Каракурский гуль

      Додзе. Сколько раз Ичиго приходил сюда в детстве и сколько лет не был с тех пор, как его детство закончилось в один июньский вечер, а спортзал тренера Арисавы будто и не изменился. Все та же скромная стеклянная входная дверь, старенький охранник на вахте слева и маленькая лавка спортивных принадлежностей справа. Перед непосредственно самим додзе — портреты лучших представителей школы каратэ, а также стеллаж с наградами с соревнований. Треть из них, если не вся половина, принадлежали семейству Арисава, известному в городе своими успехами и достижениями в спорте.       Ичиго помедлил перед входом в зал: поздно по вечерам тот пустовал обычно, разве что кто-то из Арисава мог давать частные уроки. Судя по боевым вскрикам за дверью — сейчас там как раз проходил такой, но… Ичиго давно перестали заботить такт и прочие условности.       — Арисава Тацуки-сан, вы здесь? Оу… — просунул он голову внутрь и завис от увиденного. Тацуки была на месте, но ее ученики удивили рыжего, словно он забыл, что сам просил за них.       — Ка-ак официально, — с ходу поерничал Исида, по привычке поправляя не надетые ныне очки.       — Куросаки-кун! — Орихиме, отрабатывавшая с ним в паре удары, напротив — расцвела и рванула к двери. — Куросаки-кун, это правда ты? — шмыгнула она носом и заметалась взглядом по его лицу. — Ты подстригся, и, кажется, стал еще выше за эти две недели… Но это ведь точно ты. — Рыжая хотела ступить ближе, но запнулась, вовремя вспоминая о правилах приличия.       А вот Куросаки было плевать на них. Он осклабился, входя в зал. Захотелось вдруг просто обнять эту девочку, зарыться носом в такой волнующий аромат ее волос и ощутить бешеную чечетку ее растревоженного сердца… Он и не заметил, как желания претворил в жизнь, и теперь, будто кот, ластился о ее макушку — щекочущую шелком, такую теплую и душистую.       — Ку… Куросаки-кун? — Она так и застыла в объятиях, безвольно свесив руки по бокам, не смея прикоснуться в ответ, боясь разбить то ли дивное видение, то ли одну из своих фантазий.       Урю, напрягшись, дернулся вперед, но его удержала Тацуки, мотнув головой. Вторя ему, она также с большой настороженностью следила за Ичиго, который выпустил какуган, а разом с ним и жажду, однако… что-то другое промелькнуло в лице рыжего, и подруга детства, знавшая его довольно хорошо, поняла, что этот контакт с Орихиме зачем-то понадобился Ичиго.       Куросаки и впрямь проверял на Иноуэ свой самоконтроль. Возможно, это было низко и невероятно опасно — девушка всегда казалась ему не просто прелестной, но еще и дурманила полугуля таким тонким и вкусным ароматом, что сил подчас сдерживаться не хватало. Но он должен был постараться. В особенности, когда рядом находились верные друзья. Да, только так, только не наедине… Пускай Тацуки и Урю не одолеют его, но задержать и оттянуть успеют.       «Ну же? Чего ты ждешь? Смотри какая аппетитная тонкая шейка… Всего один укус — и она наша… Ну же, давай! Давай! Съешь ее! Ну же!!!» — бесновался внутри «Белый», а Куросаки с садистским удовольствием в отношении него и с мазохистским наслаждением для себя водил носом по медно-горячим волосам Иноуэ, сосредотачиваясь на беге крови в ее венах…       Она боялась? Когда дрожащими пальчиками таки ухватилась за футболку на лопатках? Или же это был иной трепет — вовсе не испуганной девочки, а влюбленной? Ее сердце в груди так неистово колотилось, отдавая звуковыми вибрациями даже по его ребрам… Милая, добрая, ласковая Орихиме. Самый добродетельный человечек, которого он встречал после матери. Обе они, будь хоть трижды урожденными гулями, обладали просто потрясающими запасами миролюбия, способного угомонить даже лютого хищника, и монстр в Куросаки стал засыпать…       Ичиго выдохнул не торопливо, чувствуя, как с приведенным в спокойствие дыханием, RC-клетки ползут по капиллярам назад, оставляя левый глаз и утихомиривая в нем самые страшные из желаний. Ичиго пожевал сухой язык, закусил губу и, вобрав уже безмятежно запах Орихиме, покосился на замерших на отдали друзей: они оба готовы были прибить его за подобные эксперименты, но все же заметно расслабились, когда он поборол в себе пожирателя.       «Я никогда не съем ее…» — шепнул он про себя, скорее обращаясь даже не к умолкнувшему «Белому», а к той частичке его самого, что родилась человеком.       — Извини меня, Иноуэ, — Куросаки отпустил девушку, осторожно от нее отстраняясь. Он виновато пожал плечами, но в чем-то правдиво признался: — Я просто соскучился. По всем вам.       — Э? Да н-ничего… Куросаки-кун… — У покрасневшей Орихиме от переизбытка чувств голос дрогнул, а в серых мерцающих влагой глазах заплескалось смятение. Она посмотрела на одноклассника завороженным взглядом, подтянула кулачки к груди и хлопнула пушистыми ресницами: — Ты же больше не исчезнешь, Куросаки-кун? Ты ведь больше не оставишь нас?       — Нет, — мягко улыбнулся он ей и едва ощутимо провел пальцем по пунцовой щеке, чтобы убрать прилипшие медные волоски за ухо. — Обещаю, что останусь здесь и буду вас защищать…       — Не помешало бы, — полоснул слух скепсисом подошедший Исида, — учитывая, какие дела творятся в Пятом районе, еще одна пара сильных рук нам не помешала бы.       — В Пятом все нормально, — передернул Ичиго, — а кто там не был, мог бы и помолчать.       — Куросаки-кун? Ты ходил туда? Сам? Именно поэтому тебя не было?! — заморгала испуганными глазками Иноуэ. Исида, зайдя ей за спину, хлопнул себя пятерней по лицу:       — Куросаки, когда ж ты научишься думать прежде, чем болтать языком что ни попадя.       — А я… это… — рыжий и впрямь как всегда смолол сгоряча, и теперь уж волнение впечатлительной Орихиме было не унять ничем. — Слушай, Иноуэ, я просто… ну…       — Охотился на упырей, да? — заговорщицки шепнула девушка, но, заметив недоумение в лице друга, поспешила пояснить: — Мне Исида-кун сказал, что ты работаешь на CCG «под прикрытием». Не волнуйся, Куросаки-кун, я, честно, никому не открою твою тайну!       — Тайну, значит? — Ичиго злостно зыркнул на Урю, который живо закосил под невидимку. Затем перевел взгляд на Тацуки, которая позволила случиться подобному, но та только ладони вскинула кверху: мол, разбирайтесь сами. — Исссида, — прошипел Куросаки, — какого…       — А как я должен был успокоить Иноуэ-сан, когда ты, дурья башка, пропал на полмесяца?       — Да что угодно мог придумать другое, дубина! Зачем было втягивать Иноуэ во все это?!       — Ах что угодно?! — вскинул бровь Исида и сузил глаза. — Выходит, мне перефразировать?       Ичиго дернул друга за грудки и оскалился. Урю заметал в ответ гневные молнии из глаз и глухо прорычал. Однако сцепившихся парней развели скорее, чем нацеленный кулак понесся в нос «очкарику» без очков — такой шанс выпадал редко, и рыжий так хотел испробовать его…       — А ну, прекратили оба! — рявкнула Тацуки и отвесила по подзатыльнику одному и второму. — Не хватало еще, чтобы вы разнесли наш додзе! И вообще! Урю, тренировка окончена? Значит, домой! Ичиго?.. — Сизо-голубые глаза ее обожгли друга холодом: Цуки и не думала его прощать. — Говори, что надо, и проваливай тоже. У меня совершенно нет времени!       — Вот как? — усмехнулся рыжий и, отпустив Исиду, шагнул к подруге детства. Вытащив из кармана два пояса по каратэ, он с вызовом кинул: — Я пришел ответить на «приглашение» к бою.

***

      Спровадив Урю и Орихиме, друзья переоделись, подвязались теми самыми темно-коричневыми поясами и поклонились друг другу как подобало, а не потому, что Тацуки оттаяла.       Рыжий тихо хихикнул: в отличие от него, когда Тацуки хмурилась, то выглядела смешной, а не угрюмой. А ведь кто-то кого-то тут собирался убить? Ичиго усмехнулся широко и нахально, зная чем выбесить сильную соперницу. Она никогда не давала ему ни поблажек, ни спуску в спарринге, однако ее боевой настрой нужно было еще зажечь, раздраконив Арисаву.       — Ну, как говорится, дамы вперед, — Куросаки занял не атакующую, а защитную стойку. — Слабому ведь полу нужно уступать, да? — расставил он ударения на «нужных словах».       — Это кто тут еще слабый? — фыркнула Арисава мгновенно и вскинула вперед кулаки. — Хочешь помериться силами? Я не против!       — Конечно, — оскалился Куросаки, еще больше заводя ее, — ведь твои угрозы прибить меня… так не реалистичны, Цу-ки. Мы ведь оба знаем, кто из нас победит…       Тацуки ожидаемо набросилась первой, намереваясь ударить наглеца по шее, но рыжий ловко выставил блок, отбивая атаку. Не теряя ни секунды на излишний гнев или отдых, Тацуки крутанулась вокруг своей оси и замахнулась ногой. Ичиго снова отбил нападение и пустил в ход связку из несильных, но точных ударов в корпус соперницы. Та зашипела, когда его длинные пальцы задели ребра, и, схватив друга за шиворот косоде, враз перебросила его через себя, уходя вниз и подставляя Ичиго подсечку.       Куросаки не растерялся: не растянулся на татами, а с кувырком подхватился на ноги и бросился в бой снова. Его целью было не дать ей перегореть и смекнуть, зачем все это было задумано. Ичиго не хотел признаваться Тацуки. Он себе не хотел признаваться в том, что решил хлебнуть адреналина в поединке с гулем, чтобы высвободить свой упрямый кагуне.       Но его подруга вовсе не слыла тупой спортсменкой. Проницательная и осторожная, она подмечала то, что другие упускали из виду, а потому, когда уже через полчаса их изнурительного спарринга удары Тацуки сделались не так слабыми, как щадящими, Ичиго понял, что дело крылось вовсе не в ее усталости. Она догадалась.       — Что с тобой, Ичиго? — фыркнула она раздраженно, утерев пот со лба и убирая отросшую челку наверх. — Что все это значит? Зачем ты пришел?       Ичиго сглотнул: вид раскрасневшейся Тацуки вызывал в нем странные чувства, начиная от абсурдного влечения и заканчивая голодом. От нее, гуля, тоже приятно пахло…       «Думаешь, она тебе поможет? Да ты сожрешь ее быстрее, чем я появлюсь!» — Откровенно насмехался над Ичиго «Белый», тоже догадавшийся о его истинной цели нынешней тренировки.       «Завались! Тацуки меня в асфальт закатает, если рассердится. Ей плевать, кто друг, кто враг. Тем более что я не намерен ей поддаваться!»       — Что, Цуки, уже сдаешься? — хмыкнул парень, растягивая губы в ехидной ухмылке.       — Тц! — Она снова набросилась на него. — Я заставлю тебя пожалеть о сказанных словах!!!       Удар, еще удар, слева, справа — только обманный маневр, чтобы ее кулак немилосердно врезал под дых. Ичиго не предполагал даже, что гордая Тацуки пользуется финтами время от времени. Однако час удивляться вмиг закончился, когда его, еще не отдышавшегося, Тацуки схватила за плечи, дернула за них вниз и несколько раз влупила коленом по и без того горевшей груди. А вот это уже было больно…       — Я же спросила, кажется, чего ты добиваешься, Ичиго?! — сплюнула она, когда отбросила спарринг-партнера подальше. Отряхнув руки, она быстро пересекла татами и, взяв почти в шпагате широченный размах, с неистовой силой ударила пяткой в бок поверженного рыжего.       Тот издал стон, но нашел силы перекатиться на спину и посмотреть ей в глаза:       — Ты же сама написала мне, что убьешь… — Он чуть покосился взглядом себе за спину и снова — на подругу: ну же, она должна была все понять! — Раз обещала, Цуки, давай, не подводи. Покажи мне, на что ты способна и чему научилась. Считай это экзамен на «черный пояс»…       Арисава подозрительно сузила глаза, но в мгновение ока высвободила кагуне и хлестнула им по плечу Куросаки. Тот ощетинился, ухватившись за рану, и глухо прорычал, предупреждая.       — Идиот!!! — рыкнула Тацуки на весь зал. — Вздумал шутки со мной шутить?!       — Стерррва! — Ичиго поднялся с колен и наградил подругу злобным взглядом: его какуган против ее двух. Казалось, видно было, как меж ними пробегали разряды тока. — Тебя давно нужно было поставить на место, — бросил Ичиго. — Разве я не говорил, кто сильнее из нас?       — Завались! — Тацуки вновь атаковала красно-черным щупальцем соперника, но тот, высвободив потемневшие после ранения крылья, легко увернулся. — Пф, они тебе не помогут, — фыркнула она. — Я все равно размажу твое самомнение по стенке. — Тацуки вновь лягнула Ичиго когтем, как хлыстом, но полугуль взмыл вверх и осыпал ее градом зарядов в отместку.       У Арисавы хлынула кровь с ран, там, где она не смогла укрыться своим кагуне. Более того, ее коготь тоже пострадал от порезов острых перьев укаку. Но это лишь прибавляло ярости. У Арисавы была неплохая регенерация, а еще выносливость, чего не хватало обладателям укаку, поэтому она с огромным азартом вновь ринулась в бой. Их тренировочный спарринг давно обернулся нешуточной схваткой.       Соперники схлестнулись: Ичиго напал с высоты, Тацуки его просчитала и перехватила зазнавшегося одноклассника своим цепким щупальцем, который буквально впился ему в горло.       — Ну что? — сверкнула она ликованием в глазах, глядя на краснеющего от удушья парня. — Кто там сомневался во мне? Думаешь, я не убью тебя? — Она стиснула кагуне вокруг его шеи до хруста позвонков. Возвышаясь над поверженным противником, Тацуки выдала последний беспощадный аргумент: — Тебя давно нужно было прикончить. Ты — тот, кто несет одни проблемы нашему району. Из-за тебя у нас у всех могут случиться неприятности.       — Цу-ки? — Ичиго поразился тому, с какой убедительностью она говорила. — Я ж тво… й…       — Ты не друг мне, Ичиго! — отчеканила она и, вдруг отпустив его горло, протаранила тело рыжего в районе правого плеча. А затем повторила то же самое — с левым.       — Ц-Цуки?! Ты сдурела совсем? — заорал на нее Ичиго, но тут же получил мощный удар в челюсть ногой. А после остановленный кагуне Арисавы проткнул ему еще и бок.       Куросаки люто зыркнул на нее. И, будто открыв второе дыхание, бросился в новую атаку. Гули вновь сцепились, шипя друг на друга и раня обидными фразами. Они замельтешили на сверхскоростях и закружились в ворохе взаимных атак. Неизвестно сколько продолжалось это, но, как только Тацуки вскрикнула от острой боли — один из зарядов рассек ее нежную кожу на щеке, — теперь уж Ичиго повалил ее на татами и прижал к полу своим телом.       — Ну вот ты и по-па-лась… — Изо рта Ичиго вырвался скрежещущий смех, а лицо его расцвело безумием. Девушка под ним испуганно задергалась, заметно стараясь вырваться. — Тц! Не ры-пать-ся! — Его губы сами собой потянулись вверх в широченном кривом оскале хищника. — Сейчас я попробую, какая ты изнутри А-ри-са-ва-Та-цу-ки… — протянул монстр нараспев.       — Фиг тебе! — Арисава, враз переставшая наигранно трястись, в упор посмотрела на рыжего и прошила своим кагуне его шею навылет.       Полугуль закашлялся кровью, давясь улыбкой вперемешку со злобой, ибо на такую дерзость он решительно должен был ответить. Два черных щупальца медленно показались из-за спины, но в ответ проткнули девушку насквозь быстро и безжалостно.       — И-чи-го… — прошептала та одними губами, чувствуя, как из глаза слеза соскользнула.       — Его здесь нет, идиотка! — прокряхтело и прогоготало чудище, закидывая голову назад.       — Ичиго… — Она дотянулась до его лица и стала судорожно тереть по щеке. — Ичиго… Ичиго… Ичиго… — Повторяла она бесчисленное количество раз. — Вернись, Ичиго… Ну же…       — Сказал же он не… — буркнул монстр, но сам же и осекся, хватаясь за какуган рукой. — Нет! Нет! Не позволю!.. — Черные ринкаку дрогнули и потянулись назад, но вдруг замерли на полпути и стали виться неистово, будто пойманные в невидимые руки ужи.       — Не позволишь? Да кто ты такой? — В интонации монстра проявились знакомые хрипловатые ноты и врожденное нахальство. — Сам пррроваливай!       Его какуган то исчезал, то вспыхивал с новой силой — на это страшно было смотреть, но Тацуки не могла отвести глаз: она видела сейчас самый невероятный поединок в своей жизни!       — Ичи-го… — стоном сорвалось с ее губ. — Не сдавайся ему… Борись… — Она зажмурилась и обхватила его за плечи, чтобы отдать другу всю поддержку, на которую только была способна.       — Тацуки? Цуки? — Возможно, это ему помогло, ибо уже через несколько секунд он в ответ тряс ее за плечи, как умалишенный. — Цуки! Цуки! Вернись! Слышишь! Эй! Ты что удумала?!       — Чего ты так кри-чишь… — выдохнула она наконец-то ему в шею. Рыжий посмотрел на нее восхищенно-оторопелым взглядом, а она кисло ухмыльнулась: — Ну как тебе тренировочка?       У Ичиго раскрылся рот от изумления: они, все в крови, с дырами в телах от кагуне друг друга, а она ерничает… То, что их спасала от смерти регенерация ринкаку, еще не обеспечивало им самоуверенности. Но нужно было видеть, как восхитительно сыграла свою роль Тацуки…       — Спасибо, Цуки, — шепнул он, не имея сил оторвать взгляда от столь близких голубых глаз. Мирных. Широко распахнутых. Не колючих, как обычно. Подернутые дымкой усталости и все-таки легкого испуга, они притягивали к себе, будто магнитом. И у Ичиго не осталось никаких причин сопротивляться им.       В запавшей тишине он, и так нависавший сверху, подался вперед и медленно, опасаясь все же удара в ухо, потянулся к ее приоткрывшимся губам с запекшейся на них кровью. Но не вкус плоти манил его сейчас, а просто Тацуки. Такая знакомая Тацуки, которую он все же не знал…       — Цуки, — соскользнуло с его губ ее имя и, Тацуки ощутила на языке, каким огненным был Ичиго изнутри, а не только в пламени своих волос…