый оттенок, еле заметное дыхание было ровным и спокойным, как и пульс. Девушка отпустила его руку, устало сгорбившись. Как можно тише поднялась на ноги, мимоходом поправив плед, и забралась на диван, укрыла наконец озябшие ноги одеялом. Теперь можно отдохнуть и самой. Но едва она успела устроиться поудобнее, нет-нет да поглядывая на спящего, как на балконе снова хлопнула створка, возвещая о приходе новых гостей.