Каракурский гуль

      И без того скучный урок истории тянулся сегодня нереально долго. Ичиго проклинал цокающие над доской часы, на которых будто кто приклеил стрелки, а еще проклинал саму доску с кучей «нужных» дат для выпускного экзамена. Учителя по истории, старика Хараду, проклинать язык не поворачивался, но вот пускать гневные молнии в нудно вещавшего лекцию учителя Ичиго не запрещали, как и поглядывать по сторонам, чтобы не уснуть окончательно.       После устроенных себе каникул сидеть в классе казалось просто нестерпимым для сверх-энергичного Куросаки, а вот для Исиды, как обычно строившего из себя умника, нормально. И для Иноуэ тоже, теперь перекочевавшей поближе к очкарику. Рыжий, поражаясь себе, глядел на эту парочку с досадой: без запаха Орихиме, сидевшей напротив, без своего личного наркотика, школьная жизнь ему теперь и вовсе получалась дерьмовой.       Куросаки раздраженно выдохнул, со звучным шумом. И был бы немедленно поднят сенсеем за негодное поведение, если бы не вскрикнувший тут Асано, еще несколько минут назад что-то бурно обсуждавший с Мизуиро. Эта-то парочка и попала в опалу Харады-сана, который принялся пытать несознательных учеников вопросами по сегодняшнему материалу.       Переглянувшись с Чадом, Ичиго синхронно с ним сглотнул: блистать по истории раньше экзамена захотел бы только идиот. Ну, или Исида, уже тянувший руку там, в чем его одноклассники «плавали». То есть почти эту самую руку не опускал. Впрочем, его можно было понять: Исида упорно зарабатывал себе баллы под выпуск, активно лелея мечту вырваться из-под опеки отца-тирана, поступив в Токийский университет Ками на факультет фармацевтики.       Куросаки сам подумывал поступить в тот же вуз, только на медфак — что-то вроде долга продолжить семейную династию лекарей. В принципе, с 25-м результатом успеваемости по школе, он мог выбрать любой университет и профессию, в особенности, когда отец пообещал проспонсировать учебу. Да и личных денег, заработанных в «Унагии», у старшеклассника скопилось прилично. Единая проблема заключалась лишь в том, что Куросаки никак не мог определиться с будущей профессией. Вот так он и решил последовать за друзьями: практически все из них собрались поступать в Ками, что находился в Двадцатом районе Токио.       «Двадцатый район…» — Ичиго сдвинул брови, напрягая память, чтобы припомнить: Тацуки когда-то упоминала о нем, как о спокойном для гулей районе, а еще о чудной кофейне там, в которой посетителей угощали классным кофе. Буррр… Ичиго поморщился: в животе от мыслей о еде заурчало, а в голове так некстати всплыл образ рассказывавшей обо всем Цуки.       Ичиго нахмурился и машинально потер щеку. Конечно, красный отпечаток, оставленный пятерней Тацуки, давно сошел, но кожа все еще горела на месте пощечины… Ичиго нервно повел плечом, ощущая спиной, как в нем уже дыру просверлила пара разозлившихся голубых глаз. Впервые за столько времени он порадовался, что его подруга сидела вне зоны его поля зрения. Иначе — Тацуки могла бы запросто одним взглядом его сжечь.       Парень вздохнул, взял карандаш и стал что-то царапать в тетради. Мысли походили на растекшийся клей: и собрать невозможно, и отодрать уже нельзя. «Ну, подумаешь, хотел попробовать это сделать снова? — насупился рыжий. — Я же выбрал укромное место, а не на обозрении у всей школы!» А она все равно огрела его так, что искры из глаз посыпались. Вот и понимай этих девушек. А чтоб с Тацуки сладить… Так лучше с «Белым» сразиться.       А ведь еще вчера все было здорово. Обходя тему первого поцелуя, Ичиго повезло впервые за две недели — не без помощи подруги конечно, — вызвать свой второй кагуне. Ну и что, что «Белый» лютовал потом так, будто готов был разорвать тело хозяина на куски прямо изнутри. Не разорвал ведь. Ни Тацуки. Ни его самого…       Да и сумел бы он сделать такое? Ичиго не давала покоя мысль, почему только критические ситуации пробуждали в нем ринкаку? Отец говорил что-то о его любви к адреналину и неуемной жажде плоти и крови, но Ичиго, хорошо все проанализировав, сделал иной вывод: «Белый» просто не мог ему позволить умереть. Вероятно, он боялся исчезнуть полностью, ведь чужое тело — единственное, что еще сохраняло хоть какую-то память о нем.       «Говоришь так, будто меня знаешь», — прошептал вкрадчиво пожиратель.       Ичиго проигнорировал выпад, вместо этого взявшись более упорно переписывать по второму кругу даты с доски в тетрадь. С каждым новым днем не замечать надоедливость «Белого» становилось понемногу, но легче. Правда, по ночам тот методично все еще избивал «хозяина», мстя за его вольнодумие и не желая никак подчиняться «такому, как он, слабаку».       «Ксо, жизнь — фигня», — отдались эхом в голове уже думы старшеклассника. Интересно, это у всех восемнадцатилетних гулей такие проблемы, или только у него? Семейные тайны, скрытые «таланты»; враги со всех сторон будто только и поджидают его, а CCG так настойчиво зовет назад «юное дарование», говоря словами Укитаке. Еще друзья. Половина знала теперь его секрет, но другая половина-то — нет. А семья? Сестры, за которых он, наверное, только в гробу перестанет волноваться. Отец-полудурок, донимавший его «тренировками», будто ничего и не случилось. Мать, которая оказалась не совсем человеком… И он таким же получился — недо… Недочеловеком. Недогулем. В общем, полным недоразумением.       Рыжий рассеянно взъерошил волосы, на ощупь уже определяя, где его — рыжие, родные, а где седые пряди — вновь проявившиеся после принудительного вызова ринкаку. Состричь их больше не получалось, посему Ичиго предстояло помучиться с «мелировкой» около месяца, прежде чем Юзу сможет состричь эти белые полосы — признак его внутреннего монстра…       Тацуки неожиданно ткнула в спину кулаком, заставляя Ичиго зыркнуть рассерженно. Однако она лишь кивнула ему на доску, сигналя о пропущенной новой записи и обдавая попутно презрением. Вот же ж! Ичиго фыркнул и уткнулся в тетрадь не видящим взором: с чего Цуки так презирала его? Ему казалось, вчера она тоже осталась довольной их поцелуем…       По крайней мере, все случившееся меж ними выглядело вполне логично, несмотря на спонтанность. Тогда Ичиго одновременно переполняла радость от подчинения кагуне, а также — тревога за подругу, так лихо подыгравшую ему, плюя на собственную безопасность. Они оба, точно шизанутые, стоили друг друга. А еще знали друг друга давно. Ко всему они были гулями.       Куросаки снова перевел взгляд на Исиду и Иноуэ. Да уж, ему, обжоре, с чудищем внутри, никогда не повторить подвиг отца и не сблизиться с человеком столь близко. А вот у Исиды точно получится. С ним — Иноуэ в безопасности, тогда как сам Ичиго — в безопасности рядом с Тацуки. Общность мнений, характеров, сил, даже способностей кагуне. Они были похожи. Возможно, это походило на оправдания, но теперь Ичиго знал, Цуки реально нравилась ему: и не только как друг, но и как девушка. Вот только жаль, что нрав у нее оказался еще несноснее, чем у него: ее точно проще убить, чем узнать до конца, о чем она думала, жила, беспокоилась.       Рыжий оторвал кусочек листика из блокнота и, черкнув на нем грубое: «Что не так?», перебросил через плечо скомканную записку назад, на парту Тацуки.       «Послание» вернулось к нему через пару секунд: под вопросом значилось лишь два иероглифа имени «Ори-Химе».       Ичиго натужно выдохнул и подпер озадаченно щеку. Тацуки не из ревнивых, поэтому ее устами заговорил разум: Ичиго снова вторгался в их крепкую дружбу с Орихиме, в которой одна из девушек оказывалась обделенной, а вторая отбирающей. Да уж, ситуация у них закручивалась похуже, чем битва с гулями. Все же Ичиго привык друзей защищать, а не ранить.

***

      Звонок только успел прозвенеть на перемену, как Асано тут же рванул с места и вырос перед Ичиго. Рывком развернув местную газету на нужной странице он хлопнул ею о стол.       — Что такое, Кейго? — нахмурился Ичиго враз, снисходительно косясь на подсунутую ему заметку: мало ему своих проблем, так еще и этот горе-шутник снова стал его доставать.       — Вы помните нашу Рукию? Ну, Кучики Рукию, которая училась с нами?       — Ну помним, ну и что? — буркнула с недовольством Тацуки за спиной у Ичиго, который чуть ли не с головой влез в чтиво, а вернее — в одну примечательную фотографию в колонке.       — Кксссо, — процедил сквозь зубы рыжий, — Кицунэ. Чтоб его…       — Что произошло? — К компании присоединился Урю, а следом за ним Орихиме и Чад.       Все они обратили взгляд на Ичиго, а вовсе не на Кейго, принесшего весть, ведь у Куросаки выражение лица выдалось на диво встревоженным и не лишенным ярости. Карие глаза живо бегали по строчкам, под снимком, а скулы, по мере прочтения, напрягались все больше и больше. Его кулаки прямо добела вцепились в края еженедельника.       — Что произошло? А то! — начал Асано, заручившись поддержкой Мизуиро. — Конечно, Кучики-сан у нас молодец, герой CCG и вообще храбрая следовательница, но… — Асано выхватил из рук Куросаки газету и потыкал в ту пальцем. — Глядите: Рукия не только уничтожала упырей, но и дружила с ними, за что и загремела под арест! За подобное укрывательство ее приговорили к смертной казни! Представляете? Вот тут все-все расписано…       — Погоди-ка, и дай сюда! — Исида взял статью и быстро пробежался глазами по тексту. Затем зацепился за фотографию, прилагавшуюся к материалу, и покосился сначала на Куросаки, затем на Арисаву. Последняя, прочтя его шок, сразу же выдрала злосчастную газету себе.       Журналисты и впрямь расписывали все, как поведал им Асано. После продолжительного лечения следователь старшего класса Кучики Рукия не вернулась к своим служебным обязанностям, поскольку была заключена под стражу, в камеру, до ожидания выполнения приговора, вынесенного ей заочно на основании анонимного донесения. Последнее содержало информацию об активном сотрудничестве Кучики с гулем SS-ранга по кличке «Пустой», который вдруг вернулся в Тринадцатый район Каракуры для свершения злодеяний. К анонимке прилагалась та самая фотография, которая так удручила сначала Куросаки, затем Исиду, а теперь и Арисаву, прямо остолбеневшую на месте. На фото был Ичиго в своей маске, а на руках он держал и недвусмысленно прижимал к груди раненную следовательницу, заботливо убирая волосы с ее лица…       Пф, ну прямо вампирская романтика! Тацуки с раздражением скомкала газету, запустила прямым броском ее в урну и глянула на Ичиго. В его глазах улавливались замешательство и пробуждавшийся огонь. Он сжимал и разжимал кулаки, глядя сквозь нее и о чем-то усердно думая. В этой рыжей голове не могло быть по-иному: Ичиго так и притягивали неприятности, а он бросался в них, точно мучившийся от нехватки адреналина наркоман.       По телу Куросаки и впрямь забегали нервные мурашки и, не долго думая, он одним махом сгреб все с парты обратно себе в сумку и, ни слова никому не говоря, вылетел из класса. Несмотря на то, что Тацуки дулась на него, она тут же и пулей метнулась за ним следом.       Рыжий бежал, сбивая всех на пути: за ним сложно было угнаться, точно на него спустили отряд «голубей». Однако Тацуки не привыкать побеждать в салочках с другом детства.       — А ну-ка стоять!!! — дернула она его за шкирку, догнав, и приложила долговязого парня о стену. Заметив в полметре от его головы табличку «Кладовая» на одном из кабинетов школы, девушка чуть ли ни пинками затолкала туда одноклассника, который сегодня весь день действовал ей на нервы, а теперь и вовсе взбесил. — Ты куда собрался?! — прошипела она ему в лицо, когда они отгородились от остальных учеников, сновавших по коридору на перемене.       Куросаки недовольно фыркнул, закидывая заново сумку на плечо, и без разговоров потянулся к двери: она не поймет его. Однако Арисава преградила ему путь собой.       — Ты куда собрался, я тебя спрашиваю! — утробно прорычала в ней «Волчица».       — Ты знаешь, — нехотя проронил он, но после обжег решительностью во взгляде: — Я должен ее спасти! Рукию! Ее ведь казнят из-за меня! Понимаешь?!       — Спятил? — У Тацуки откровенно полезли глаза на лоб, а мозг вскипел от абсурдности услышанного. — Ичиго, ты что, реально собрался в одиночку выступить против всего CCG?!!!       Он вдруг глупо и совершенно некстати усмехнулся:       — Почему в одиночку? Может, поможешь мне? — Он, правда, считал ее классным бойцом.       Челюсть Тацуки неотвратимо отъехала вниз: от возмущения она не то, что слов найти не могла, она даже дышать перестала. Хватала воздух, как рыба, открытым ртом и силилась убить рыжего балбеса одним взглядом. Не получилось.       — Ты… ты… в своем уме предлагать… мне… такое?.. — выдавила она наконец из себя.       — Вполне, — твердо кивнул ей Ичиго и потянулся к ней, — мне нужна твоя поддержка, Цуки.       — Черта с два! — вмиг отбила она его ладонь, не давая к себе прикоснуться. — Я ни за что, слышишь, ни за что не пойду туда!!! — сверкнула она на него злобными огоньками в очах, но вдруг сузила их угрожающе: — И тебя не отпущу, если сам не откажешься от этой затеи!!!       — Ты не посмеешь, — спокойно, но уверенно ответил Ичиго. — Я не позволю этого. Как и того, чтобы Рукию казнили незаслуженно, а провокатор Кицунэ снова ушел безнаказанным! Ту фотографию сделал он. Он явно хотел подставить нас, хоть снимок ничего еще не доказывает.       — Доказывает! — огрызнулась Тацуки. — Доказывает, что «голубь» якшается с «гулем», а упырь спасает от смерти охотника. Это противоестественно! Ты же подставил себя, дурак! — тряхнула она его, вцепившись в школьный пиджак. — Ты засветился! Она должна умереть, чтобы не выдать тебя, меня, наших друзей и семьи!       — Брось, Цуки! У тебя уже паранойя! Рукия даже не знает, что под маской — я. Мне удалось убедить ее и всех в Управлении, что «Маска» оставил ее и исчез, завидев меня с тобой. Рукия не может пострадать из-за нашего вранья, пойми!       — А за убийство Чизуру? — Тацуки злостно цокнула и от бурного раздражения скрестила руки на груди. — Разве за это ты сам не хотел ее убить когда-то?       — Да, но потом она спасла меня. Там, в Пятом, подставившись под коготь Удильщика. Как я должен, по-твоему, поступить в ответ?       — Бросить ее подыхать! Как когда-то ее родители сделали с моей матерью.       Ичиго тяжко выдохнул и подступился к ней:       — Цуки, месть не приносит облечения. Поверь. Наших мам этим не вернуть, глупая!!!       — Плевать! — рыкнула она. — Я лучше поверю в это, когда покончу с этой чертовой семьей!       — Цуки! — Ичиго вдруг впился ей в губы, но тут же отхватил вторую на сегодня затрещину.       — Так вот как ты теперь решил улаживать все вопросы?! — Девушка рассерженно утерла губы, тяжело задышала и вся затряслась от гнева. — Что за низкий способ убедить меня?!       — Зато, — язвительно оскалился рыжий, — это отличный способ заткнуть твою желчь…       В следующее же мгновение он получил по щеке уже удар сильным кулаком.       — А это мой способ просто заткнуть тебя!!! — проорала Тацуки и, чуть не вырвав дверь с петлями, выбежала в коридор, даже не заметив стоявших у кладовой Урю и Чада.       Друзья опасливо шагнули внутрь. Куросаки оказался жив после стычки с Арисавой, но пытался вправить на место челюсть. Удар у Арисавы — что взмах кувалды, даже для гуля.       — Чем ты довел ее до бешенства, Куросаки? — Исида подошел к другу и, как сын врача, ухватившись за выбитую кость, помог поставить ту на место. — Что ты там уже надумал?       — Полагаю, отпираться нет нужды? — обвел он приятелей взглядом. Те кивнули. Что ж еще? — Фуух, да и на новую выдумку нет времени… — Парень разогнулся, поднял сумку с пола и, покопошившись в ней, извлек наружу белый предмет. — Исида ее уже видел, — Ичиго протянул свою маску Чаду. — Кучики не знает, кто был под ней тогда, когда я переправил ее в больницу.       — Выходит, она зря получила свое обвинение? — уточнил Урю подробности.       — Да. Более того. Мы не друзья с ней, ни в коем случае. Нас даже напарниками сложно было назвать, учитывая то, что службу в CCG я использовал в корыстных целях. Но Рукия… она помогла мне однажды, как и я ей прежде. Поэтому я просто не могу оставить все как есть.       — Ты собираешься ее спасти? — дошло до Исиды. Брови его непроизвольно взметнулись, и он оторопело посмотрел на Чада, но тот лишь коротко кивнул в ответ. Очкарик поморщился, потирая переносицу: у него, похоже, не оставалось никакого выбора. — Насколько я понимаю, ты намерен сам выступить против Управления по борьбе с гулями?       — Что, — хмыкнул он, — будете тоже меня отговаривать? У Тацуки, вон, не вышло…       — Ну девушкам сложно общаться с человеком, у которого последняя стадия идиотизма, — невозмутимо заметил Урю и смерил приятеля скептическим взглядом. — Поэтому, ничего не остается делать, как мне пойти с тобой, Куросаки. Должен же кто-то контролировать поток твоей тупости и хвосты заносить на поворотах?       — Исссида! — прошипел рыжий. — Щассс ты у меня договоришься!!!       — Успокойся, Ичиго, — вклинился в разговор Чад, — мы просто хотим помочь. Никто не справится с таким делом один. И мы пойдем с тобой, хочешь ты этого или нет. С чего начнем?       — С чего? — хмыкнул Ичиго, выкрашивая щеки в гневный румянец. — Не знаю с чего, но точно знаю, кто нам подскажет это. Тем более, что за ним числится должок: за не разбитый нос и не разорванную в клочья полосатую шляпу…