Каракурский гуль

      Ичиго зря оббегал всю школу — уроки, на которые он сегодня забил, закончились около часа назад, и теперь его одноклассников было не сыскать. Кружки, секции, клубы, спортивные команды и дополнительные занятия. В его школе училось более двух тысяч человек, а аудиторий имелось не меньше ста. Потратив уйму времени на тщетные поиски, он рисковал опоздать с каждой минутой совсем в другое место.       Школьные часы оповестили о двух пополудни, но это вовсе не означало, что гуль и «голубь» не встретятся днем. Куросаки свесился с крыши наполовину и критично осмотрел задний двор школы. Увы, никого из разыскиваемых он не нашел. Ксо! И почему именно сегодня он забыл телефон? Делать нечего — нужно было поискать в городе.       Схватив уже порядком надоевшую сумку, Куросаки мигом слетел со ступеней вниз, на первый этаж, и… благополучно сбил с ног вывернувшего из-за поворота Исиду.       — Ку-ро-са-ки… — прошипел тот, поправляя съехавшие с носа очки и поднимаясь с пятой точки. — Ты научишься когда-нибудь ходить, а не летать?       — К черту все! — рыжий перехватил друга за грудки и вмял в стену. — Где Тацуки? Знаешь?       — Н-нет, — мотнул головой очкарик и уставился не испуганно, а встревоженно в ответ. – Она, наверное, уже ушла. А что случилось?       — Ничего, — огрызнулся Ичиго в сторону и забегал растерянным взглядом по пустому коридору. — А Чизуру? — рявкнул он на Урю. — Знаешь, где она живет? Ее телефон? Что угодно?       — Нет. Да что стряслось?! — отбил тот руки одноклассника.       — Что стряслось? Что стряслось… — передернул Ичиго и метнул молнии в друга. — Чизуру ведь тоже гуль? Верно? Почему вы не сказали мне?       — Да с чего ты заговорил о ней? Будто вы дружили?       — Какая разница? Какая, к черту, разница, если ее собрались ликвидировать следователи! — врезал он кулаком по стене и, больше ничего не поясняя Исиде, рванул к выходу со школы.       «Что делать? Что же, мать вашу, делать?» — бежал он галопом по улице просто наобум. Домой? Чтобы забрать телефон и связаться с Тацуки? «Да она ведь терпеть Чизуру не может!» Иноуэ… Точно же! Пускай эта извращенка регулярно донимала ее, но Иноуэ все обо всех знает, ибо была образцом дружелюбия. И Куросаки резво помчался в квартал, где жила рыжая.       — Ксо! Да что ж так не везет-то! — Дверь в квартиру Иноуэ никто не открыл. Значит, нужно было бежать в противоположный конец района, где она подрабатывала в булочной. Уже порядком загнанный, рыжий, чуть отдышавшись, бросился назад. Какой безумный день…       «Хоншо Чизуру, ты реально маньячка?» — Ичиго никак не верил в это. Да, они никогда особо не дружили, но он тоже знал ее с младшей школы, как и Цуки. Ладно, он не разбирался в гулях и людях — это уже стало его явной фишкой, но, черт возьми, они же выросли бок о бок! Да здесь какая-то ошибка! Ну не могла чудаковатая лесбиянка похищать девиц по всему району и хладнокровно их убивать, пожирая сердца… Да Чизуру на физкультуре подтянуться не могла ни разу, и кроме Орихиме ее, похоже, вообще никакие иные девушки не интересовали…       — Вот же ж блин! — взбеленился Куросаки, не найдя Иноуэ на работе.       В голове враз взорвался водородной бомбой комок подозрений: а, что, если он ошибается насчет Чизуру?.. Что, если Рукия права, а не он? Что, если Чизуру такая же конченая обжора, что и он сам? Когда дело касалось лакомой Орихиме, Ичиго, как никто иной, понимал, что противостоять столь нежному вкусному запаху гульему аппетиту давалось сложно. А значит… все могло случиться куда серьезнее и трагичней!       — Алло, справочная? — Куросаки влетел в кабинку таксофона, едва нашарив мелочь по карманам и вспомнив нужный телефон. — Адрес семьи Хоншо, Тринадцатый район. Скорее, пожалуйста! — В трубке заупирались. — Что значит «нельзя»? Вы, что, не понимаете? Это вопрос жизни и смерти!!! — В ответ засмеялись и что-то пробормотали по поводу «безумных влюбленных». – Ксо, да при чем тут это?! — Он готов был разбить немедленно телефон, но у него не было времени на взрыв ярости. — Блин, ну хоть улицу скажите или номер квартала. Прошу вас… — выдохнул он огорченно: ему нужно было знать, откуда начать поиски по новому кругу.       — Восьмой квартал, дом № 3221, — сжалились над несчастным псевдо-влюбленным, а тот вылетел из кабинки, даже не поблагодарив: ему предстояло вновь бежать через весь район, потому что Чизуру, как оказалось, жила по соседству с Орихиме.       У обратившегося в молнию Ичиго вырывалось сердце из груди: да что же за жизнь такая? Сколько еще вокруг него друзей, знакомых, соседей и просто прохожих являются упырями? О ком из одноклассников еще не рассказали ему Тацуки с Исидой? И скольким его человеческим друзьям грозила прямая опасность от их вида? Чизуру положила глаз на Орихиме, а Рукия собралась прикончить Чизуру? Бред! Куда катится этот город с его законами выживания?!       Ноги заныли от беспрестанного бега; казалось, он преодолел сегодня целую марафонскую дистанцию, намотав круги по кварталу. Со лба и по спине стекали капельки пота — легкая ветровка походила нынче на зимнюю парку, но он не мог так запросто стянуть ее: на куртке был спасительный капюшон. Одно дело Чизуру, иное — если он наткнется на Рукию. Стоило той только узнать его в личине гуля, как исход их сотрудничества будет предрешен: либо она убьет его, либо он ее прикончит. Сохранность семьи для него оставалась главным приоритетом.       В животе противно заурчало и стянуло не вовремя от голода. Ичиго терял силы, передвигаясь, как человек. Ему бы выпустить крылья, переметнуть через пару-тройку крыш и добраться до места скорее. Но нельзя. Вызвать кагуне посреди дня, да еще и при всем честном народе — истинное самоубийство или прямой билет в CCG. Теперь Ичиго знал, что перспектива быть «просто убитым» для упыря — не единственная; самые изощренные умы Управления, вроде Куроцучи Маюри, могут сделать гуля предметом садистских опытов, а подобные Рукии другие следователи могут получить из пойманной жертвы прехорошенький куинке…       Ичиго затошнило в очередной раз от полученных знаний, и мысли о том, чтобы быть мегаосторожным, стали его навязчивой идеей. Так, нырнув в карман искомой улицы, он без раздумий вытащил из сумки маску и нацепил на лицо. Плевать, что он поклялся не надевать ее — сейчас эта демоническая штука волновала его меньше всего.       А тело будто нарочно реагировало на маску, ускоряя крови бег и распаляя кожу. Желудок завязало тугим узлом, в голове зашумело, и глаз по собственной воле принялся менять цвет. «Ксо, мистика какая-то прямо!» — тряхнул головой рыжий, а после натянул и капюшон для полной маскировки. За беготней прошло еще немалое время, и запястье жгли наручные часы, показывающие чуть больше пяти вечера. По ранней весне — это пора тонких струящихся сумерек, но было сегодня вплетено в них что-то зловещее, густое, насыщенное.       Ичиго сглотнул, не сбавляя скорости — неужто опоздал? Вот же блин…

***

      — Я не убивала ее! Клянусь!!!       У Куросаки вынесло мозг: эти громкие крики он сходу различил по голосу, хоть тот и дрожал, смешавшись, судя по всему, со слезами.       — Хоншо Чизуру, вы обвиняетесь в неоднократных убийствах людей в Тринадцатом районе, — прорезал воздух иной — более низкий, грудной, тоже женский, голос, заставивший Куросаки вздрогнуть от осознания происходящего прежде, чем он увидит его собственными глазами. — Управлением по борьбе с гулями города Кракуры вынесен приказ о немедленной ликвидации угрозы в вашем лице.       — Н-нет, это же не я! Говорю вам! У меня ведь… аргх!.. аххх…       — Нееееееееееет!!!!!!!!       Ичиго ворвался во двор дома № 3221 уже в тот момент, когда белоснежный лентовидный куинке, переливавшийся розоватыми чешуйками, одним махом перерезал пополам тело девушки, закрывавшей спиной вход в собственное жилище: кто-то когда-то говорил о том, что у Чизуру была маленькая сестра, которой она заменяла мать… Побледневшее лицо с черными очами, так контрастировавшими ныне с гипсовой кожей, отображало истинный ужас. И не было в нем ни черточки из психологического портрета маньяка-потрошителя.       — Нееееееееееет!!!!!!!! — С новым криком неожиданный свидетель беспощадной казни гуля следователем промчался мимо последней и схватил верхнюю половину стремительно падающей с крыльца наземь Чизуру…       — Это не я… — шептали ее губы из последних сил. — Не я…       — Все хорошо, все хорошо… — взялся судорожно обтирать ее лицо Ичиго. Он гладил-гладил щеки ей, а она бессильно хваталась пальцами за его куртку.       — Нет… — мотала она головой, как завороженная, косясь куда-то вбок. Ичиго перехватил взгляд и увидел в кустах можжевельника тело убитой светловолосой девушки. — У ме… кхрр… — захрипело ее горло. — У-ка-ку… — Ее спина вздрогнула, но на лопатках проступили лишь жалкие огрызки должных крыльев: силы безбожно покидали ее.       Куросаки вновь по-быстрому взглянул на труп: большая круглая дыра в груди оставила след, который, в принципе, не мог оставить коготь укаку-типа…       — Ич… — Чизуру запнулась. То ли от нехватки воздуха. То ли от осторожности, которую она даже перед смертью так тщательно блюла. Ее ладонь, превозмогая одолевшую слабость, потянулась к белой маске-черепу склонившегося над ней парня. Она поддела рыжий завиток на лбу и заправила его под капюшон. Да, она, несомненно, узнала одноклассника. — Позаботься… о ней… — сглотнула девушка и закрыла глаза. Ее тело дернулось и тут же отяжелело, испустив дух.       Воздух замер вместе с отлетевшей жизнью. Ичиго ощутил, как перестало, чем дышать, а в груди пропекло огнем. Сам не понял, как прижался к макушке мертвой Чизуру, а слезы побежали под маской: это второй невинный человек, после матери, умерший у него на руках… У нее ведь был укаку. А ту девушку убили более мощным когтем…       — У нее. Ведь. Был. Укаку! — запинаясь, выкрикнул он. Злость в нем так и закипала, и лучше бы Рукии было тут же броситься бежать. Он все равно догонит ее, разорвет на куски из-за неправильно выбранной ею жертвы, но, по крайней мере, это будет не сию же секунду. — У нее ведь, мать твою, был всего лишь гребанный укаку!!! — стиснул со скрипом он кулаки, поднимаясь с земли и дрожа спиной в нервной ярости. Она тут же разорвала плоть и куртку на части, явив наружу огненно-красные, полыхающие угрозой крылья…       У Рукии было полсекунды до оборота его головы: сейчас он готов убить ее одним взглядом, но скорость выстрелов его снарядов-перьев — в стократ смертоноснее. «Да-да, размазать, разделать, размозжить следователя», — нашептывал не то голос в голове, не то пульсирующая маска: последняя так и липла к лицу, будто вторая кожа. И он вместе с ней будто другим становился. И мир вокруг снова окрасился другой реальностью: мир, в котором убийца стал незаслуженной жертвой, а ангел-охотник — беспринципным мясником…       — Сейчас я покажу тебе, как стреляет укаку… И мы вместе смерим диаметр отверстий в телах, если ты после этого еще сумеешь дышать… — пролился пугающий скрежет из-под маски.       Однако не успел Куросаки даже покоситься через плечо, как услышал рядом:       — На!!! Получай!!! — Его быстрый взгляд уловил слишком знакомый удар ноги. Получив им по лицу, Кучики отлетела на несколько метров, ударяясь всем телом в забор. Это должно было бы быть чудом, если ее шея осталась бы еще целой после такого.       Куросаки вскинул голову: удар-то знакомый, а вот нанес его «незнакомец» в волчьей маске. Он был одет в черный облегающий костюм, тоже с капюшоном, а лицо его полностью закрывала маска волка — тоже черного и с красными полосами по центру и под глазницами…       Не успел полугуль сгенерировать мысль или вопрос, волк кинулся на Кучики снова — та, к ее же несчастью, имела глупость выжить и шевельнуться. Волк выпустил коготь — кроваво-красный ринкаку. Так волк или волчица? Это же ее удар. Ее нрав. Ее ненависть. И ее ринкаку…       — Цуки, — выдохнул тихо Ичиго: вот, значит, какой увидел ее Урахара. Сильная, гордая, заботящаяся о стае. «Санитар» их района: она зачищала его от врагов и неугодных элементов. И ныне таковым являлась Кучики Рукия.       — Ну-ка, получай! Еще и еще! — Тацуки жалила «голубя» своим щупальцем беспощадно, с подлинным остервенением, с садисткой упоенностью метя по конечностям, чтобы не дать так быстро подохнуть противнику. Ичиго никогда не видел ее такой жестокой. — Получай! Тварь! Еще, и еще, и еще! — она уже добивала ногой истерзанную жертву, целясь в скрюченную, стонущую, харкающую кровью девушку. Кровь ли так затуманила ее рассудок? Да только из-под маски виднелись ее зубы, скалящиеся в рыкающей улыбке. Тацуки точно взбесилась…       Ичиго не мог видеть ее такой. Он вообще не хотел никого видеть себе подобным.       — Стой! Остановись, Ц… — он запнулся: имена запрещены.       Дернув подругу за плечи со спины, парень попытался силой оттащить ее. Она упиралась, пыталась задеть его когтем и кричала истерично, что успокоится только тогда, когда уничтожит «ту мразь». Тогда Ичиго обхватил ее вокруг шеи и за талию, чувствуя, как корень ее кагуне прожигает кожу его живота насквозь. Но плевать на это. Он поднял ее над землей, игнорируя посыпавшиеся на него проклятия и взмахи сильных ног, и так прижался к изгороди у калитки.       — Что ты творишшшь… — шипел он ей на ухо и сжимал постепенно ее ребра до боли, до хруста, до ломоты. — Спятила?! С каких пор ты стала убийцей?!       Тацуки, задыхаясь от переполняемого ее возмущения, а еще больше от перекрытого ей доступа кислорода, просипела в ответ:       — А что подарить твоей подружке смерть Чизуру?! Ты ни черта не знаешь! Они с сестрой даже охотиться не умели… — Она вновь завырывалась, локтем методично ударяя Ичиго в бок.       — Брось! — клацнул зубами тот у ее шеи. — Ты не могла так взорваться из-за одной только Чизуру… — Он стиснул хватку потуже круг ее горла. — Говори, что произошло! Быстро! Ну?!       Арисава прохрипела, а после простонала досадно: Куросаки стал невероятно сильным, и как бы она ни дергалась, чтобы ни делала, его невозможно было ничем прошибить.       — Перррчатки… — прорычала Тацуки затравлено, откидывая голову ему на плечо: она хотела не дать протечь собравшимся озерам слез в глазах, но те уже скользили даже по пальцам Ичиго. — Перчатки, — хныкнула она, — такие же гинтекко были у той пары «голубей», которые убили мою мать! Вот так же. Просто… — Тацуки вновь задергалась. — Проклятое семя!!! Пусти, я не успокоюсь, пока не истреблю всех, кто имеет хоть какое-то отношение к смерти моей мамы!       — Ясно… — с горечью выдохнул Ичиго и ослабил пальцы. Но только немного. А сам замер.       Заведенное, точно мотор, сердце Тацуки бешено ударялось ему в грудь. Она была так неистово наэлектризована, будто оголенный провод. И дышала сбито, то сопя носом, то рыча сквозь зубы, то постанывая, сомкнув губы. Ксо, он знал, как это больно… терять мать. Знал и потому не мог отпустить, пока Цуки ежилась в его руках от не выплеснутой до конца ненависти.       Он твердо решил, что не отпустит ее, даже если сейчас сюда нагрянет отряд следователей на подмогу Кучики. Та едва дышала в углу двора Чизуру. Сама хозяйка, раскроенная надвое, лежала у крыльца дома. Неподалеку от нее продолжал коченеть труп неизвестной девушки. Откуда он взялся здесь? Кому нужно было подставлять Хоншо и, в некотором роде, Кучики — та не походила на охотника, убивавшего упырей ради послужного списка или нового куинке.       Тацуки передернула плечами и проронила тяжелый, дрожащий выдох. Она понемногу приходила в себя, это ощущалось в ее напрягшихся, а не трясущихся мышцах.       — Успокоилась? — Белая маска мертвеца соприкоснулась с черной маской волчицы. Тацуки, сделав еще пару вдохов и выдохов, неуверенно, но кивнула. — Можно отпускать?.. — вполне серьезно спросил он: ерничать пропало любое желание, да и времени не было. Он аккуратно убрал от нее руки. — Заберешь из дома сестру Чизуру, пока сюда не нагрянули «голуби», ладно?       Арисава безмолвно кивнула: она все еще пребывала в шоке, но он знал, что его подруга справится. А ему… ему следовало поскорее убрать Кучики с ее глаз. Подойдя к той, практически полностью разбитой и утратившей сознание, но не жизнь, Куросаки осторожно взял девушку на руки. Подумать только, еще несколько минут назад он сам хотел убить ее, а сейчас иные нехорошие мысли приводили в смятение даже его циничную натуру: отомстить ей они с Тацуки всегда успеют, а вот дознаться, кто все это подстроил — задача куда важнее…       — Яре-яре, какая трогательная картина! — отозвались откуда-то сверху ехидным тоном. Поправлявший челку Рукии Ичиго резко метнул взгляд на крышу. — Скажите: «Чиииз»!!! — Ослепила его вспышка света, и характерный щелчок фотоаппарата последовал за ней.       — К-кс-со… — процедил сквозь зубы Куросаки, пытаясь проморгаться. — Ты еще кто такой?       — Я? — На крыше в реверансе склонилась фигура в белом кимоно: — Хм, зовите сегодня меня «папарацци», — нахально прохихикали из-под маски лиса.       — Ах ты ж, лисья морда! — прорычал зверем Ичиго и кинулся к дому. — Да я тебя сейчас…       — О, не торопитесь, мой юный друг, не торопитесь. Ведь вам предстоит еще уйма дел!       С крыши прямо под ноги Ичиго сбросили еще одно тело — едва живого Исиду, наверняка тоже примчавшегося на помощь друзьям. Однако вместо задуманного Урю получил огромную дыру в животе, точно такую же, как у убитой девушки. Ичиго метнул зловещий взгляд на крышу, но стоило ли говорить, что «Лиса» там уже и след простыл…