Глава 27. Дикость
21 января 2016 г., 18:28
— А-ха-ха-ха!!! Хочу еще! Нууу!!! — Зараки Кенпачи, будто обезумев от запаха крови как истинный «пожиратель», снова понесся на Ичиго с нереально огромным тесаком-куинке, которым он орудовал как пушинкой.
Даже сейчас, когда на его теле помимо мелких кровоточили две огромные дыры, оставленные парой ринкаку противника, Кенпачи неистово летел в атаку. Ичиго удавалось за счет своей скорости противостоять этому маниакальному охотнику, и все же он не мог не ощущать животного трепета перед этим громадным человеком с диким, хищным оскалом сущего зверя, и такой же силой.
— Кенчик! Вперед! Кенчик, давай убьем этого «Белоснежку» вместе!!!
Огичи где-то поперхнулся на отголосках сознания Ичиго, когда тот сплевывал в сторону собственную оскомину от услышанного. Эта розововолосая девица! Что она себе позволяла?! Она вообще соображала, что за маска перед ней? Кто таким был «Пустой»? И что гуль под его маской тоже не святой?
Ячиру замахнулась новым куинке — на сей раз в форме гимнастической булавы — и, проделав просто невероятное сальто на глазах Ичиго, без зазрения совести растрощила ему плечо. Ичиго взвыл: сустав сместился, левая рука теперь повисла без пользы, точно тряпка. Он с гневом оглянулся на следовательницу: какой там страх? У нее, как и у отца, вообще не было никаких тормозов.
— Моя очередь!!! — с уже въевшимся в уши громогласным диким хохотом, Зараки налетел на Куросаки и чуть не рассек надвое его тело.
— К-ксссо, — сплюнул парень и метнулся в лес.
— Сбежать от меня?!!! Да ни в жизнь!!! — дьявол в лице Зараки с шумом и треском ветвей бросился в погоню. — Убью, стой!!! Будь мужиком и сразись со мной честно!
«Ага, честно, как же», — скривился от тупой боли в плече Куросаки и снова попытался его вправить обратно. Собственно, только ради этой процедуры он и отступил. Удирать — не в его привычках. Как и честный бой двух маньяков из Одиннадцатого, что гнались за ним и алкали его кагуне себе для трофея. Конечно, ему повезло, что они не нападали вместе, а всегда по очереди, будто специально не мешая друг другу, когда вступали в бой. Но все равно численное превосходство — на их стороне; а против безумцев, которых даже раны свои не заботили, сложно было противостоять даже будь у него двадцать два кагуне.
— Тук-тук! — Ичиго схватили на полном ходу за капюшон и постучали легким кулачком по макушке откуда-то сверху. Он задрал голову и узрел болтавшуюся на ветке вверх тормашками Ячиру. Она улыбалась, как самый счастливый ребенок на свете, которому удалось наконец поймать сбежавшую любимую зверушку или найти давно утраченную игрушку. — По-пал-ся, — пролепетала она елейным голоском и, сдернув капюшон со схваченной добычи, вдруг звонко рассмеялась, захлопав в ладоши: — Так и есть, так и есть! Ты как «Снежок», Белоснежка!
Куросаки стиснул зубы до боли в корнях и прицельно ударил ринкаку по ветке. Однако задеть раздражавшую его девчонку ему так и не удалось: качнувшись, как маятник, она отпустила опору под коленками, вышла на пируэт в прыжке и, перекрутившись в воздухе несколько раз, мягко приземлилась на ноги перед противником.
— Ты что, в цирке работала? — процедил недовольно Ичиго и, не дожидаясь ответа, с разбега врезал больным плечом по стволу, вправляя сустав на должное место.
— Кенчик говорил, что да. Он отбил меня у бродячей труппы гулей. Они воровали людских детей, затем обучали их всяким фокусам, зарабатывали деньги на них на представлениях, а потом съедали, когда те достигали десятилетнего возраста и могли их сдать. Когда Кен-чан забрал меня к себе в отряд, мне было шесть. С тех пор мы всегда с ним вместе.
— Что ж, неплохая история для семейного архива, — съязвил Ичиго, прижавшись спиной к стволу дерева и пытаясь отдышаться от ноющих ощущений в плече.
— А ты… — Ячиру смело шагнула вперед и с детской непосредственностью спросила: — У тебя есть семья, Белоснежка?
Куросаки оскалился под маской: как же она достала называть его так.
— Я один, — буркнул он, солгав. — И стой на месте. Там, а то исчез где-то твой папочка. Защитить вовремя не сможет…
Девица надулась, мгновенно меняя невинное выражения личика на сердитое. Ее щеки и глаза вспыхнули, она закусила губу, что-то прорычала утробно и извлекла из-за спины еще один — сколько ж их у нее? — куинке. Похоже, Ичиго порядком задел ее гордость…
Она ударила, не медля, но Ичиго успел собраться. К его удивлению — куинке оказалось два, одинаковых, похожих не то на короткие мечи, не то на кости, как на скрещенных заколках на ее розовой челке. Но у Ичиго также имелись два ринкаку. В бою с обоими Зараки он практически так и не воспользовался укаку, ибо оба, что отец, что дочь предпочитали ближний бой, а по скорости атак — так просто не давали развернуться способностям крыльев.
«Малая», как называл ее лысый, утратив игривость, дралась, точно дьявол — резко, точно, безжалостно. Она секла Ичиго теперь не без разбору, а совершенно определенно видя и зная, куда и как хочет его ударить. Ячиру совершенно точно соответствовала завоеванному званию, и Ичиго был бы полным идиотом, если бы не оценил ее навыки по достоинству.
— Ячиру! — На поляну наконец-то выбежал взъерошенный и злой Зараки. Складывалось такое впечатление, что этот огромный, взрослый мужик, ядреный охотник к тому ж, заплутал в лесу, но Куросаки сложно было поверить в это. Да и времени не оказалось.
Одного единственного отвлечения хватило, чтобы Ячиру утратила бдительность и не спарировала удар бесноватых ринкаку, которым пришлась по вкусу ее кровь. Ячиру только бросила взгляд на появившегося отца, как одно из щупалец сделало дыру меж ее ключиц, а другое — обхватило левую ногу за колено и отрезало ее точно как нож.
Куросаки заворожено глядел, как чешуйки его кагуне впитывали кровь из оторванной конечности. Он не хотел даже прислушиваться, как в душе довольным котом заурчал Огичи. Ичиго бросил взгляд на перепуганное лицо Ячиру — она побледнела и тут же упала, лишившись чувств от болевого шока. А вот какой шок случился с Зараки… Ичиго лучше было бы не знать, но тот налетел на него грозным ураганом спустя всего лишь долю секунды.
Их битва на сей раз длилась недолго: уже через короткое время оба были нещадно изрезаны оружием противника и походили на ходячие куски мяса, а не на живых существ. Они не переговаривались, не выкрикивали боевые кличи, они лишь хохотали неистово… На всю округу. Точно сошедшиеся в бою два ненасытных демона.
Зараки окончательно слетел с катушек и от этого его сила, движения, желание побеждать вылились с настоящее боевое безумие. Он порядком исполосовал Куросаки, и если бы не уникальная скорость регенерации, с одной стороны, и не шальная прыткость укаку-крыльев, с другой, то Куросаки бы уже помер раз сто.
Однако у последнего имелся и еще один козырь, который он не хотел признавать, а тот, совершенно плюя на его мнение, вошел в тот же режим, что и дикий противник. Огичи хоть и не завладел телом Ичиго, но все же передал тому всю свою неистовую радость от завязавшейся крутой, кровопролитной, смертельной схватки.
— Уа-ха-ха-ха!!! Я прибью тебя, Пустой!!! — разгоготался в лицо Кенпачи, а Ичиго ответил ему тем же:
— Ха-ха-ха!!! Меня?! Прибить?! Да это ты скорее сдохнешь!!!
— Я? Кто это сказал? Ха-ха!!! Чудно!!! Мешок с дерьмом мне угрожает!!!
— И впрямь смешно! Моя кормежка и еще болтает на полпути в мой рот?!
Оба одичавших врага снова бросились друг на друга для финального удара: Зараки таки рассек своим огроменным тесаком Куросаки наполовину, задевая одно из какухо укаку и разрезая ремень на тубусе с куинке «Белым». Однако и Зараки не пощадили — хохоча неистово от звериной радости такой лютой битвы, Куросаки насадил тело великана на оба свои ринкаку и хохотал до тех пор пока тот, отсмеявшись, захрипел, чуть попуская оскал и теряя тонус мышц.
— А знаешь… я бы еще раз сразился с тобой… Было весело… — пробасив на ухо Ичиго, Кенпачи повис на нем всей массой своего тела.
— Да уж… — покачнулся парень и от столь тяжелой ноши, и от страшной раны, доставшей ему практически до пупка, пройдя через все тело от правого плеча. Ичиго хотел было отбросить следователя, но лишился абсолютно всех сил. В глазах у него потемнело, и он завалился на спину под давлением отяжелевшего тела врага.
***
— Куросаки! Куросаки, ты меня слышишь? Эй, очнись! Куросаки?! Ичиго поморщился: кто-то бил его по щекам и звал, а все это разом у разбитого напрочь полугуля вызывало не радость пробуждения, а бурное негодование… — Исссида? Ты что ли? — Веки дрогнули и, поморгав несколько раз, явили карим глазам растрепанного и перепуганного друга. Его лицо было без царапин и грязи, чего не скажешь о всем теле и одежде Исиды — по виду их можно было сказать, что тот только что с бензопилой повстречался. Причем неоднократно. Куросаки попытался подняться, но в голове загудело и картинка перед глазами пошла кувырком. Он накрыл лицо рукой, чтобы привести эту кутерьму в лад, но тут же подскочил: — Где Зараки?! — Парень только теперь осознал, что его не прижимает к земле чужое тело. — Если ты о том громиле, то я перетащил его подальше, — кивнул Урю в сторону. — Он жив? — зачем-то спросил Ичиго, но тут же помотал головой: у него имелись люди поважнее, о ком волноваться. — Где Чад? Что с ним? Ты видел? — У него незначительные раны. Я перевязал его и перетащил поближе к дому. Йоруичи-сан там уже не было — только гора трупов. С обеих сторон. — Уверен, кошка не пропадет, — Ичиго нахмурился. Затем, обдумав что-то, покосился на верного друга: — Ну, а ты… как? — Польщен твоим беспокойством, Куросаки, — поерничал Исида. — Как видишь, я в норме. — Он подал маску мертвеца Ичиго. — Похоже, ты тоже? Куросаки осмотрел себя, ощупал для верности даже: сквозь разодранную куртку виднелся розоватый след уже сросшихся тканей, да и внутри пульсировала не рана, а целостность. Черт, сколько же он провалялся в беспамятстве? Он обвел взглядом лес: тени сместились, сменились на послеполуденные. Время неумолимо убегало от оставшихся членов «отряда спасения». — Нам нужно… это… идти? — неуверенно предложил Ичиго, так же неуверенно поднимаясь. Исида кивнул, но со скепсисом смерил потрепанного приятеля: — Куинке свой подобрать не забудь. Думаю, в ближайшее время тебе будет тяжеловато полноценно драться при помощи только кагуне. — Что ты болтаешь? — огрызнулся вполголоса Куросаки, поднимая тубус с «Белым». — Я в полном… — Он повел лопатками, но укаку вырвался только один: Зараки таки уничтожил его верхний правый какухо. На восстановление того нужно было время и еда, чего у Куросаки не было. У него даже Огичи в голове замолк. Наверное потому, что насытился раньше… А раз насытился, то придерживал норовистые ринкаку тоже. Гад такой… В общем, прихваченный с собой куинке пришелся теперь кстати. Друзья, скрывшись за масками и под капюшонами, двинулись старой проверенной дорогой — к готическим вратам «Гнезда личинок». Страж их, как и следователи, так и не пришли в себя, чтобы помешать двум несанкционированным визитерам проникнуть внутрь темницы для неблагонадежных и несознательных жителей города Каракура. Судя по масштабам «Гнезда Личинок», сострадавших, помогавших или игнорировавших гулей оказалось множество. Однако здесь могли быть заключены и те, кого оговорили, как Рукию, например, или же те, кто опять же как Рукия, просто оказались не в том месте и не в то время. — Наверх? — Ичиго бросил беглый взгляд на схему здания, но этого хватило, чтобы убедиться в верности ранее сказанных Исидой слов. Место казни тюремщики обустроили на последнем этаже, под крышей, будто смертников не обезглавливали, а сталкивали вниз с пятнадцатого этажа. — Что если мы уже опоздали? — проронил вдруг Ичиго. — Невозможно. В новостях говорили, что казнь Кучики — публичная. Любой желающий может посетить это мероприятие, которое состоится в 20:00. — Это что, типа шоу? — в голосе Куросаки послышалось негодование. — А таких, как мы, они тоже на камеру убивают, а зрителям показывают наглядно, откуда нужно вырвать какухо? — Откуда мне знать? — раздраженно отозвался Исида. — Вот если загремим в Мукен сегодня после фиаско твоей авантюры, тогда узнаем. — Мукен? — раздалось за спинами беспечно обсуждавших планы друзей. Оба гуля обернулись на одних рефлексах и уперлись взглядами в скалившийся желтозубый рот, который перебирал на себя все внимание от вида напудренной белым страшной рожи. Куросаки сглотнул: только не Куроцучи, только не этот садист, спавший и видевший, как бы можно было препарировать побольше, а то и всех гулей ради чокнутых экспериментов. — В какой Мукен вы собрались, тупоголовое отродье? Тем, кто является сюда, — одна дорога: ко мне в лабораторию, на операционный стол. И кстати ты, в маске с крестом, меня интересуешь особенно. Кажись, я однажды уже разобрал тебя. Странно, я думал, что ты сдох. — Ах ты ж… — Исида, поддавшись не присущей ему импульсивности, дернулся вперед, в один миг выпуская кагуне и обвивая его вокруг своей руки. Однако Исиду удержали за шкирку: — Ты чего удумал? — прошипел Куросаки. — Есть ли у нас время на это? Сам же говорил. — Ты не понимаешь! — «Рыцарь» вырвался. — Похоже, этот тот «голубь», который замучил моего деда до смерти в застенках CCG. — Так значит, ты не он. Ты его внук, — цокнул подслушивавший Маюри. — Впрочем… — Его глаза вновь загорелись маниакальным свечением: — Мне все равно, кого резать… Так что иди-ка ты сюда, заморыш. — Он извлек из какого-то прибора куинке, тоже с тремя лезвиями, как у Юмичики. — Ты че, спятил! — Ичиго не поверил собственным глазам, когда Урю поддался на провокацию и шагнул к заклятому врагу. Ну да, кровная месть и Ичиго была знакома, но ведь… — Уходи, Ку… — Исида осекся, вовремя вспомнив о конспирации. — Я справлюсь здесь сам, а ты иди и спасай Кучики, раз уж мы пришли за этим. Время на исходе. Поспеши! — На сих словах Исида набросился на Куроцучи, и в завязавшемся бою стал теснить того подальше от друга и от лифта, который преодолел бы последние метры до камеры Рукии. Ичиго воровато осмотрелся по сторонам и растерянно опустил руки. Металлический тубус гулким эхом ударился о кафельный пол, оповещая о полной пустоте и одиночестве. В душе Ичиго разлилось неприятное, горькое чувство запоздалого прозрения. Он всегда так спешил спасать и защищать других, что совершенно не заметил, как окружавшие его друзья и близкие делали то же самое для него. Исида. Чад. Йоруичи… Каждый взял на себя часть проблем, чтобы расчистить ему путь дальше. А Орихиме? Она взяла грех на душу и скрыла у себя убийцу, чтобы оставить на свободе друга… И Тацуки. Наверняка, поджог — ее рук дело, хоть он и обидел ее столь жестоким предложением пойти и спасти «голубя». Почему? Почему все поступали так? Ведь он такой дурак и вообще… Куросаки нахмурил брови и нервно потер по образовавшейся складке пальцами. Нужно было что-то решать с его жизнью. Он совершенно не знал, что делал и для кого. Метался меж этих двух миров — гулей и людей с тайной надеждой заслужить доверие у одних, при этом не откреститься от других, а в итоге… В итоге усидеть на двух стулья никак не получалось. Он шумно вздохнул и повернулся к лифту: для вопросов бытия он выбрал не самое подходящее время, когда на нем еще висел долг перед Рукией. Он поднял глаза и тут же замер… Дверь лифта полностью закрыл собой человек, следователь. И не незнакомый ему. — Ренджи? — прошептал Ичиго. Думал, что себе под нос, но коварное эхо каменного интерьера темницы разнес его шепот по всей атмосфере, заполнившей нижний этаж. Красноволосый парень сузил подозрительно глаза и тоже насупился, отчего татуировки на его лбу сошлись в уродливом узоре. — Я не знаю, откуда ты меня знаешь, ублюдок, — сплюнул он, — но я не потерплю, чтобы моего имени касалось такое отребье, как ты. Я вырву твой язык сразу, как только остановлю тебя здесь. Можешь похоронить мысль о том, чтобы даже подойти к лифту. Наверх ты поднимешься только через мой труп. — Мне бы этого не хотелось, — вышло у Куросаки как-то грустно: к недавнему напарнику он все же успел привязаться. К тому ж этот задира-парень был другом Рукии. Вряд ли по освобождении она обрадуется той цене, в которую обошлась ее свобода. — Че сказал, урод? Даже не помышляй сбегать. — Абарай извлек из кейса Забимару и выставил широкий меч перед собой, без колебаний направляя его на врага. — Я надеру тебе зад, как только надумаешь засверкать пятками. — Это мы еще посмотрим, кто из нас даст деру, — огрызнулся вмиг заведшийся Куросаки. Он попытался вызвать ринкаку, но ему снова не удалось. Что ж судьба сама решила его рассекретить, ведь стоило ему только достать свой куинке… Абарай считался простофилей, но отнюдь не дураком. Куросаки ожидаемо увидел, как его шокированные глаза полезли наверх, когда он встретился взглядом с «Белым». Скрываться больше не было смысла. Ичиго потянул с лица маску. — Давно не виделись, Ренджи, — криво усмехнулся Ичиго. — Говоришь, чтобы пройти, мне нужно тебя убить? — «Белый» угрожающе скрутился в ожидания команды. — Что ж, ты не оставил мне иного выбора…
