Никто не сможет сломить меня

У этого скалистого острова не было названия. Слишком незначительный. Да и назвать его громкогластно «скалистым», будет грубо. Скорее усеянный сопками, круто обрывающиеся в море отвесными скалами, которые сплошь покрывают темные коросты лишайников и ржавчины. Красивое место, если посмотреть издали, но вблизи неприветливое. Взлетно-посадочной площадки тут так же не было, только скудный цинковый пустырь. Так что редкие транспортники, запросившие посадку, очень сильно извращались, что бы найти место посадки и удачно спуститься. Но это не тот случай. Тяжелый военный космический корабль прорвал доступную ему высоту и нагло растолкав искусственные спутники, стал опускаться к атмосфере. И выбрав определенную точку, закрепился там. Корабль бы не опустился на остров. Тот был слишком мал для габаритной конструкции. Последний бы просто не смог вновь взлетать. Но немногочисленный экипаж корабля явственно готовился сойти на материк. Все круживший джет был перехвачен манипулятором и прижал спиной к черной броне. Локдаун не любил, когда перед ним мельтешат. А Фарма не любил отправляться куда бы то ни было не имея должного уровня безопасности. Но шипеть не стал на такой собственническое движение. Вместо этого извернулся в хватке и стал быстро осматривать партнера, выдавая ему необходимый инвентарь и проверяя на наличие оружия и почти что не в лицевую тыкать сканером. Что-то проронил о необходимости доставить объект живым и ужалил током того в отведенный на бедро чувствительный датчик, от чего охотника аж повело. Его крылатка хорошо знал где нажать или где погладить. — Наш прилет — последняя глава жизни этого мед-бота. Сделай её запоминающейся, — в ладонь охотника плавным движением вложили пистолет с острыми иглами вместо дула, — не мне тебя учить как этим пользоваться.

*

На побережье острова нагоняло ледяным сильным ветром, не то предвещая сильный шторм, ни то сам Кибертрон пытался утащить клочок земли дальше из-под внимательной оптики десантника. Потому что знаете что такое Локдаун? Это когда здоровенные пушки входят в помещение первыми, с явственной задачей — разрядиться в шлем противника — Уборку помещения заказывали? Поправлю себя: изъятие объекта. Предупредительный выстрел испепелителя в потолок. — И даже не думай сопротивляться или прятаться. Коротко брошенное Рэтчетом: — Охотник. И Локдаун показался сам. Его оценивающий взгляд цеплял детали лаборатории, останавливаясь на пустующем аквариуме. Короткий сброс информации по внутреннему каналу и вскоре Локдаун отошел в сторону. Нарисовался и сам Фарма. Фамильярничать тот не стал, а сразу перешел к делу, стоило воронке моста сомкнуться. — Родимус, где он? — выдал он вместе приветствия. — Уилджек обещал позаботиться о их сохранности. Не волнуйся. Молчание. Джет переглянулся с Локдауном. Последний заметно нервничал, потому что возвращаться к Мегатрону с пустыми руками, все равно, что сейчас застрелить Фарму собственноручно. Последний непонимающе нахмурился и склонил шлем, видя, как М-поле партнера стало беспокойным. — Я думаю, что все в этой комнате понимают, что сделка не состоится? — напомнил о своем существовании старый бот. — А у тебя встроен плазмаган, док? Все это пахло бойней и разгромом. Гостей не удастся выпроводить так просто и Рэтчет не был уверен, что держит ситуацию под контролем. Вообще, все, что касалось Фармы априори было не под контролем. А в аккомпанементе с охотником, его коллега смотрелся более угрожающим и требовал особого подхода. И Рэтчет действовал как можно аккуратнее. — Нет, — звук активации оружейной системы охотника расставил все по местам. — Тогда никвинта подобного, — Локдаун скривился в улыбке, взяв медика на прицел, — отдавай Свою рыбу. Остается надеяться, что этот альбинос станет хотя бы в половину достойным подношением, после которого можно… приступать к мольбам и уговорам, попыткам выкупить жизнь джета. Ради Фармы Локдаун готов был упасть в глазах всего экипажа недо-Немезис. Не понимающий ситуации в полном объеме, Фарма одобряюще провел пальцами по предплечью партнера и отошел в сторону, решая самостоятельно изучить планировку отсека. А еще он подметил, во-он там, в углу, стопку падов, требующие его профессиональной оценки. — Итак, Рэтчет, ты слышал, — улыбнулся джет, сцепив пальцы за спиной, — ты можешь вернуть Уилджека или мы... — Его нет, говорю тебе. — Да-да, в таком случае, мне нужна тварь помельче. — Ты… — Дрифт? Малыш, — показушно всплеснув манипуляторами и склонившись, посмотрел под стол, что бы в следующий момент вольготно пройтись по отсеку,  — малыш, ползи сюда, а? Сделав еще пару шагов к аквариуму, он остановился и замер. Развернулся на 90 градусов, с грохотом опрокидывая стол и взревев турбинами за спиной, да с рычанием мерформера, которого крепко ухватили за хвост, джет дернулся назад. Нашел. Его за хвост потащили из укрытия. При себе у Фармы был уже строгач, напичканный электроотводами в виде стальных шипов внутрь. И стоило Фарме к нему потянуться, сдернув с пояса, как Рэтчет не выдержал, готовый шагнуть вперед, но его перехватил Локдаун. — Но-но! — среагировал Фарма, заметивший движение старого бота, — руки так, что бы я их видел. Мы только немного обкрадем твоего ненаглядного на одну лишь деталь. — Нет, Фарма, стой! — хвост рыбины перехватили крепче, но бить пока не стали, — Ты же помнишь опыты при попытке спаять мельчайший кусочек. Его системы отвергнут сами себя при вскрытии. Праймус, это убьет его! Не слова заставили джета остановиться, как оказалось. Но они заставили сменить тактику. — Верно… если я сейчас попробую так грубо его обездвижить, то вернее всего он не доживет до изъятия шестерни. Гибель организма раньше времени не желательна. — Я не это имею ввиду! — Но, — перебил его неумолкающий и судя по всему ведущий открытый монолог, хирург, — его конечности мне без надобности. Локдаун, приколи его к столу. Мне нужен азот и что-нибудь для транспортировки. Герметичный ящик? Рэтчет, у тебя есть ящик? Фарма с искренним вопросом на лицевой обернулся к Рэтчету, пока Локдаун протащил Дрифта за глотку к столу. И бросив на него, принялся с замахом вбивать короткие ножи в ладони. Процесс сопровождался диким визгом, недостойным архео-хищника, и его вскидываниями, которые охотник не замечал принципиально, выполняя подготовку к операции. Дрифт защиты ради, вынулся, щелкнув пастью напротив лицевой, явственно пытаясь выгрызть в нее. И на него тут же обрушился шквал ударов, по корпусу, заставляя скручиваться и хлестать хвостом по столу, вертясь угрем. — Нет? — а Рэтчет молчал, не веря в происходящее до последнего. Ровно до момента, пока Фарма не потрепал его по плечу, проходя мимо него к винтовой лестнице, углядев на верху лабораторию, — Ладно. Держи его, я схожу наверх за инструментами. Не спускай оптики с нашего дорогого доктора, он немного не в себе, кажется. И Локдаун последний раз ударив меха по лицу, поднял взгляд на посеревшего мед-бота. Мерформер так же склонил шлем назад, смотря горящей, злющей, но забитой оптикой на причиняющего боль охотника. И подвигал манипуляторами, шипя от боли в пробитых ладонях, вслушиваясь в заплывающее энергоном перед оптикой пространство, ожидая от него ответов. Хотя бы на то: «кто все эти меха?», «что мне делать?» — Все хорошо, Дрифт, — рыба поднял шлем, выискивая источник родного голоса. Но он его не понимал. Вообще-то, он потерялся. Но потерялся в хорошем смысле. Он видел образы, звуки и у него не было слов, что бы их описать. А Дрифт не знал что думать, когда так больно, а его дорогой медбот выказывал пассивность и призывал к тому же самого Дрифта. При условии, что за спиной стоял незнакомый Дрифту двуногий. Тот был опасным для прямого нападения, как считал шарк, потому что его броня была крепкой и с выступающими в стороны шипами… ядовитый? Дрифт отчаянно бросился вперед, раскрыв пасть и сдавленно зашипел, раз его альфа застыл в бездействии. Взгляд охотника же был твердым и уверенным. Наполненный отвращением и готовностью выдрать ему челюсти за попытку к нападению, за непокорность. Сейчас! — Он же не любит тебя совсем! — почти крикнул доктор, отводя ярость Локдауна от мерформера. И упавая на этого пусть и угрюмого, — про таких говорят: «сам себе на уме» — зато далеко не идиота — Локдауна. Охотник должно быть имеет гибкую психику и быструю смену приоритетов, если смог выжить в компании такого скверного напарника. Должно было сработать. Только вот… Он не учел простую вещь. — Я нашел призрачное счастье. И хочу построить с ним институт семьи, заключив ритуал conjunx endura. — удивительно спокойно отреагировал на выпад темный трансформер, — Он примет меня. Док не учел то, за что сам же и боролся в отношении Дрифта — проявить«человеческий фактор», не навешивать ярлыков. И, как многие боты в отношении рифовой акулы тогда, Рэтчет сейчас едва не «навесил» ярлык на Локдауна, зная только то, чем тот зарабатывал на топливо. И ему этого оказалось достаточно, что бы приписать Локдауну статус монстра с отсутствием такого простого чувства, как любовь. По этой причине он ничего не ответил. Отошел назад к лаборатории и просто решил отдать данные, касаемые Дрифта. Все по-честному. Без копий. Пусть лучше так, чем потерять дорогого искре меха. Может быть это сработает. — Я только предупреждаю, что такой, как Фарма выжжет тебе искру и перескочет на другой состоятельный или полезный болт. Ничего личного. И послушай, можешь забрать эти документ…! Хр! — даже не успев развернуться, Рэтчета пронзила боль в боку. Вошедший между сегментами тупой клинок дернулся вниз, почти выворачивая систему внутренних механизмов. Но не было громких криков и воплей. Рэтчет сжался, хрипя и почти сполз по столу, удерживаемый только клинком Локдауна. Охотник ничего не говорил и занес другую руку для фатального удара в голову. И раздался задушенный вскрик, грохот. И мгновением позже, на него со спины бросился высвобожденный Дрифт, впивающийся когтистыми, серыми пальцами и брызгая энергоном со вспоротых ладоней. Мерформер покатился на стол вместе с охотником. А сорванный с крючка Рэтчет бросился в сторону панели управления. Им срочно требовалась помощь, на худой конец хоть предупреждение об опасности. — Уилджек! — бешено пульсировала единственная мысль. Позади слышался грохот и лязг металла, придающие сил и скорости. Шум сверху. Это привлеченный грохотом, Фарма спешил вернуться. И Рэтчет уже упал на панель, рассыпая прижатые до этого к нагрудной пады. Стал быстро набирать код доступа к отбывшему челноку. Как в спину последовал неточный удар. Аналогичный с треском электрического тока где-то поодаль, предупреждающий гортанный, поистине звериный рык. — Рэтчет! — радостно приветствовал его Фарма и меха едва успел отпрыгнуть в сторону, когда ровно в то место, где он стоял мгновение назад, грохнулась визжащая пила, — не отвлекайся! — Я не отдам тебе его даже не потому что это синоним смерти, — выпалил Рэтчет. И судя по тому, что медика ещё не разрубило в куски, Фарма заинтересован, — В разнице между нами. Ты не способен бережно относиться к окружающему миру. Даже Дрифту далось такое понятие, как честность с собой и с окружением. И это означает не использовать людей, не выжимать из них все соки до последней капли, особенно из тех, кого любишь. — Даже не думай читать мне морали, а между этим двигаться в сторону рубильника. Думаешь я совсем идиот, что не отключил питание? — Фарма подмигнул, давая понять, что ход мыслей собеседника для него тайной не является, — В данной ситуации правильнее всего будет передать властям изученный тобой экземпляр, с последующим твоим переводом в центр. Ну? Что скажешь? Рэтчет мигнул линзами и сплюнув паром, бросился в сторону. — Ну и зря, — Фарма даже расстроился. Он дернулся вперед, одним движением выдирая зубцы пилы из металла, почти что не сталкиваясь со старым, но крепким ботом, пила к пиле, в попытке выдрать Рэтчету шлем из креплений. Но промахнулся и застрял лезвиями уже в стеллаже. Стал с шумом раздирать металл о металл, высекая искры. А пока высвобождался, продолжал сладко шипеть: — Я понимаю, Рэтчет, я все понимаю. Но тебе ли не знать каков у них т-ког, м? Тарн будет обожать меня, осыпать кредитами и только так. Ибо, у какого диллера он еще возьмет настолько редкую деталь трансформации, которая отращивает себя заново еще пару раз после полного перегорания? — Не хочу бить тебя по голове реальностью, но Дрифт остается здесь… — Зайдем с другой стороны — это если я не дам ему цацку. Я не имею права к нему явиться с пустыми руками, ибо… Ах, какой у него потрясающий спект возможных голосов, которые я Так сильно Не хочу чувствовать своей трепыхающейся от боли искрой. Ты только представляешь? Он может заставить искру колебаться в такт с собой, разрываться… сжиматься в тугой ком и коллапсировать. Я видел это. И не хотел бы этого. Ох, я становлюсь таким неуверенным рядом с ним. Я ведь дрожу, смотри, — будто в жутком возбуждении, его закрылки легка подрагивали под оглаживающими их ладонями и пошатнулся в сторону, делая упор ладонью о стол. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — Пытаюсь выиграть себе немного времени, — опустив ладонь, джет погладил прикрепленный к стене баллон азота по бок от себя. — Не смотри так на меня, Рэтчет, не стоит, нет-нет, — он качнул шлемом и улыбнулся, склонив его на бок, — по старой памяти, а? Я хочу избавить тебя от этого беспокойства, от волнений. Ты заслуживаешь лучшего, чем гниение на этом Праймусом забытом острове. Я знаю чего ты действительно достоин, друг мой. И действительно желаю тебе долгого и счастливого актива в окружении твоих дружков автоботов и полной свободы действий, может быть даже местечка при отличной клинике? Ты же потрясающий хирург… убирайся с моего пути, старый друг! Последний сполз по разрубленной панели управления и отступил в сторону, тут же поворачиваясь лицом к Фарме. Отбросил ручку ножа, которую отломал от лезвия. Доставать его из раны было нельзя, слишком большой риск. — Пойми, — Рэтчет сжал кулаки и с неприкрытым раздражением во взгляде, продолжил: — мне не нужна твоя свобода и эти подкупы на места поближе к «солнцу», где ты по кускам распродаешь моих Друзей, а я смотрю на это из-за красиво расписанных стен, скажем, Аяконских. В противном случае, напомню, что военного опыта у меня будет побольше, чем у некоторых. — «Друзей»? Тварь, Рэтчет… называй все своими именами. — Ты и есть эта тварь, Фарма. — Я неисправим, — улыбнулся джет и подхватив крепкий баллон с жидким азотом, подкинул его с коротко замахнувшись ногой, отправил тот в полет. Не абы куда, а по продуманной траектории. Тот со звоном разбился о бронестекло. И брызнувший тугими струями во все стороны азот, сделал стекло податливым, более хрупким. — Фарма, стой! Рэтчет накинулся на коллегу, превозмогая боль, сцепился с ним и стал оттеснять назад. Джет был выше, но легче, так что снести его в сторону было делом не таким уж сложным. Заведенный, с широкой гадостной улыбкой на лицевой, Фарма, кажется, не был против, что его отбросили. По отражению выглядывая тварь, которую сейчас в буквальном смысле жарил током Локдаун, Фарма замахнулся и бросил отломанный рычаг в слабое место на бронестекле. Оно тяжело хрустнуло и рассыпалось паутиной трещин. Лопнуло. Из широкой трещины хлынули тонны и тонны маслянистого раствора. — Гори. Оно. Все! — кричал Фарма, вздымаясь на антигравах. Толкнул супинатором Рэтчета от себя и поддал пламя из сопла, находившихся в ступнях. Масло вмиг воспламенилось, особенный состав жидкости только сильнее вздымал огненные вихри вверх. Рэтчет упал туда, в самый очаг пламени и быстро подскочил на ноги. Фарма все кружил над своим детищем — хаосом. Он жег. Он неистовствовал, разрушая все, до чего только мог дотронуться. Уже трансформировавшись, он разогнал пламя от себя и столкнулся с тонким прозрачным покрытием купола, разбивая его. Заносимый воздух будоражил, раздувая пламя сильнее. Рэтчет не мог найти выхода, все вокруг было охвачено пламенем, а то, что еще было целым… Его датапады. Его драгоценная работа. Рэтчет бросился в сторону шкафов, намереваясь спасти свои работы. Столько неотправленных данных, бесценные опыты. Рэтчет расплескал масло в стороны и буквально упал на стол, собирая датапады, информки, флешнакопители. Часть из этого уже плавилась от жара буквально в руках. Меха обернулся. Выход еще не заблокировало. Но совсем скоро это случится. Конструкция поддерживающая аквариум прогибалась по мере плавления. Стекло раскрошилось в одном месте дал «стрелку», грозя с минуты на минуту звонко раскрошиться по швам. Нужно действовать. Сейчас. — Рэтч! — и в шлангах стынет энергон. Это был Дрифт. Он где-то там, где еще пространство не охвачено пламенем, а перед мед-ботом стоит вполне себе горячие его труды. Это бы несомненно стало дилеммой, тяжелым выбором. Заключительным этапом истории, где главный герой делает тяжелый выбор между своими достижениями — все равно, что между своим Эго и малозначительной для социума, но важной для него единственной искры. Но задумавшись бы о выборе в пользу собственной безопасности и выгоде хоть на клик, Рэтчет не был бы собой. На пол полетело все — вся научная деятельность и будущее признание самого доктора, признание целой новой расы, как существ разумных, потому что он не раздумывая бросился к Дрифту. Доберись пламя до мерформера, оно его пожрет. Потому что в то время, как обычный Кибертронронец имел в конструкции пустоты с воздухом, мерформер был промаслен насквозь. Каждая, даже самая маленькая микросхемка имела маслянистую основу. Такое не потушить. Автобот шел на таран, пробивая себе путь через все, что могло только встать на его пути. Туда, где рушились горящие стены скромного лабораторного зала. По полу растекалось масло и оно горело. Языки пламени тянулись по следу, оставленные ничего не понимающей рыбой. — «Почему Это ползет за мной? Оно очень больно трогает!» — читалось в паническом выражении лица Дрифта. — Рэтч! — ничего не понимающий визг. Дрифт отполз, тяжело волоча свой обожженный, уже черный от сажи, хвост по опрокинутому железному шкафу, отбиваясь от огня и звал на помощь. Он звал его. — Рэтч! Рэтчет рванулся вперед, что бы преодолеть полыхающий пол, подхватить на руки дорогого искре меха, унести. Но его сбило с ног. Локдаун врезался в тяжелый корпус доктора, отчаянно хватая его переломанными манипуляторами, рассеченный осколками от прорванного купола, и уже потекшей краской. Он видно и не знал, что Фарма за кадр, потому что в то время, когда его обожаемый разносил аквариум с ясной целью, сам Локдаун намеревался только оглушить Дрифта. Как иначе? Партнеру хищник нужен был живым, в отличие от него самого, как оказалось. Пол содрогнулся, когда аквариум не выдержал и рухнул. Опорная стена была сбита и лаборатория грозила сложиться, будто карточный домик, погребя под собой всех троих. Дрифт метнулся назад, падая со стола и бросаясь спиной вперед, пока не уперся в стену. Он просто сжался, поджимая под себя хвост и закрыл шлем манипуляторами. Вокруг стоял грохот, трещание огня и звук борьбы, который казался совсем тихим на всем этом фоне. В какой-то момент Дрифт взял себя в руки, понимая, что огонь все подступает, а дальше ползти некуда. Он замер. Активировал огромные окуляры и стал крутить шлемом, в панике хватаясь за Рэтчета взглядом. В отличие от него этот бот был сильным. Он мог уйти, но остался и сейчас отстаивал его. Их всех накрыло тяжелым и громким звуком джета, который шел на посадку. Но пронесясь мимо купола, он открыл сплошной огонь по сцепившимся в драке меха. Локдаун мастер своего дела, однако проигрывал автоботу. И отступив назад, его чем-то сбило. Дрифт бросился на него со спины, горячий и яростный. Он захлестнул хвост вокруг торса охотника, сдавливая его, будто удав. Рэтчет опустился на колено, быстро собираясь с силами и толкнулся вперед, обхватывая Локдауна под нагрудную и снося им хлипкую конструкцию разрушающейся лаборатории. Дрифт продолжал драть клыками и когтями пойманную жертву, отдирая ему броню слой за слоем. Резался о шипы и вновь вгрызался в них, заламывая манипуляторы стонущего от боли наемника, отводя его ладони от Рэтчета. — Дрифт, уйди! — рыбина среагировала как нельзя лучше, прыгнув в сторону. Что было сил Рэтчет пихнул Локдауна в грудь. Так что тщедушный корпус отлетел на метров пять и ударился о вскинутый металлический стол. Корпус еще не успел грохнуться на пол, а Рэтчет уже подхватил подмышки Дрифта и поволок к вот-вот обвалившемуся выходу. Он ни разу не обернулся, потому что дорога была каждая секунда. Догонит, так догонит. — Рэтч, — отбивая хвостом по догоняющему огню, Дрифт помогал изо всех сил. — Да-да, пацан, ты молодец, — кое-как перевалил через порог и дернул рыбину вверх, сваливаясь под тяжестью назад.