Каракурский гуль

      — Т-ты… — Абарай запнулся: вместо слов наружу запросилась закипевшая в венах злость и огонь, засевший в легких. В осуждающих глазах, глядящих на человека, с которым он успел сдружиться, забились диаметрально противоположные дружбе чувства. Гнев. Ненависть. Презрение. Во взоре Абарая было столько же искр, сколько и в хлестких фразах: — Предатель. Упырь. Ничтожество. Капитан был прав, когда заподозрил тебя там, еще в больнице. И как же жаль, что я тогда недожал тебя прежде, чем Рукию обвинили в связях с тобой, ублюдок.       — Значит, «капитан был прав»? А ты, выходит, нет? — Куросаки не удержался от ответных колкостей, сверля яростными буравчиками перекошенное и покрасневшее лицо Абарая. Его обвинения в причастности к казни Рукии, хоть и были справедливыми, но все же таили скрытую не то ревность, не то досаду. — Получается, что идиотом Рукия обзывала тебя вовсе не случайно? — язвительно процедил он для проверки. — Удивительно, как все Кучики прозорливы…       — Заткнись! Слышишь?! — Абарай угрожающе взмахнул «Забимару» по воздуху в знак предупреждения не шутить с ним. — Я не знаю, каким образом тебе удалось пробраться в CCG, грязный предатель, но забудь о том, что ты когда-то работал с Рукией, понял?!       Куросаки фыркнул с пренебрежением и тоже взмахнул пульсировавшим в нетерпеливом выжидании «Белым», заставляя свой куинке щелкнуть в опасной близости у головы Абарая.       — Куинке не опасны для людей, забыл? — торжествующе оскалился тот. — А вот я сумею убить тебя. Я убью того, из-за кого Рукия попала в тюрьму, понял!!! Ааааааррр!!!!! — с негодующим криком набросился Абарай на гуля, решившись произвести должное возмездие.       «Забимару» и «Белый», засвистевшие в воздухе от сверхскоростных атак, схлестнулись со страшным скрежетом. Однако не прошло и секунды, как оба преобразились в другие формы: ринкаку из длинного щупальца превратился в мечевидный кол, а лопатовидный бинкаку, наоборот, расслоился на пластины, удлинился и хлыстом обкрутил оружие противника.       Ичиго дергать куинке не стал — клетки того были слишком хрупкими, особенно в противостоянии с более сильным классом кагуне, зато его руки, руки гуля, были в три раза мощнее, а потому он со всей дури зарядил Ренджи в ухо. И стоило тому только накрениться, как хватка «Забимару» ослабла, «Белый» выскользнул из нее, и Ичиго резанул им Ренджи снизу, проходясь вдоль по руке, сжимавшей куинке. Кровь из пореза осыпалась градинами.       — Ты забыл, что вы сами вручили мне этот чокнутый меч, — сплюнул Ичиго собравшуюся во рту слюну при виде алых пятен. — «Белому» все равно, кого задевать. И пусть я им тебя не убью, но, клянусь, потрепать человека у него аппетита хватит.       — Сссволочь!!! — прошипел Абарай. — Думаешь, меня это страшит? — Он подскочил на ноги мгновенно и атаковал; скрестив куинке с Куросаки, он стал теснить того к стене, как бы гуль ни упирался. Все-таки этот следователь тоже отличался крупной статью и развитыми мышцами, как парни из Одиннадцатого. — Урод! Я же сказал: я убью тебя за то, что ты подставил Рукию!!!       — Сбрендил совсем? — оскалился Куросаки и уперся ногой в пол, чтобы перестать скользить под натиском неудержимого Абарая. — Это же ваша контора упрятала ее сюда! И это вами придуманные дебильные законы обрекают невиновных на смерть!!!       Ичиго собрав силы, которых в теле у него осталось довольно мало после стольких изнурительных схваток со следователями за сегодня, но все же вывернул куинке из-под давления «Забимару» и сам, подсев, чтобы последний не снес ему с разбега голову, ударил уже щупальцем прямо по основанию чужого куинке. «Забимару» жалобно скрипнул; на пол из него посыпались RC-клетки. Абарай живо вернул меч в короткую форму и зло зыркнул на Куросаки:       — Мне плевать теперь, кто прав, кто виноват! Если Рукия умрет, то и тебе не жить!!!       Их куинке снова ударились со страшной силой, заставляя стены всей тюрьмы дрогнуть и от оглушительного звона мечей поежиться не только участников поединка.       — Да уймись ты! — рычал в битве Ичиго. — Я здесь не за тем, чтобы терять время!!! Мне не до тебя, и я не собираюсь убивать тебя! Так что, просто дай пройти!!!       — Дать пройти? Ха!!! Попробуй! Тебе меня не сдвинуть и одолеть невозможно!!!       — Уверен? — Ичиго расхохотался и с бешеной скоростью замелькал перед глазами менее поворотливого, хоть и тоже быстрого «голубя». — После Зараки мне больше никто не страшен!       — Зараки? Ты одолел Зараки?! Не может быть!!! — хлопнул глазами Ренджи и чуть не пропустил удар, который отразил в самый последний момент. Он снова во взмахе расцепил «Забимару» и вкруговую занес удар с тыла противника.       Ичиго увернулся, высоко подпрыгнув и перескочив через летящее на него лезвие. Он щелкнул «Белым» и стал неистово пороть им по длинному лезвию «Забимару». Обезоружить Ренджи — вот что было основной задачей для Ичиго. Тогда бы он смог вырубить этого парня и отправиться наконец за пленницей, которая казалась уже так близко.       — Да, я победил Зараки! — кивнул Ичиго. — Так что, Ренджи, уйди с дороги пока еще цел!       — Чегооо? — от такого наглого бахвальства у следователя отъехала челюсть, но вот все навыки наоборот съехались в кучу. Он с неистовой прытью понесся вперед, сделал серию обманок, и, когда окончательно запутал врага менявшейся формой своего куинке, рубанул «Забимару» по плечу гуля, который так беспечно позволил ему приблизиться на роковое расстояние.       Ичиго зашипел, морщась от режущей боли. Усталость и голод не благоприятствовали скорой регенерации, но ждать заживления ран было опасно. Ичиго подхватил выпавший из рук куинке и с обидными словами бросился в атаку. Он намеренно взялся унижать Ренджи недооценкой сил того, хоть прекрасно помнил по тренировкам в Управлении — их показатели выявились равными. Однако схожими оказались не только их силы, но и темпераменты: зная по себе, что злость ведет к ошибкам, Ичиго решил выбесить не менее вспыльчивого Ренджи и наконец покончить с ним. Но сделать это было сложнее, чем спланировать в голове.       — Зачем ты вообще приперся сюда?! — негодовал Абарай, уже орудуя куинке не так ловко.       — Зачем? — Ичиго посмотрел на бывшего наставника как на идиота. — Чтобы спасти Рукию конечно же, дубина!       — Хэх, спасти! Увести ее из этой башни нереально! И как ты задумал сделать это, упырь?!       — Очень просто! Я одолею каждого, вроде тебя — тех, кто встанет на моем пути! — Ичиго подсек Ренджи, но тот за миг до столкновения в кувырке откатился в сторону. Это стало его ошибкой: загнанный врагом в угол, он бросился в лобовую, но куинке-ринкаку достал его прежде — полоснул по широкой груди, почти через все тело.       Абарай невольно ухватился за рану — хоть и не глубокую вновь, но ужасно жегшуюся.       — Ксо! Ксо, ксо, ксо! — сплюнул Ренджи и бросил быстрый взгляд исподлобья: — Думаешь, я единственный, кто помешает тебе? Здесь, в здании тюрьмы, на казнь собралось больше половины старших следователей. Тебе не одолеть их всех. И тогда Рукия умрет!       — Намекаешь на своего капитана? — едко спросил Ичиго. — Где потерял его? Где ты оставил этого ублюдка, который преспокойно отдал на казнь собственную сестру?!       — Кучики… — Абарай досадливо поморщился. — Думаешь, Ичиго, тебе по силам тягаться с «шинигами»[1] нашего CCG?! Ты слишком самоуверен, мальчишка!!! — он снова налетел на Ичиго.       — Мне плевать на то, что говорят о Бьякуе! — огрызнулся Ичиго, скрестив куинке с Ренджи.       — Дурррак, — прорычал последний и помотал головой. — Полагаешь, раз ты — гуль, то уже по определению сильнее?! — Ренджи опустил глаза на руки парня, сдерживающего его мощь. — Не спорю, ты стал сильнее с нашей последней встречи, но тебе все равно не по зубам следователи старшего класса. Давай, выпускай свой коготь, и я докажу тебе, что это правда! Ну же? Мечом тебе меня не одолеть, значит, сражайся со мной, как монстр! — Ренджи замахнулся «Забимару» и со всей силы отбросил ударом Ичиго, приложив о каменную стену.       Тот с протяжным стоном выдохнул… Слабость. Да, он слаб сейчас. Коготь? У Ичиго не осталось сил вызвать их. Укаку был наполовину уничтожен. Ринкаку не слушался слабаков… Все, что у него оставалось сейчас — несломленный дух, да язык острый.       — И это сила следователя, да? — Ичиго, игнорируя кровь, полившуюся ручьем с виска, игнорируя дрожь в коленях, поднялся и ехидно усмехнулся противнику. Внутри он приказывал себе собраться. Он или Огичи? Ичиго снова оскалился и на шатающихся ногах шагнул вперед: — Прости, Рен, но мне придется убить тебя. Теперь я это точно знаю…       — Хм, — неверяще посмотрел на него, разбитого, Абарай, — ну и идиот же ты…

***

      — За-бав-но… как так… получилось?.. — прошептал Ренджи и опустился на колени.       — Мой учитель как-то сказал: если уворачиваешься — не дай себя задеть, если кого защищаешь — не дай ему погибнуть, ну, а если уж бьешь…       — Х-хааа… — Ренджи запрокинул голову назад, выдыхая тяжко. Под пальцами без остановки растекалась вязкая горячая кровь. Дыра пришлась в область печени и похоже теперь ему точно кранты. Как и «Забимару». Опустевшие глаза Ренджи покосились взглядом на обрубок своего верного куинке. Какая ирония: того одолел ринкаку «Белого», а самого Абарая тяжело ранил вырвавшийся на свободу собственный ринкаку Куросаки.       Следователь задышал чаще, почти спазматически, напрочь забывая об улыбке на губах, с которой он еще недавно встречал все выпады противника — и словесные, и силовые. Ренджи попытался поднять глаза на того, кто таки одолел его. На лице Ичиго тоже отражалась угрюмость и предельная серьезность. Последнему точно было не до смеха: ведь после стольких побежденных им врагов его голодный какуган сработал именно на этом парне…       — Чего смотришь? Ты? — прохрипел Абарай: думал, со злобой, а вышло с растерянностью. — Хочешь меня сожрать — так ближе подходи… — Он невесть зачем ухватился за обломок меча.       — Дурак ты, Рен… — Ичиго сглотнул горечь в горле и с неимоверной грустью посмотрел на следователя, который был для него кем-то большим, чем просто естественной угрозой. А тот смотрел на него как типичный представитель своей профессии: гордо, презрительно, с гневом. — Что ты можешь знать о желаниях гулей? — Он начал подходить к раненому, который и так притягивал его к себе запахом свежей плоти. — Как ты можешь увидать на самом деле, чего я хочу? — Ичиго стянул с себя капюшон и явил Ренджи свои абсолютно белые волосы. — Думаешь, это так приятно жрать людей и ничего кроме них просто потому, что только так можно выжить?! Да я за каждую жертву сам себя сжираю изнутри по нескольку раз, вот только бороться с природой тщетно…       — Перестань жалобить меня! — отвернулся от парня Абарай и цокнул: — Вы — монстры. Вы пожираете не для пропитания. Вы не знаете меры… — Он повернулся к нему обратно: — Взгляни на свое лицо — даже сейчас за твоими пафосным речами стоит инстинкт. Убивать! Вот ваше единственное желание. Всегда. Везде. Любого человека. Вы — убийцы.       У Ичиго меж бровей пролегла скорбь; с посеревшим лицом он максимально приблизился к этому беспробудному, твердолобому упрямцу, который и за шаг до смерти не хотел хоть немного подумать головой.       — Послушай, Ренджи, не все гули одинаковы. И уж тем более, мы не только охотимся на людей и «жрем», как ты выразился. Мы очень похожи с вами. Тоже живем и умираем. Учимся и работаем. Защищаем тех, кто слаб или беспомощен, и сражаемся против беспринципных убийц. Гули тоже умеют дружить и любить. Они заводят семьи и рожают детей. Они могут, как и вы, сожалеть и радоваться, плакать и смеяться…       — …ты этой чушью и голову Рукии забил, да? — перебил его поерничавший Ренджи.       — Идиот!!! Боже, какой же ты идиот! — Ичиго взбешенно ударил снова высвобожденным кагуне по «голубю». Сбоку. Отчего тот кубарем отлетел в противоположную сторону, но его не оставили так быстро в покое: Ичиго накинулся на Ренджи и с превеликим удовольствием съездил тому уже по роже. Просто кулаком. — Ты тупица, Рен! — Ичиго схватил его за грудки и стал неистово трясти, плюя на кровотечение, свое и его. — Рукия понятия не имеет, кто я на самом деле! Она никогда не встречала «Маску», «Пустого», кого вы там ей еще приписали?!       — Да? А как же фотография?! — ощетинился Абарай. — Скажешь, что это подделка, да?!       — Нет, не скажу! Но этот снимок сделали именно тогда, когда я доставил полуживую Рукию после убийства Хоншо Чизуру! Что запретного в том, что я спас ее? Ту, что между прочим хладнокровно убила мою одноклассницу! А ведь если бы не я — твою подругу не пощадили бы иные гули! И вот тут ты прав: в мире есть и другие гули, и, возможно, я — один из тех убийц, кого ты так презираешь. И гуль, сделавший это фото, тоже. Но черт возьми, Абарай! Скажи мне, как можно казнить человека за то, чего она не видела даже? Разве она этого не говорила?       — Эммм, говорила вообще-то… — следователь опустил глаза и забегал виноватым взглядом по стиснутым на его пиджаке кулакам Куросаки. Тот утробно рычал, бил «хвостом» о пол, как недовольный кот, фыркал сердито на ухо, и Ренджи… Ренджи совершенно растерялся: — Но как можно было не поверить доказательствам? Да и проверить анонима?.. Закон ведь…       — Проверить? Ксо! Да ты ж ее друг! Чтоб тебя, Ренджи! Почему я хочу спасти ее, а ты нет?       Ренджи стиснул зубы и покосился сердито на гуля… с одним какуганом! У него непроизвольно взметнулись татуировки на лбу и округлились глаза — только сейчас до этого простофили дошло, что в виде Ичиго-гуля его так смущало и казалось необычным.       — Один? Почему у тебя один какуган, Ичиго?! — Но парень не ответил; осекся и странно посмотрел на «голубя»: он что, придуривался или реально только заметил? Ичиго разом отпустил парня и отпрянул от него, но тот вдруг сам ухватил его за рукав. — Постой! Скажи! Мне нужно знать! Ты что… Ты один из экспериментов доктора Айзена? Ты искусственно созданный гуль?!       Куросаки отбил сдерживавшую его руку и более чем уверенно мотнул головой.       — Я — на половину гуль, а на вторую половину — человек. Мои родители принадлежали к разным видам, но… — Ичиго покусал дрогнувшую губу: все это сложно было вспоминать, хоть и было правдой. Он с шумом выдохнул: — Я понятия не имею, кто такой ваш Айзен и что он там творил. Мне вообще плевать на его эксперименты. — «Мне вполне на всю жизнь хватило того, что устроил с моей матерью Урахара», — в мыслях добавил Ичиго и снова взглянул на Ренджи. — Все это неважно сейчас, когда у меня есть вещи поважнее!       — Рукия… — опомнился Абарай и закивал. — Да, теперь я все понял. Если ты — человек…       — …не нужно делать из меня героя, — отрезал Куросаки сразу и поднялся на ноги. Раненный Абарай теперь глядел на него снизу вверх, и это еще больше удручало Куросаки. В чужих глазах пролегла заметная просьба и видеть ее не было сил. Куросаки отвернулся и посмотрел на свободный путь к лифту. Преграда исчезла. Исида так и не появился. Но Рукия там, наверху, она по-прежнему нуждалась в спасении, в справедливости.       — Спаси ее, Ичиго, — Ренджи внезапно ухватил его за ногу. — Со стыдом не прошу, а умоляю тебя, Ичиго. Спаси Рукию! Если кто и сможет сделать это — только ты. Я же… Я…       — Все нормально, Рен, — карие глаза посмотрели на него через плечо. — Я за этим и пришел.       — Нееет, — протянул тот и покачал головой. — Ты не понимаешь. Ты должен спасти ее! Должен поклясться, что не умрешь и спасешь ее, кто бы ни помешал тебе!       — Рен-джи? — у Ичиго невольно округлились глаза. — Ты чего?       — Это я во всем виноват. Это я не защитил ее от этого изверга… Все хотел до него доравняться, а ее бросил в тот тяжелый момент, когда она осталась одна. — Он уперся горячей, тяжелой головой о стену и закрыл глаза, вспоминая. — Мы с Рукией с детства вместе. Наши родители погибли от лап гулей практически в одно время, но я вырос в школе при Академии, а тот, кто заменил Рукии семью… — У Ренджи дернулись веки и он испуганно посмотрел на Ичиго: — Поверь, Кучики и пальцем не пошевелит ради сестры. Для него закон превыше всего, а не любовь к близким. Рукия в его глазах — предательница и без официальных обвинений. Если он узнает, кто ты, что ты и есть тот гуль, и был рядом с Рукией все это время… Он собственноручно отрубит ей голову. Для Кучики Бьякуи не существует исключений. Но ты, Ичиго, ты — сам по себе уже исключение. А потому прошу, я опять прошу тебя, умоляю… — по щекам парня вдруг покатились крупные слезы.       Он попытался встать, но бесполезно. Он обессилено упал обратно на каменный пол: рана оказалась серьезной, и из нее вылилось уже достаточно крови вместе с былой мощью. Ренджи прохрипел:       — Ичиго, спаси Рукию, раз уж я сам… стал ей никудышным другом…       Куросаки вздохнул и присел на корточки перед Абараем. Стянув с себя спортивную куртку, он постарался хоть как-то перевязать рану, как обычно делал это в клинике, помогая время от времени отцу.       Когда вид струившейся густой крови исчез с глаз, Ичиго постепенно привел себя в порядок и подавил инстинкты. Внимательно, не без опаски, следивший за ним Ренджи заметно выдохнул, когда какуган и кагуне полугуля скрылись.       — Как тебе удается сдерживаться? — соскользнуло с его губ все же.       — Поверь, — Ичиго кисло усмехнулся, — мне не всегда это удается. А когда я справляюсь, меня изнутри будто тысячью мечей режут на куски. — Ичиго нервно взъерошил белые волосы и вытащил из-за пазухи маску. Бросив пустой взгляд на следователя, он снова покосился на лифт. — Я не герой, Ренджи, — проронил он, повторяя, — я действительно убийца.       Ичиго не понимал, зачем говорил всю эту нелицеприятную правду человеку, который ему доверился. Но Ренджи, так же не понимая, почему верил врагу, проговорил твердо:       — Мне плевать, кто ты, Ичиго. И я клянусь, что никогда тебя не сдам, если ты выполнишь данное тобою обещание: спасешь Рукию и убережешь ее от преследований Кучики…