Каракурский гуль

      В разных корпусах Центральной больницы города Каракуры лежали пострадавшие в одном и том же инциденте, случившемся во дворе дома семьи Хоншо в Тринадцатом районе. Весть о том, что Хоншо Чизуру, ученица Старшей школы, оказалась не обычным гулем, а тем самым маньяком, который долгое время терроризировал город, доносилась со всех телеканалов и полос газет, не сходила с уст обывателей и мусолилась на высшем уровне.       В очередном из выпусков новостей повторили, что следователя старшего класса Кучики Рукию, которая работала под прикрытием и покончила с данным упырем, возведенным до уровня S-угрозы[1], собирались приставить к правительственной награде, а также к одной из высших наград для охотников — к ордену «Белого крыла».       — Идиоты! — Ичиго вырубил телевизор в палате и стиснул до скрипа пульт в руке: — А о Чизуру снова ни одного нормального слова. Следователи называются… Даже установить все верно не могут!       — А чему ты удивляешься? — вяло отозвался с больничной койки Урю: он еще не отошел от действия RC-депрессантов, которые ему вколол отец, чтобы обработать раны. — Мы для них звери. Тебя бы хвалили за поимку волка-людоеда, к примеру? Вот и их хвалят. Всем плевать, есть ли у волка семья, стая и прочее… Люди эгоистичны. Слепы. Жестоки. И трусливы до ужаса.       — Чего это ты вспомнил о волках? — Ичиго забрался на кровать. — Маску Тацуки видел, что ли?       У Исиды отвисла челюсть:       — Куросаки, ты совсем обнаглел? Ты ж мне на ноги сел! — Рыжий хихикнул и отодвинулся. Его друг, пофыркав еще малость, поправил очки на носу и заявил: — А если и видел, то что?       — Да ничего, — пожал плечами Ичиго и задумчиво уставился в одну точку: — Просто я понял, что слишком мало знаю о ней, хоть мы и дружим почти всю жизнь.       — Ну знаешь, Куросаки, гули по своей природе одиночки. Мы редко объединяемся или охотимся вместе. Исключения составляют лишь наши родные. Да и то не у всех…       — На меня намекаешь? — В комнату неслышно вошел Исида Рюкен. С невозмутимым видом и отстраненным взглядом он подошел к сыну, как к рядовому пациенту, и осмотрел повязку. — Рана затягивается медленно, — констатировал заведующий Каракурской больницы.       — Ох, спасибо, что сказал. А то я сам-то не догадался, — желчно отозвался Урю.       — Глупец. Сколько раз говорить, что ты не должен вмешиваться в дела других гулей? Это, — немилосердно провел он по забинтованному животу сына, — последствия твоей тупости.       — Это последствия его лояльности, — возразил Куросаки, прорезав воздух раздражением. — Исида пришел помочь нам, своим друзьям, сам. Это его решение. И оно не неправильное.       — Правильное-неправильное, вот только Урю — единственный из вас оказался в больнице, — передернул Рюкен и сузил глаза на сына своего старого приятеля: — Если о нем прознают, то он автоматически подпадет под подозрение. «Голуби» и так уже рыскают по всей больнице. Те самые, что пришли навестить раненную следовательницу. Как думаешь, Куросаки, все ли из них настолько слепые, что не распознают в нас гулей? Своим поступком ты многих подверг опасности. Тебе необходимо было прикончить эту Кучики, а если не смог, то дать довершить дело Арисаве. Как и ее отец, она не страдает излишней жалостью к человеческому отребью. Однако ты — под стать Иссину; тот тоже знатный гуманист.       Рыжий скрипнул зубами и покосился из-под челки на старшего Исиду:       — Мой отец может проповедовать что угодно — лично мне плевать на его догмы. Однако моя мать была человеком, и уже только поэтому я не могу звать людей мусором. То, почему я спас Кучики — мое личное дело, но жалость тут ни при чем. Я не знаю, кого именно хотели подставить — Чизуру или Рукию, но я не намерен терять любую зацепку на пути к тому ублюдку, что объявился в нашем районе. Он, к слову, едва не убил и вашего сына тоже!       Многозначительно фыркнув, Куросаки пошел прочь, но, едва успел дернуть за ручку дверь, как был сбит с ног кем-то торопливым.       — Ин-ноуэ? — выпучил глаза рыжий на одноклассницу, налетевшую на него. Комично подергавшись, чтобы подняться, девушка, оказавшаяся на нем верхом, жутко покраснела и поперхнулась воздухом. Однако помимо жуткого смущения, в ее глазах продолжало плескаться беспокойство, которое наверняка и привело ее сюда.       — Иноуэ-сан? — Исида также заметил это и напрягся. — Что-то произошло?       — Там… Там, в фойе, какие-то люди в униформе допрашивают Тацуки-тян. — Она забегала растерянным взглядом по его лицу: — Кажется, они ищут тебя, Куросаки-кун.       Ичиго бросил быстрый красноречивый взгляд на Рюкена, и тот кивнул: вероятно, это и были те следователи из CCG, которые пришли к Кучики.       — Побудь здесь, Иноуэ. Хорошо? — помог он быстро подняться подруге и кивнул Урю. — Я сейчас разберусь. Вероятно, это как-то связано с инцидентом с Рукией. — Он провел ладонью по ее щеке и попытался улыбнуться как можно спокойнее, хотя у самого внутри все барабанило: в отличие от Иноуэ, он знал, что для допроса Тацуки есть и иные причины. — Все будет хорошо. Оставайся рядом с Исидой.

***

      До фойе на разделителе корпусов Куросаки добрался быстро: Тацуки, все еще слегка не в себе после случившегося, осталась ждать друзей там. Однако ее одиночество в приемном покое «скрасили» двое в белых плащах: один — с красными волосами, собранными в высокий хвост, второй — с неимоверно надменным видом, глядевшим на девушку, как на букашку.       — Последний раз спрашиваю! — рявкнул красноволосый, нависая над Арисавой. Он уперся руками о спинку уголка, на котором та сидела, и не давал даже дернуться в сторону. — Насколько «хорошо» вы знали Хоншо Чизуру и какое отношение к ней имеет Куросаки Ичиго?       Тацуки зашипела ему в лицо, соприкасаясь чуть ни нос к носу:       — Ты что, тупой? Сколько раз мне еще повторить, что Чизуру была нашей одноклассницей, идиот! О том, что она упырь, мы не подозревали даже!!!       — Да? А какого ж вы делали тогда у ее дома? Мясо пришли разделить, а?!       — Что ты плетешь, придурок?! Я заходила забрать у нее конспекты! Знаешь, школьники так делают, но тебе, поди, обезьяна, откуда знать? Сразу видно, из зоопарка сбежал недавно.       — Ты хоть знаешь, с кем говоришь? — побагровел парень. — Да я… тебя…       — В чем дело? — отбил его руки Куросаки, вмиг затесавшись меж «голубем» и Тацуки. Дернув подругу на себя, он затолкал ее за спину и впился грозным взглядом в того, кто смел ей угрожать: — Ты оглох? Я, кажется, спросил, что здесь происходит?       — А ты еще кто? — хмыкнул красноволосый, сужая глаза на новый объект обвинения.       — Полагаю — Куросаки Ичиго, — отозвались без особых эмоций с другой стороны.       Рыжий покосился на высокого брюнета аристократической внешности, в чертах которого читалось сходство с Рукией. Точно, Кучики ведь говорила, что ее брат также служит в CCG…       — Ты брат Рукии? — фамильярно обратился он к тому, плюя на побагровевшее лицо проигнорированного им красноволосого макаки.       — Кучики Бьякуя. Следователь особого класса Управления по борьбе с гулями, — последовал ответ: Кучики даже бровью не повел на выражение подобного неуважения к себе. В отличие от его напарника:       — Хэй, пацан, ты как разговариваешь с господином Кучики?! — затряс тот кулаками.       — А ты еще кто? Слуга его, что ли? — хмыкнул рыжий и улыбнулся нахально.       — Да как ты смеешь? Я следователь старшего класса, Абарай Ренджи! А ты, т-ты… Грязный упырь! Это ты расправился с Рукией? Или она? — глянул он за спину Ичиго, на Тацуки.       Ответом Абараю послужил крепкий кулак, смачно припечатавший его щеку и отправивший в нокаут. Неосторожно, конечно, демонстрировать подобную силу при «голубях», но у Куросаки имелась отмазка — хорошая физическая форма и с десяток спортивных клубов, которые он посещал с детства.       — Кавысь… Кавысь фы фелюсть ме сло-мал… — схватился за лицо Ренджи, но его жалоб никто не слушал: между Ичиго и Бьякуей завязалась иная, безмолвная дуэль.       Карие полыхающие глаза тщетно сверлили серые, покрытые ледяной невозмутимой дымкой. У Ичиго ходили желваки на щеках, а у Бьякуи ни один мускул не дрогнул на лице. Возросшее напряжение меж ними можно было пощупать, и Ренджи непременно так бы и сделал, если бы подползшего его не наградили новым пинком. На сей раз — постаралась девушка.       — Ты в порядке, Цуки? — не оборачиваясь, бросил ей через плечо Ичиго. — Что эти двое хотели от тебя?       — Они думают, что мы тоже гули, раз учились и дружили с Чизуру, — как можно спокойнее произнесла Тацуки, хоть у самой чуть ли не дрожали коленки: видеть охотников так близко для нее подобно самому страшному кошмару, который возвращал ее в горькое прошлое.       — Бред, — истерично оскалился рыжий, мигом подыгрывая подруге, — мы просто проходили мимо.       — А вот и вранье! — отозвался рыком Абарай, подлетая с колен. — Девчонка-то сказала, что вы за домашкой зашли. Ага! — победоносно ткнул он пальцем в пару старшеклассников. — Несостыковочка у вас однако!..       Ичиго выдохнул, потирая пальцами переносицу: так, главное — спокойствие, терпение, выдержка… И плевать, что все внутри кричало разорвать красноволосую обезьяну на куски!       — Хорошо. Я признаюсь. Вчера мы вместе с Рукией обсудили кандидатуры тех школьников, которые могли быть гулями. Выбор пал на Чизуру. Пока я проходил дополнительные анализы в CCG, она отправилась на задание в одиночку. Мне что, нужно было оставить ее? Я не знаю как там у вас, у следователей, а я девчонок привык защищать!       Ренджи скрипнул зубами и покосился на Кучики: тот, как всегда, был непробиваемым, но и в его зрачках мелькнуло недовольство. Да что этот рыжий выскочка о себе возомнил?!       — Ну, допустим, — хмыкнул, закипая до белого каления, Абарай и ткнул пальцем в Арисаву: — А она? Что она там делала, а?       — Убрал от нее свои грабли! — Ичиго в который раз пресек проявление хамства этого задиристого «голубя». — Она со мной понятно, придурок! — Ичиго схватил Тацуки за руку и добавил твердо: — Это моя девушка, тупица! Естественно, она в курсе дела и пошла со мной!!!       Рыжий тут же посмотрел на подругу детства с таким видом, будто говорил, что если она хоть что-то возразит, то он сейчас же сломает ей все кости в пальцах. У Тацуки блеснули глаза яркими вспышками, но она тут же расплылась в притворной улыбке, изображая влюбленную дурочку. Правда, на немую угрозу Ичиго девушка ответила действием — сама сжала его руку так, что несколько фаланг таки треснуло. У рыжего пробился наружу болезненный оскал, и он с затаенным раздражением, вылившимся теперь на «голубей», вернулся к беседе-тире-допросу.       — Что-то еще? — прошипел он, сверля злостью карие глаза красноволосого засранца. — Или у тебя сомнения насчет ее способностей?! Так Цуки тебя еще раз приложит. Ей не впервой.       — Из этого следует, что и она охотится на гулей? — вклинился в разговор немногословный Кучики. — Отчего же вы вместе не пошли в Управление?       — Еще чего! — фыркнула Арисава. — Делать мне больше нечего! У меня соревнование за соревнованием! Я из додзе не вылезаю, а вы мне предлагаете бегать по городу за гулями и выполнять работу вместо вас, хваленых следователей?!!       — Цуки, остынь, — бросил ей Ичиго: на глазах у чужаков будто усмиряя ее пыл, а на деле, пытаясь унять дрожь ее пальцев от жуткого волнения. Как бы она ни храбрилась по жизни, находиться нос к носу с охотниками, способными прибить существо их вида одним взмахом меча, вызывало неосознанный, поистине животный трепет. Даже у Ичиго. — Она не будет этим заниматься, ясно! — повторил он более громко и решительно. — Так что все претензии ко мне…       — Претензии? — передернул Абарай и зловеще взглянул на рыжего: — Что ж, скажи, как ты вообще проник в CCG? Посторонним вход в Управление строжайше воспрещен, и даже у следователя старшего класса, вроде Рукии, нет полномочий проводить к нам человека с улицы.       — Ну отныне Куросаки Ичиго вряд ли можно будет так назвать, — неожиданно раздался за спинами у всех тихий, мирный, ровный голос.       «Голуби» даже не обернулись — очевидно, хорошо зная его хозяина. А вот парочка школьников впервые видела высокого седого мужчину с длинными волосами и мягкими чертами; несмотря на то, что он был одет в тот же примечательный белый плащ следователей CCG, он скорее походил на ангела-хранителя, нежели на беспощадного убийцу гулей.       — Простите? — нахмурился Ичиго, с вопросом уставившись на нового участника беседы.       — Да, Укитаке-сан? — оживился вслед за ним и Ренджи. — Что вы имели в виду?       Начальник Рукии, как припомнил Куросаки, снисходительно улыбнулся и вытащил из кармана плаща нечто похожее на полицейский жетон.       — Это временное удостоверение следователя второго класса. — Протянул он его ошарашенному Ичиго. — Отныне оно ваше, Куросаки-сан.       — Такое невозможно, — в полуоборота поглядел на Укитаке старший Кучики. — Даже агенты бюро не станут членами CCG без специального обучения и подготовки в Академии.       — Ваша правда, Кучики-сан, — кивнул седой капитан, — вот только исключения возможны в любых правилах. В том числе — и относительно вступления в ряды следователей лиц, одобренных лично председателем Управления. Полагаю, моего слова достаточно, чтобы заверить вас, что приказ главы Ямамото у меня имеется. Равно как и удовлетворяющие результаты дополнительных лабораторных исследований господина Куросаки.       — Но за что?! — негодовал Абарай, тыча пальцем в ныне самодовольно-усмехавшуюся, наглую рыжую рожу. — Почему? Что он такого сделал?       — Ну, во-первых, он лично на прошлой неделе обезвредил гуля SS-ранга[2], который получил у нас в базе данных имя «Гигант». Во-вторых, — тут Укитаке покосился на горделивого Кучики Бьякую и слегка покачал головой, — а во-вторых, он дважды выручал из смертельной опасности мою подчиненную и одного из самых перспективных следователей из нового поступления. Господин Кучики, кажется, вы тоже собирались поблагодарить за нее этого мальчика, направившись сюда?       Бьякуя поджал губы. Бросив властный взгляд на Ренджи, он направился к выходу. Однако сделав шаг, он повернул слегка назад голову и коротко негромко проговорил: — Благодарю. — И тут же припустился быстрее по коридору.       — Пожалуйста, — поерничал Ичиго, бросая вдогонку этой гордой заднице, а затем быстро посмотрел на оставшегося перед ними «голубя».       Укитаке виновато пожал плечами и усмехнулся добродушно паре старшеклассников:       — Кучики — гордые, смелые люди, — решил пояснить он холодность своего коллеги, — но уверен, он искренне благодарен вам за сестру. Рукия — единственная его отрада; когда их родители погибли на задании, у них больше никого не осталось, кроме друг друга.       Тацуки заметно сжала ладонь Ичиго покрепче. Нервно. Неосознанно. Наверняка, ее друг даже не заметил такие же проклятые гинтекко, что были у Рукии, и на руках ее брата. Несомненно, с вероятностью в 99,99% эти двое являлись отпрысками тех «голубей», которые убили ее мать. Тех самых охотников, с которыми позже расправился ее отец, так и не заполнив местью ту утрату, которая навечно поселилась в их сердцах. Тогда-то Тацуки и уверовала, что кровь всей семьи виновных охотников должна заполнить эту пустоту, а потому… потому так неистово и сжимала до хруста ладонь Ичиго, снова теряя контроль.       — Да что с тобой, Цуки? — отдернул он руку и тряхнул подругу за плечи. Та очнулась, будто ото сна и оглянулась: седого следователя уже и след простыл, а она даже не заметила.       — Ничего… — проронила она, выдыхая тяжко. Но вдруг замахнулась и залепила парню пощечиной.       — Эй, за что? — покраснел Куросаки, потирая щеку и глядя на девушку с непониманием.       — Еще раз ляпнешь что-то подобное про тебя и меня, я не знаю, что с тобой сделаю!.. Учти! — Ичиго осклабился: вот дурная, он ведь спасал ее, а она, как всегда, пыталась быть независимой. Тацуки лишь хмыкнула на это. — Что намерен делать? — буркнула. — Небось сразу побежишь в CCG?       — Не-а, не сразу, — мотнул головой рыжий и насупился: — Прежде, чем пролезть в архив «голубей», я должен проверить информацию в ином месте. Я намерен вытрясти из Урахары всю душу, пока он не расскажет мне о странностях моей маски, о том, зачем спас меня в лаборатории, и знает ли он хоть что-нибудь о том пришлом гуле — в маске Лиса.