Каракурский гуль

      — Пе-ре-рыв! — выкрикнул Урахара, хлопнув в ладоши, заставляя прислушаться всех.       — Нет! — Куросаки бесцеремонно ухватил его за руку и прошипел сквозь зубы: — Еще нет. Я еще не проиграл, а это значит, мы еще не закончили!       — Помилуйте, Куросаки-сан, — добродушно улыбнулся ему шляпник, будто это и не он вовсе только что распорол своим куинке живот мальчишке, — вам нужно восстановиться, да и подкрепиться бы тоже не помешало.       — Хех, я только за! — злобно оскалился на это рыжий и придирчиво прошелся взглядом какугана по телу учителя-мучителя, так неожиданно появившегося у него.       — Я невкусный, — хихикнул тот и похлопал по щеке заведенного после боя полугуля точно ручного ротвейлера, — поэтому вместо себя я приготовил вам куда более знатное лакомство!       Обалдевший в который раз Куросаки даже не нашелся что ответить: вид у Урахары был такой, будто он разжился повозкой детских трупов, ведь что могло быть вкуснее их нежного мяса? Ичиго невольно сглотнул собравшуюся слюну и, перестав сопротивляться своей природе убийцы в этом притоне циников, поплелся за их предводителем наверх и прочь из тренировочной «ямы» — подземного спортзала, в котором его натаскивали лучшие из бойцов.       Вообще-то парень до сих пор не мог сообразить, как все же это завязалось. Он шел сюда с Исидой и Чадом, чтобы набить морду лживому шляпнику и потребовать с него в уплату за моральный ущерб помощь в деле по спасению Рукии, однако его снова переиграли…       Нет, конечно же Урахара третий день ходил с пластырем поверх сломленной переносицы, однако теперь он платил Куросаки той же монетой, заключив некий договор о взаимовыручке: рыжий получал неповторимый тренинг и хорошо проработанный гением план дальнейших действий, взамен соглашаясь стать для ученого новым «экспериментом».       — Ну и, как ваши кагуне сегодня? — полюбопытствовал с бессменной улыбочкой садист-шляпник, замучивший ученика изобретенной вакциной по принудительной активации когтей.       Ичиго покосился себе за спину: укаку трепыхались, горели RC-клетками и переливались силой; его крылья заметно окрепли за эти дни. А вот ринкаку вел себя по-прежнему неуправляемо: дергался нервно, все рвался обратно, неистово разрывал спину ежесекундным ядерным взрывом; Белый упорствовал, не собирался так просто сдаваться и уступать свою мощь.       Рыжий торжествующе усмехнулся: его неимоверную боль заглушало десятикратное удовольствие от того, что ему удавалось насолить убийце матери хотя б таким, насильственным, методом.       — Я в порядке, — отхлебнул он кофе из кружки, присоединившись к обитателям магазинчика после устроенной на пару с Йоруичи сытной «трапезы». — Когда продолжим?       Киске усмехнулся загадочно, с присущей ему хитростью:       — Да хоть сейчас, ведь действие сыворотки закончится уже через несколько часов.       Кивнув, Ичиго, не дожидаясь остальных, снова спустился в «яму»: нужно было потратить на тренировку все выдававшееся свободным время, чтобы стать еще сильнее и суметь выстоять против следователей высших рангов, когда те окажутся на его пути к освобождению незаслуженно обвиненной Рукии.       «Какого черта?! — Ичиго затянул боксерские перчатки на руках и ударил ими со всей дури по груше. — Почему люди не могут общаться с гулями? Почему? — Зачастил он с ударами. — Почему "голубям" не приходит в голову мысль, что не всех людей гули готовы сожрать?»       — Потому что такие случаи — редкость, — резонно заметила Йоруичи, как всегда неслышно подкравшись за спиной. Ну, почти не слышно: в плане реакции на опасность ринкаку был незаменим, а потому щупальце Ичиго и хвост Йоруичи ожидаемо встретились, самовольно ввязавшись в драку. — Пф, какой нервный! — рассмеялась беспардонная кошка, но рыжего уже этим было не пронять. Он лишь насупился, и стал более усердно молотить по груше.       — Я что, сказал это вслух? — буркнул он, обдумывая ответ своего второго наставника.       — Ичиго, думаю, у многих из нас где-то когда-то зачем-то были люди-вроде-как-друзья. Проблема ведь не в том, могут ли сосуществовать эти два вида, проблема в том, что такое в принципе противоестественно для добычи и хищника, как и для охотника и жертвы.       — Но ведь ты с Урахарой? Во всех смыслах… — Он резко обернулся назад, отчего с мокрых волос в стороны разлетелись капли. Йоруичи бросила парню полотенце, бесстыже засмотревшись на его фигуру: тело этого рыжика, и без того спортивное, за короткий срок изнурительных тренировок обрело еще более рельефные мышцы и выглядело волнующе.       — Я же не сказала, что это невозможно, — усмехнулась «кошка». — Если тебе, конечно, по нраву такой мазохизм…       — О, ему это по нраву, — подхихикнул присоединившийся к ним Киске, — иначе как назвать человека, согласившегося пройти у нас «такую» экспресс-подготовку?       — Завались, Урахара, — беззлобно отмахнулся Куросаки и, повернувшись всем корпусом к парочке, тут же занял боевую стойку: эти двое нападали без предупреждения и уже приучили его быть всегда начеку и не переоценивать свои возможности. — Я готов. Поехали?       За спиной у Ичиго приземлились помощники Урахары — подростки-гули с куинке в руках. Вслед за ними Киске высвободил и свою Бенихиме, а воинственная Йоруичи настроила коготь не на оборону, а на атаку. Самым последним в «яму» спустился Тессай, отвечавший за подпитку куинке RC-раствором и подкормку «подопытного»: энергичный и разозлившийся юный «пожиратель» требовал чего-то более существенного, чем депрессанты.       — Джинта хоум-ран! — Мальчишка-гуль, как всегда, начал первым, замахнувшись огромной битой-куинке на рыжего, но тот увернулся, отточив физическую скорость тела до безупречности. Сказывались ночные гонки с Йоруичи по ее охотничьим угодьям.       — Уруру наступает! — Девчушка-гуль выстрелила из наплечной пушки в Ичиго ракетами, покрытыми раствором гульего кагуне. Но Куросаки, отпрянув назад, взмахнул крыльями и пустил из них RC-заряды вихрем по кругу, отражая тем самым ракеты и атакуя одновременно.       — Неплохо, господин Куросаки, неплохо, — похвалил Урахара сей трюк и и тут же неожиданно набросился на ученика. Тот отразил коварный выпад Бенихиме одним ринкаку, а сделанную из кагуне трость-футляр Алой Принцессы, которой тут же нанес второй удар Урахара, — другим щупальцем.       Йоруичи не заставила себя ждать и ударила наскоком сбоку: ее коготь — юркий, как и она сама, чуть задел кожу Ичиго, однако рыжий настроил крылья в оборонное положение.       — Брось, малыш, твой укаку — оружие для дальнего боя, — поддразнила его «кошка». — Пока твой ринкаку занят Бенихиме, тебе не одолеть мой бинкаку!       — Хех, — хмыкнул Ичиго, дерзко усмехаясь. — Дальний бой, говоришь? — Он, перехватив брошенный ему Тессаем кусок мяса и перекусив им на ходу, мгновенно вздернул крылья. Заострив их точно иглы, беспощадно колкие, он стал бить ими по Йоруичи, как частоколом из копий.       Та отпрянула, замелькав меж зарядами-перьями тенью: Шихоин всегда отличалась быстротой, к тому же и питалась наравне с Куросаки, а потому их силы были почти равны. Однако Куросаки это не устраивало: он должен был стать еще сильнее, и именно для этого они все здесь и собрались.       — Йееех!!! Полу-чай! — Не дожидаясь конца атаки взбесившегося укаку, Йоруичи замахнулась хвостом поперек крыльев Ичиго, целясь в их основание. В этот же момент Киске, все просчитав, поспешил ударить двумя «клинками», метя параллельно месту какухо обоих щупалец полугуля. Слева и справа на Ичиго налетели Уруру и Джинта со своими куинке, заправленными Тессаем и приведенными в новую, полную боевую готовность.       Рыжий быстро огляделся по сторонам и, проанализировав ситуацию, в одночасье черканул крыльями по хвосту Йоруичи, обманкой вывернул щупальца, уходя от атаки Бенихиме и трости, пресекая их полет на полпути себе в тело. Выхватив же из-за спины «Белого», Ичиго, прокрутив меч в технике «смертельного дартса», отбил ракеты, выпущенные Уруру, а после выбил и биту у Джинты, щелкнув того куинке по рукам.       — Хех! Удалось!!! — довольно заключил парень, но поспешил: из рукояти Бенихиме Киске вдруг высвободил еще один куинке — коукаку в виде короткого меча и безжалостно всадил тот в грудь Ичиго. Рыжий захлебнулся брызнувшим из горла фонтаном крови: — К-к-ксо… — Рухнул он на колени, заваливаясь тут же носом в песок на дне «ямы»…       — Не торопитесь, Куросаки-сан, не торопитесь, — усмехнулся мягко Киске. Присев на корточки возле него, он пригладил вырубившегося парнишку по голове: — Впереди вас ждет еще уйма уловок, так что не отпускайте свои инстинкты даже в минуты победы.

***

      — Знаешь, а дядька в шляпе дело говорит, — ехидно прошептал Белый, зыркнув черными, полной кровавой злобы, глазами на заявившегося гостя в этом мире.       Ичиго рефлекторно ощупал себя, похлопав по груди: раны, полученные там, здесь не проявлялись, ведь смерть, регулярно устраиваемая ему здесь, тоже не просачивалась вовне.       — Ты без маски сегодня? — хмыкнул Куросаки, глядя на свою монохромную копию пока еще свысока, а не из позиции раздавленного куска мяса.       — А на кой она мне сдалась? — цокнул тот и, подхватив «череп» запустил его, подобно фрисби, подальше, в бескрайний океан, который был виден с любого небоскреба города, раскинувшего здесь.       Маска описала круг по ярко-голубому небу и бумерангом вернулась в руки Белого — он не мог избавиться от нее, даже если бы захотел, ведь она была частью его, как он стал частью Ичиго. Они оба знали это.       — Ты дебил, Куросаки, — Белый опустился на спину, растягиваясь на одном из широких стекол, прогретых солнцем. Приложив маску к лицу, он закинул руки за голову и вздохнул к величайшему изумлению рыжего: подобное «мирное» поведение для его внутреннего монстра не было свойственно, и это не успокаивало, а наоборот напрягало.       — На себя посмотри, урод, — сплюнул парень и уселся на стену неподалеку. Положив локти на колени, он устало повесил голову, касаясь пальцами рвано-стриженых волос на затылке. От подбиравшейся седины невозможно было избавиться, как и от пустоты, подступавшей к душе.       — Не помогает, правда? — проронил Белый.       — Что? — будто очнувшись, непонятливо уставился на него Ичиго.       — Быть хорошим славным мальчиком. Правда, это не особо спасает от голода?       — Откуда тебе знать об этом? Ты никогда даже не пытался стать таким.       — Верно… Поэтому я и говорю: маска мне ни к чему. — Белый стянул ее с себя и, не глядя, отшвырнул к Ичиго. — В отличие от тебя я знаю, что я — гуль, и не стыжусь этого. Никогда не стыдился жрать мясо, когда хотел, никогда не стыдился убивать всех, кто становился на моем пути, никогда не стыдился того, что я — одиночка.       — Разве? — Ичиго покрутил маску в руках. — Тогда почему никто и нигде не видел твоего лица? — Белый повернулся к нему и вопросительно выгнул бровь. — Почему именно я? — спросил Ичиго вопрос, давно мучивший его. — Почему я вижу тебя собой?       — Вот значит как? — оскалился гуль. — Хочешь поговорить об этом? Сам не догоняешь?       Он сел на стене и приложил ладонь к лицу. Из-под нее он расхохотался леденящим кровь металлическим смехом, к которому Ичиго и хотел бы привыкнуть да никак не мог, как и к тому, что в его душе с самого рождения жило чудовище.       — Чудовище? — подхватил его мысли Белый. — Ты зовешь так меня или себя? — Он бросил взгляд сквозь пальцы на парня и вдруг стянул с лица кожу и показался в образе Масаки. — А если я стану ею, как станешь звать меня? Дорогой мамочкой?       — Т-ты… — Ичиго скрипнул зубами, чувствуя, как ярость дрожью покрывает все его тело.       — А-ха-ха-ха!!! Видел бы ты сейчас свою рожу!!! — хохотала «псевдо-Масаки». Затем повторила действия Белого и стянула с себя «лицо», являясь пред глазами Ичиго теперь в образе отца. — А хочешь стану для тебя таким — славным папашкой, которого ты желал бы лучше разодрать на части, нежели услышать еще раз из его уст очередную убийственную правду о твоем происхождении? Разве он тоже не монстр, а?       Ичиго позевал ртом, впиваясь пальцами в волосы и не смея отвести взгляд от учиненного ему представления на бис от Белого.       — А может, сделаться любимыми сестричками? — Он попеременно предстал перед Ичиго то Юзу, то Карин. — Тогда бы тебе было легче смириться с тем, кто ты? А-ха-ха! Погоди, я знаю! Твои друзья-слабаки… Как их там? Исида, — лицо Исиды сменило Карин, — или Чад, — белая копия Садо вмиг нарисовалась напротив. — О, а может мне сделаться твоими новыми коллегами»? Выбирай: этот бабуин? — Белый сделался Ренджи. — Или же заноза в заднице, из-за которой ты идешь на верную смерть? — Монохромная Рукия встала и шагнула к нему вперед.       Куросаки растерялся: эти игры были ему не по нраву — он привык знать в лицо, что врага, что жертву. А Белый, скрывшись за чужой личиной, бессовестно пользовался этим.       — Конечно, — монстр читал его мысли, — я вновь убью тебя, но в ее шкуре — той, за которой ты пойдешь и разоблачишь себя, свою семью, своих любимых друзей и даже тех, кто вызвался тебе помочь. Все они подохнут вслед за тобой…       — Так вот что тебя бесит? — смекнул Ичиго, горько ухмыльнувшись. Он также поднялся на ноги и расслабленно склонил голову набок, будто перестав бояться. — Ты ведь не за других переживаешь, а за себя? Отец был прав, ты боишься исчезнуть, хоть от тебя осталась лишь тень.       — Тень, говоришь? — «Рукия» расплылась в кривой ухмылке и вмиг преобразилась в Орихиме. — Расскажи это ей, когда эта «тень» вгрызется ей в горло…       У Ичиго вспыхнул какуган помимо его воли. Он болезненно поморщился, клацнув зубами.       — Ну и кто из нас монстр? — довольно заметил Белый.       — Прекрати это! — прорычал Куросаки. — Ты всего лишь иллюзия. Жалкая генная память горсти клеток, доставшихся мне от убийцы матери. Ты существо, не помнящее ни своего лица, ни имени, как смеешь угрожать мне и моим близким?! Ты подчинишься мне, потому что ты часть меня, а не я — тебя!       — Ого! Как интересно! — присвистнул Белый и вмиг обратился в последний «козырь» — в Тацуки. — Забавно будет посмотреть, как она примет тебя, когда ты подчинишь меня себе.       — Она поймет, — отрезал Ичиго. — А ты уступишь, чтобы не сдохнуть вместе со мной.       — Не бери на себя слишком много, король, надорвешься…       Белый, все время приближавшийся шаг за шагом к несговорчивому мальчишке, наконец-то вернул его лик и встал напротив в привычно-зеркальном отражении. Его глаза жгли презрением и ненавистью, но никак не покорностью. Рот искажала хищная, наглая, мерзкая ухмылка. Он явно что-то задумал, но, к удивлению Ичиго, втайне приготовившегося к любой внезапной атаке, никак не проявлял присущей «пожирателю» агрессии.       — Что же ты конкретно хочешь? — проворковал Белый, приблизившись к уху Куросаки.       — Твою силу и контроль над ней. Что возьмешь взамен?       — Полное подчинение твоим телом, естественно… — прошипел змеей монстр.       — Этого не будет никогда, — отошел от него на шаг Куросаки и демонстративно сунул руки в карманы брюк — в этом вопросе настал черед договариваться без помощи кулаков.       — Тогда сил ты не получишь, — повторил его позу Белый и тоже отступил на шаг.       — Ты же понимаешь, что нам нужен компромисс? — решил надавить Ичиго.       — Нам? — Белый был неумолим.       — Ну чтобы я не «подох», выражаясь твоими словами, и ты со мной…       — Мне вообще-то пофигу, — поерничал седой, — я уже умирал.       — Какого ты ломаешь комедию, Огичи? — У шокированного Белого взметнулись брови. Выходит, план Ичиго задобрить монстра сработал. — Ну, ты же, типа, косишь под мое отражение, вот и имечко тебе подарим соответствующее, — пояснил он.       — Пф, — фыркнул тот, но его лицо приобрело оттенок смешанной задумчивости и пакостности… — Хорошо, я обеспечу тебя маскировкой и позволю пользоваться ринкаку ровно в той мере, на которую ты заслужил в тренировках, устроенных шляпником и «кошкой».       — Хм? — Ичиго напрягся. — Слишком большой подарок в обмен на имя… Что еще попросишь?       — Ни-че-го, — злокозненно ухмыльнулся Огичи и, ухватив Ичиго за уши, дернул на себя. — Ты уже расплатился. Теперь моя очередь — я стану твоей маской… — Он вошел в него, сливаясь с телом.       Ичиго тут же вынырнул будто из самого дна океана и жадно стал хватать воздух. Все внутри было забито жидкостью под завязку, вот только вовсе не вкус воды был у нее, а…       «Уже расплатился?..» — всплыло в голове у Куросаки, и он, заранее страшась, медленно опустил взгляд вниз — на свои окровавленные руки, на колени, сидевшие в луже крови, и на две оторванные головы, лежавших подле… Это все, что осталось от съеденных им жертв.       Брат и сестра Асано. Кейго и Мизухо.       — ААААААААААА!!!!!!!! — завопил вперемешку с ревом Ичиго, задыхаясь от гнева. — Будь ты прокляаааааааааат!!!        В голове его отчаянному крику эхом отозвался издевательский хохот, а волосы рыжего парня полностью укрыла седина запоздавшего осознания содеянного…