Глава 19. Пустой
25 декабря 2015 г., 19:19
«Умереть… Покончить с собой… Навсегда стереть себя, имя и даже воспоминания из памяти всех, кто когда-либо его знал», — Куросаки Ичиго не просто отчаянно хотел этого, он еще и старался воплотить это в реальность.
Сжечь себя, облитого бензином. После броситься под колеса скоростного поезда. Затем добраться-таки до Токийской телебашни и спрыгнуть. Невредимый Ичиго утробно рычал и мысленно расплющивал тело многотонными грузами, которые видел на верфях портового дока. А может лучше обвязаться цепями и с пудовым камнем на шее броситься на дно Марианского желоба?
— А еще пырять в себя собственным кагуне тоже прикольная штука, — ударилось мерзким смешком в лицо. — Ты попробуй, может, до тебя наконец дойдет, что ты никогда не сдохнешь!
Ичиго распахнул глаза и тут же зажмурился, поморщившись от ясного дневного света. Проморгавшись сквозь режущую боль, он уставился на совершенно незнакомое ему место в полном недоумении: как и когда он сюда попал парень даже предположить не мог.
Бесконечные небоскребы, бездонная синь над головой, а далеко-далеко внизу мерцающая гладь темного, глубокого океана. Кругом ни одной живой души, ни намека на звуки, а еще воздух — стоячий, спаренный, душащий, будто чьи-то невидимые руки на его горле. Ичиго судорожно оглянулся по сторонам и… чуть не свалился от шока: вдобавок к пейзажу из какого-то футуристического фильма, он еще и стоял перпендикулярно фасаду одного из небоскребов. Ошарашенный, рыжий отступил на шаг назад и таки догнал, что двигался по вертикальной поверхности, при этом не держась ни за какую страховку, но и не падая.
— Что за херня? — высказал бурное удивление Куросаки, ничегошеньки не понимая, что с ним произошло после очередной попытки невозможного суицида. А может, ему это наконец удалось и он попал… Куда? Не в рай ведь, верно? То место не для него, убийцы. Тогда… в ад?
— Добро пожаловать в мой мир! — снова прозвучал тот самый голос, и из крыши, ступая так же по вертикали, вышел некто. В черном костюме и капюшоне с острыми рогами. А на лице у него — маска точь-в-точь как у Ичиго.
— Ты кто? — Рыжий насторожился каждой клеточкой. Какие бы шутки с ним ни играли и кто бы ни пытался свести его с ума, встреча с этой маской не сулила ему ничего хорошего.
Странный субъект проигнорировал вопрос, не переставая приближаться неторопливо, неотвратимо, самоуверенно и вальяжно. Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышался смешок, схожий с маниакальным хихиканьем гиены, почуявшей запах жертвы.
Ичиго хмуро сдвинул брови, до боли в поперечной морщине на лбу, пролегшей меж ними, и немигающим взглядом просверлил своего оппонента насквозь. Тот оказался такого же роста, что и он, со схожей фигурой и даже манерой держаться. Поравнявшись, незнакомец так непринужденно принял его же позу обороняющейся стойки, что Ичиго непроизвольно сделалось не по себе: он почувствовал, будто затерялся где-то в коридорах зазеркалья.
Незнамо зачем, очевидно, чтобы проверить свою дурацкую догадку, Ичиго поднял правую руку, будто пытаясь дотянуться до «изображения» напротив. Существо — а судя по маске, это был гуль, не человек, — повторило его движение с точностью до наоборот: подняло левую руку и потянулось длинными пальцами к Ичиго в ответ. Рыжий отпрянул, второй — повторил. Утерев нос кулаком и взъерошив волосы, Ичиго добился, что незнакомец стянул с себя капюшон. У того и прическа оказалась схожей, только волосы — белые, седые, с почерневшими кончиками.
— Кто ты? — Куросаки повторил вопрос с нажимом, глухо рыкнул и нервно повел головой.
Седой собрался повторить движения, однако эта игра ему явно наскучила.
— Достал уже! — расхохотался он и пнул в грудь Куросаки высвобожденным на ходу когтем в виде белоснежного сильного щупальца.
Рыжий, кубарем прокатившись по стеклянной поверхности усеянного окнами небоскреба, подорвался на ноги мгновенно. Не обращая внимания на дыру в груди, которая уже стала затягиваться, он в ответ высвободил укаку и стал без разбору пулять по противнику снарядами.
Тот бросился наутек, на крышу, правда, истерично хохоча на весь этот огромный пустой мир. Седой даже не старался уворачиваться от таких скоростных и точных атак Куросаки — он явно испытывал от каждого такого удара особое, мазохистское удовольствие.
— Ну же, давай! Давай! — скрежетал он металлическим смехом и провоцировал до тошноты. — Давай, Куросаки! Покажи мне всю свою ярость! Покажи, какой ты у нас гуль!!!
Они вылетели на крышу и вдруг встали на ней на привычную горизонталь. Сбитый с толку переменами, Ичиго пропустил удар и отлетел в противоположный угол крыши, со всего маху разбивая себе череп о бетонный бордюр.
Не успел он и глазом моргнуть, как седой вырос перед ним и схватив за волосы приложил головой о крепкую поверхность еще. А затем еще и еще — так, что Ичиго отчетливо заслышал, как в его голове захрустел череп, из которого явно намеревались сделать толченную труху.
— Ты в курсе, что гуля можно убить двумя верными способами? — «Маска», пока продолжал свои измывательства, решил еще и просветить парня попутно. — Оторвать голову и уничтожить какухо. Вырвать. Сожрать. Пе-ре-са-дить… Чтобы не смог никогда восстановиться.
— Кк-сссо… Кхррр… — прохрипел Ичиго, закашливаясь собственной кровью. Он набрал воздуха в грудь: — Ты же «Белый»? Тот самый гуль, что напал на моего отца и убил мою мать?!
— Конечно, это я, идиот! А-ха-ха!!! А кто ж еще?!
Хрясь! Хрясь! Хрясь!!! Он стал неистово вдалбливать головой Куросаки в камни и хохотать, хохотать беспрестанно, точно помешавшись на запахе его крови и заходясь в экстатичной дрожи от вида расквашенной черепушки рыжего полугуля.
— Ну как? Нравится? Нравится, когда тебе отрывают голову, сука?! Гребанный ублюдок! — Седой дернул едва дышавшего парня на себя и прижался маской ко лбу. — Думаешь, отобрал у меня силу и теперь вправе сдохнуть, поддавшись каким-то жалким угрызениям совести?
— Да п-пошел т-ты… — выплюнул с кровью Куросаки.
«Белый» расхохотался, запрокидывая голову назад, а вместе с этим и перебрасывая через себя Ичиго. Обернувшись в мгновения ока следом и перехватив тело рыжего еще в полете, он вмял того в крышу с таким остервенением, что та треснула, и они оба провалились на этаж вниз.
Куросаки со хлюпающим стоном выдохнул, чувствуя, как все кости и органы были раздавлены атакой. Его глаза застыли на маске, нависшей сверху. Седой победоносно восседал на нем, стискивая до боли руки побежденного в своих, а затем приблизился к уху Куросаки:
— Я… сделаю… так… что ты будешь жрать у меня все, что на глаза попадется…
— Завалисссь!.. Я лучше сдохну с голоду, — процедил сипло Ичиго и отвернулся от монстра, что прижился в его душе, — чем стану кормить тебя…
— Меня? Меня? Уахахаха!!! — зашелся смехом «Белый», а после вкрадчиво прошептал притворно-ласковым голосом: — Ты так ничего и не понял, глупый мальчик? — «Белый» больно ухватил Ичиго за подбородок и заставил посмотреть в лицо. — Я окончательно превращу тебя в пожирателя не потому, что ты вобрал меня в себя, — гуль ухватился за нижний край своей маски и потянул ту наверх, — а потому что ты — это и есть я!
У Ичиго внутри все замерло пустотой: на него посмотрела его монохромная копия…
***
— Твою ж мать! — Ичиго подпрыгнул на кровати, моментально садясь и отбрасывая одеяло на несколько метров. — Ксссо, как же ты меня задрррал… — Потер он ладонями глаза, борясь с желанием выдавить те вообще к черту. Дикие сны в них не давали ему покоя вот уже вторую неделю. Вернее не сны даже. Сон. Один и тот же, повторяющийся по кругу до мельчайших деталей и заканчивавшийся всегда одним и тем же… Куросаки поднялся и подошел к зеркалу; стянув с себя майку он ожидаемо увидел синяки в тех местах, где «Белый» прикладывал его с особой «нежностью». Следы пульсировали, ныли, горели вовсе не фантомной болью, а реальной мукой столько, пока не заживали окончательно… В дверь комнаты постучали: не настойчиво, но встревоженно. Ичиго живо вернул на тело майку и накинул на плечи еще и спортивку для верности, и только потом открыл. — Ичиго, с тобой все в порядке? — Да, Чад, — отмахнулся рыжий и пропустил друга внутрь: в конце концов, это он был гостем в квартире одноклассника. — Просто дурные сны никак не дают покоя, — растерянно пробормотал Ичиго и плюхнулся обратно на кровать. — Ты прости, — он нервно взъерошил волосы, — ты меня приютил, а я тут будоражу тебя каждую ночь своими кошмарами. — И что тебе снится? — Чад сел рядом с другом. — Демоны. Монстры. Убийцы. — Ичиго повернул голову набок, глядя другу в глаза: он почти не врал тому, вот только стыдно было признаться, что его такого крутого и непобедимого, методично и еженощно укатывает в асфальт его же альтер-эго или хрен его знает кто. Ясутора сосредоточенно посмотрел в ответ, и хоть глаз его за густой челкой почти не было видно, Ичиго чувствовал его внимательный взгляд всей кожей. — Что, снова кричал во сне? — кисло он улыбнулся, пытаясь разгадать причину волнения. — Я уже привык. — Садо поднялся с кровати, включил настольную лампу, снял небольшое зеркало со стены и подал однокласснику. — Вот же ж… — выдохнул тот, пробегаясь пальцами по волосам на затылке: те поседели уже практически наполовину, и это вправду пугало. Так что Чада можно было понять. — Ты как-то можешь справиться с ними? Перебороть эти сны, что так ломают тебя изнутри? В точку. Немногословному Чаду, если уж приспичивало заговорить, то всегда удавалось попасть в самую суть. Может поэтому Ичиго и привязался к нему; ему было легко общаться с этим парнем, понимавшим его с полуслова. Даже теперь, когда он, отдалившись прежде, пришел за поддержкой, Чад не стал ничего расспрашивать, а сразу же позволил остаться у себя. При этом Чад утаил этот факт от всех остальных: от их общих друзей, знакомых, учителей и членов семьи Куросаки. Для всех них Ичиго исчез в неизвестном направлении, и Чад, даже если и сомневался в правильности поступка лучшего друга, никого не стал бы разуверять в этом. Он дорожил дружбой с рыжим мальчиком, который однажды спас его из передряги. Однако это вовсе не означало, что сдержанный молчун не переживал за него. Чад извлек из кармана телефон и протянул Куросаки: — Сегодня пятьдесят пропущенных. Куросаки шумно выдохнул, всколыхнув дыханием длинную челку, пока еще рыжую. На экране высветился список звонков: среди лидеров дозвона — по-прежнему отец-параноик и сердобольная Орихиме, а вот дальше шла пришедшая в себя Рукия. А вот от Тацуки привычно — только по одному сообщению в день с неизменными словами: «Вернешься — урою». Она всегда изъяснялась коротко и по существу. — Зачем ты заряжаешь его, Чад? — Ичиго отдал ненужный ему телефон и устало посмотрел на друга. — Все бы уже давно перестали на что-то надеяться. — Они не могут перестать надеяться, раз не знают причину твоего исчезновения. — А если знают? Ичиго в нависшей над ними тишине пытливо уставился на Ясутору, пытаясь в который раз понять, разгадал ли тот его секрет. Все-таки во сне он мог кричать что угодно, а пропадая по ночам на новой «подработке», частенько приходил в ужасном виде, хоть и сытый… — Ичиго? Ты гуль? Куросаки уронил челюсть. Что, вот так сразу? В лоб? Он, конечно, знал, что его друг не привык юлить, как и не привык недопонимать некоторые вещи. Но чтобы взять и выяснить столь скользкий момент напрямую… Куросаки вообще-то сложно было чем-то обескуражить, но этим своим откровенным вопросом Чад огрел его будто обухом по голове. Рыжий криво ухмыльнулся и, свесив голову, ответил вопросом на вопрос: — И как давно ты догадался? — Наверное, еще с самой первой встречи я всегда подозревал это. — Ты так спокойно говоришь об этом? — Ичиго сверкнул на друга какуганом, проверяя. — Один? — вместо испуга Чад выразил искреннее удивление, хоть не впервые видел упыря. Средь хулиганов, которых он с Ичиго проучивал на пару, порой встречались гули. Его рыжий одноклассник всегда брал их на себя, гнал их подальше и каким-то образом умудрялся расправляться с ними. Чад тоже пробовал, но не мог, даже обладая колоссальной силой в руках. Вот тогда, пожалуй, он впервые и задумался, в чем состоял истинный «секрет везения» Ичиго. — Ты не боишься? — спросил полугуль у замолкшего вдруг друга, хоть знал ответ наперед. Сам усмехнулся столь глупому вопросу и уточнил: — Не меня, а скорее того, что тебя могут арестовать за сокрытие гуля? Это считается преступлением, ты в курсе? — Ну я, как бы, тоже уже вне закона. Ичиго вновь округлил глаза: очередной друг поражал, будто Ичиго ничего и не знал о нем. Чад, не теряя время на разговоры, вышел из комнаты и вернулся с примечательным чемоданом. Ичиго не успел озвучить догадку вслух, как друг нажал на кнопку кейса, и высвобожденный куинке обвился вокруг его руки красно-черным когтем, напоминающим огромный щит и плотную перчатку. — Ты следователь? — тоже без страха поинтересовался рыжий, но инстинкт упыря при виде угрозы от охотника пробудил его крылья, заметно отросшие со схватки с Удильщиком. — Нет. — Чад так же, без излишних рывков, спрятал куинке обратно, как и извлек его: просто для демонстрации. — Организация, к которой я примкнул, — не CCG. Некоторых из них можно считать «голубями»-отступниками, других — ворами, третьих — счастливчиками. Все они или их близкие подвергались нападению со стороны гулей, но по своим причинам они не захотели сотрудничать с Управлением. — Тогда откуда куинке? Они же программируются под каждого конкретного следователя. — Оружие достается «Экзекуции» от убитых следователей — тех, на кого напали упыри, а свои не забрали. А перепрограммирует их один парень из этой организации. — «Экзекуция» значит, — Ичиго чуть опустил крылья, но не убрал полностью. — И чем же вы занимаетесь, ребята? — прозвучало скорее скептически, нежели заинтересованно. — Все просто. Мы оберегаем людей нашего города от нападения на них гулей. Чтобы сократить количество жертв там, где CCG не может. — Вот как? — Ичиго скривил губы. — Выходит, мы с тобой — потенциальные враги… — Нет, Ичиго, ты друг мне, несмотря ни на что. Ведь и ты мог напасть на меня много раз подряд. Но почему-то до сих пор не сделал этого? — Хм, не думай обо мне слишком хорошо, Чад. — Ичиго пристально посмотрел в глаза ему. — Ты даже не представляешь, как тяжело порой мне бывало сдерживать себя, того монстра внутри, что сейчас прямо разрывает меня на части и раскраивает мой череп каждую ночь во сне, который и сном-то назвать сложно. — Но ты же не проигрываешь ему, так? — Ошибаешься, — помотал головой рыжий и издал истеричный смешок, — он всегда побеждает. Всегда, понимаешь? — Ичиго сглотнул, даже сейчас чувствуя на языке вкус собственной крови. — Я думаю, ты заблуждаешься, Ичиго, — спокойно возразил ему Ясутора. — То, что ты здесь, вдали от тех, кого по-прежнему хочешь защитить; то, что ты сейчас говоришь со мной, как прежде, а не бросаешься как на обычный кусок мяса; то, что ты и разбитый даже не поддаешься ему, своему монстру, об этом так явно свидетельствует цвет твоих волос. Взгляни, он не победил. Пока только подбирается к тебе. А ты борись, Ичиго! — кивнул ему друг, наставляя того, как однажды дед его учил. — Борись, во что бы то ни стало. Ведь в этом и есть твоя суть. Об этом так кричат твои глаза: и какуганом, в них виден ты, человек, а не гуль… — Не гуль, — со вздохом повторил рыжий и потер шею. — Чад, я, честно, уже не знаю, кто я. — Тогда спроси у тех, кто знает. Тебя все ждут и ищут, Ичиго. И вряд ли бы они искали монстра, а не человека. — Возможно ты и прав, — пожал плечами засомневавшийся Куросаки, а вот «Белый» внутри него забился, бунтуя неистово и шепча проклятия с угрозами пострашнее, чем у Тацуки. Но Куросаки это мало пугало, ну, а мнение этого конченного ублюдка вообще не интересовало. Он кивнул Чаду, сжал кулаки и решил для себя, что укротит это чудище внутри себя. Укротит как свой куинке. Рано или поздно, но обязательно приструнит эту белую сволочь! «Или все же я тебя, а? Мой несговорчивый хозяин?» — отдалось эхом в рыжей голове.
