Каракурский гуль

      Десятый этаж. Лифт остановился именно на нем не по прихоти Куросаки, но из-за его интуиции. Он чувствовал, что добираться до предпоследнего этажа, где Рукия проводила свои последние часы жизни, нужно постепенно. С поврежденными кагуне, да еще и на пустой желудок. Куросаки не так беспокоила собственная уязвимость, как нехватка сил.       — Эй, ты! Гуль?! Как ты здесь оказался?       Вместо ответа от незаконно проникнувшего в «Башню Раскаяния» схватившийся за куинке охранник получил удар в голову и последующий хруст шейных позвонков под крепкими горячими руками. Ичиго отцепил нижнюю часть маски и с упоением впился зубами в еще не отпульсировавшее горло случайного свидетеля его появления.       А он оказался хорош. Обжигающая ссохшееся от жажды горло кровь. Теплое, сладковатое мясо… Охранник был молод, чуть старше Ичиго, но последнего этот факт заботил лишь с гастрономической точки зрения. Ичиго запихнул свой стыд куда подальше. Сейчас не до него, когда каждая клетка тела будто напитывалась живительным эликсиром. Убить кого-то, чтобы выжить самому — да, таков их закон и его нынешняя, первостепенная задача.       — Что? Упырь? Откуда?!       Ичиго даже оборачиваться не пришлось: левый ринкаку сработал мгновенно, пронзив вторую добычу прямо в сердце и пригвоздив ее к полу. Охранникам на десятом этаже сегодня точно не повезло, ведь белобрысый монстр в маске смерти намеревался утолить свой голод как можно скорее, а потому убивал без разбору, инстинктивно, как истинный «Пустой» когда-то.       — Ах ты ж мразь! Ты сожрал Коринаву и Хироки?! — посыпались новые упреки. — За оружие!!! Уничтожить его! — И наконец: — Немедленно сообщить всем!!! Трево-га…       Потянувшемуся к кнопке вызова подмоги охраннику отрезали руку быстрее, чем он успел прокричать об этом. Сверхскорость Ичиго восстанавливалась. Как и силы. Особенно, когда противостоять ему вызвались следователи, так неумело управлявшиеся с куинке. Удар мечом-бикаку наобум — и Ичиго сносит наглецу голову с плеч контрударом ринкаку. Крик того, кто потерял руку, срывается на раз: язык — один из самых вкусных органов человека, на вкус Ичиго. Последний наконец обезвредил и того, кто призывал к оружию: трус, сам замерший позади товарищей, даже не раскрыл служебный кейс. Страх поразил его до последних краешков души при виде кровопролитного действа, учиненного гулем. И он же поразил его тело буквально — метнул порцию перьев из очнувшегося половинчатого укаку. Второе его какухо еще не выросло, но «ужина» хватило, чтобы вернуть силы для какой-никакой атаки.       На часах — без пятнадцати семь. Ичиго натянул на запястье рукав обратно и оглянулся на «поле битвы»: с пятью телами он управился быстро, правда, на зачистку холла времени не осталось. Заблокировав дверь лифта ботинком одного из убитых, чтобы не допустить приезда помощи, сам он понесся по коридорам в поисках лестницы пожарного выхода.       На десятом пахло медикаментами и прочей химической ерундой. Ичиго бы подумал, что вновь набрел на «обитель» Куроцучи, если бы не наткнулся на табличку на расширителе: «Морг». Ичиго закашлялся в сгиб локтя: воздух тут же наполнился более понятными запахами формалина и свернувшейся крови. В подвале клиники Куросаки подчас стояла такая же вонь, когда кто-то из пациентов, доставленных в критическом состоянии, умирал во время операции и его нельзя было съесть.       Поморщившись и пожевав язык, тщетно пытаясь смочить иссякшей слюной зачесавшееся горло, Ичиго поспешил прочь, борясь с резями в голове. Чертово место! Помимо смрада — сплошь белые коридоры и слепящие лампы яркого света. Это раздражало. Перевозбужденная от стихийного перекуса нервная система и так вызывала бег бешеных мурашек по коже, а ускорившаяся в венах кровь — скачок температуры и давления, так еще и вся эта атмосфера!       Ичиго заводился, злился, тяготился всем происходящим. Бесконечные бои. Раны. Голод. Новые и новые противники. Снова раны, победа, голод. А теперь еще и это замкнутое пространство, которое вызывало не то паранойю, не то шизофрению.       «Брось ее! — отозвался кошмар всей жизни Ичиго. — Если не собираешься ее сожрать, то поворачивай назад. Пошли домой, раз неплохо брюхо набили. По пути, кстати, можем дожрать тех, кого ты так благородно оставил подыхать от потери крови…» — съехидничал Огичи.       «Ох, послушай, лучше было, когда ты молчал. Вот честно!» — выдохнул с шумом Ичиго, прикрепляя часть маски на место.       «Все. Намордник повешен. Скучно. Только хотел сказать: "Король, фас!", а ты…»       Ичиго скрипнул зубами и отключил мозг, в сотый раз прокляв Рукию, которая повстречалась ему на пути. Это из-за этой несносной девчонки он здесь! В долбанной тюрьме! Ну доберись он до нее — живо схватит за шкирку и потащит мигом прочь, на всю жизнь запрещая ей шататься по Тринадцатому району и надевать плащ «голубя». А то она хуже его сестер — только глаз да глаз за ней нужен, чтобы снова не влезла в какую-то передрягу!       Взбешенный, а по правде сказать — просто задолбавшийся парень со всей дури вломил с ноги по очередной двери, вставшей ему на пути. С той стороны что-то со звоном рассыпалось.       Причиной шума явился мелкий, щуплый парень, уронивший металлический мединвентарь. Лупоглазое чудо при одном только виде гуля задрожало и поползло спиной назад. Куросаки цокнул языком: убить этого заморыша даже рука не поднималась, а потому он наклонился к нему, чтобы… просто помочь подняться. Однако тот, хоть и зажмурившись со страху, вдруг выставил вперед руку с зажатым в ней скальпелем, будто откопав инстинкт самосохранения.       Куросаки хихикнул под маской; убрал кагуне и присел на корточки перед «храбрецом»:       — А ты, гляжу, смелый?       Парень нерешительно, но приоткрыл один глаз, явно недопонимая, как еще остался жив.       — П-п-простите? — пробормотал он чуть слышно.       Ичиго отобрал скальпель и, закатив рукав водолазки, провел лезвием по коже на запястье:       — Гулей не берет ничего, кроме специального оружия. Тебя в Академии не учили этому, что ли? Ты ведь тоже следователь, верно?       — Д-да, Ханатаро Ямада, — кивнул тот и вздохнул жалобно: — Только я работаю при Бюро[1]. А туда попадают лишь такие слабаки, как я. Поэтому нам не положены куинке.       — Вот как? — Ичиго отдал скальпель обратно. — Ну, а здесь ты что забыл тогда, а, Ханатаро?       — Я помогаю подготовить к казни следователя первого класса…       — Кучики? — встрепенулся Куросаки. — Ты же говоришь сейчас о Кучики Рукии? Верно?       — Д-дааа, — снова с запинкой промолвил паренек, — дело касается Кучики-сама.       Куросаки тут же смекнул и, схватив Ханатаро за грудки одной рукой, притянул того к своей маске, точно тряпичную куклу. Встряхнув для верности устрашения, он шепнул зловеще:       — Послушай, Ханатаро, я не убью тебя, но за это ты должен провести меня к Кучики. — Следователь захлопал невинными глазами и, сглотнув пересохшим от страха горлом, кивнул. — Вот и молодец, — Куросаки, отпустив, похлопал того по плечу, — ведь я пришел ее спасти.

***

      Проводник Ичиго достался, хоть и хилый, зато юркий и знающий. То ли трясущийся за свою хлипкую душонку, то ли невесть зачем решивший тоже подсобить Рукии, Ханатаро двигался быстро и тихо, не привлекая ненужное внимание, а порой и отводя его от Куросаки. Когда же они, порядочно попетляв по лабиринтам коридоров, темным закоулкам и заброшенным лестницам, таки добрались до места, Ичиго не вытерпел и спросил напрямую:       — Ханатаро? Почему ты мне помогаешь? Это ведь не только из-за страха передо мной?       Парень замедлил ход и с опаской покосился в ответ:       — Я просто… тоже хочу помочь Кучики-сама. Она очень добрая. И она не заслуживает…       — Разве? — перебил его Ичиго. — Разве ты не понял? Я тот самый гуль, в дружбе с которым ее и обвиняют. Ты в курсе, что тебе тоже могут вменять это обвинение, если нас увидят вместе? Тебя, следователя, преспокойно ведущего гуля, монстра, по запретной для него территории?       — Но ведь, — Ханатаро потупил взгляд и стал робко переминаться с ноги на ногу, — вы не такой и монстр, господин, раз пришли спасти Кучики-сама от несправедливой участи… — Куросаки позевал ртом под маской, но его удивление пресек писк электронного ключа. — Мы пришли, — пояснил ему Ханатаро, — камера Кучики-сама находится первой в коридоре, но сейчас на крыле больше нет других заключенных, ожидающих казни.       — А охрана? Ее ведь охраняют?       — Да. Четверо из отряда следователя Сой Фон. Они же провожают узников до места казни.       — А вот это хреново, — рассеянно потер волосы седой, но все же взялся за дверную ручку, отводя попутно проводника себе за спину. — От меня не отставай, но под ногами не путайся. Ты нужен мне еще для того, чтобы вывести из здания. Понял?       Ханатаро кивнул и сразу же заметил только краешек тени, уже мелькнувшей в проем двери: этот гуль действовал быстро и решительно, не распыляясь на дополнительные угрозы.       Куросаки недооценил свои силы: подкрепившись до этого основательно, он с легкостью уложил ринкаку сразу двоих из наемников Полицейского Управления. А вот с третьим и четвертым пришлось повозиться: помелькать на одном крыле пред ними, уворачиваясь от беспощадных и точных ударов сверхсильных рук и невероятной формы куинке.       — Господин гуль! Осторожно! Сзади! — голос Ханатаро ударил в спину скорее, чем метательная «звезда».       Ичиго, вовремя обернувшись, подставил под удар плотное щупальце, а не второй, пока целый, какухо своего укаку. Вот только «Белый» в восторг не пришел от раны, поэтому скормить ему руку или ногу побежденного приобрело более приоритетное значение, нежели впечатлительная психика Ямады.       — Хорош, блевать, — брезгливо бросил Куросаки тому, когда управился со всеми наемниками. — Давай лучше дверь открывай, пока сюда не набежала половина CCG.       — Ключ? — захлопал глазами Ханатаро. — А у меня… это… нет его…       Куросаки треснул себя пятерней по маске: ну что за рохля ему достался в напарники? От переизбытка не самых светлых эмоций, он врезал кулаком по панели электронного пропуска: все равно лучшего ничего не смог придумать, но этот ход сработал на диво безоговорочно.       — Кто вы? Что вам нужно? — девушка в белом кимоно чуть ли не вжалась в стену рядом с окном в решетку, как только завидела весьма специфический вид гостя на пороге своей камеры.       Куросаки в маске «Пустого» хмыкнул, вошел внутрь и выжидающе посмотрел на Рукию.       — Ты?.. — Она вспомнила. — Ты на самом деле существуешь? Но зачем ты пришел? Ко мне?       — Кучики-сама! Не бойтесь! Мы пришли вас спасти! — проскользнул Ханатаро следом.       — М-мы? — похоже, Кучики одолел шок: незнакомый гуль, в связи с которым ее обвинили, и безоружный следователь из Бюро пришли спасти ее? — Ханатаро, что происходит?       Куросаки с недовольством фыркнул: конечно, ему бы хорошенько обдумать все прежде, чем стянуть с себя маску, но он не мог защищать эту девчонку вслепую. Поэтому пальцы ослабили застежки на ремешках вокруг головы и неизбежно приоткрыли завесу секретности…       — Ич… И-чи-го? — Новый шок. Глаза Рукии сделались размером с теннисный мяч, когда встретились с угрюмым взглядом под сдвинутыми до боли бровями. Этот взгляд невозможно было спутать ни с чьим другим, но у нее явно отказывала срабатывать логика, ибо знакомая мина парня, что спасал ее не раз, сейчас абсолютно утратила краски. Яркие. Оранжевые. Точно ее любимый апельсиновый сок. — Ичиго, — выдохнула Рукия его имя с трепетом, будто боясь ошибиться. Она шагнула к нему, чтобы убедиться наверняка. — Что с тобой произошло?       — Мы будем говорить об этом сейчас? — сердито скрестил руки на груди гуль. — Серьезно?       У Рукии непроизвольно задергался глаз. Побледнев и покраснев в следующую же минуту, она выпустила пар и… как треснула в прыжке кое-кого по седой голове.       — Ауч!!! — ухватилась она тут же за руку и болезненно поморщилась. Ичиго довольно оскалился: одно дело отвешивать оплеухи Ренджи, другое — ему. Если бы Рукия попробовала сделать подобное во время его стажировки, то давно могла с легкостью раскрыть его прикрытие.       — Ну что, получила? — хохотнул он. — Будешь знать, как лупить своего спасителя!       — Спасителя?! — Она злобно зыркнула на него: — Какого ты вообще сюда приперся?! Идиот! Ты… ты… идиот… — девушка вдруг перешла на всхлипы. — Балбес, тебя могут здесь убить!.. Зачем ты пришел сюда, Ичиго? — посмотрела она на него блестящими от влаги глазами.       — У тебя проблемы со слухом? — резко ответил Куросаки: разве имелось у них время на сантименты? А эта дурочка смотрела на него и чуть не плакала. Совсем как Иноуэ. — Пойдем, — протянул он руку, — сказал же: я пришел спасти тебя. Так сказать, вернуть долг.       — Долг?! — непонимающе уставились на него. — Смеешься? Ты столько раз спасал меня…       — …тогда с еще одним я точно справлюсь, — усмехнулся он ей дерзко. — Пойдем, говорю!       — Нет! Нельзя! — замотала она головой и отпрянула от поданной руки. — Если ты… И я… Значит, обвинение правдиво. Значит, и приговор заслужен. Значит, и казнь… а-ах!!! — Куросаки больше не стал слушать этот бред из разряда самобичевания. Он и сам был мастер в таких делах. Поэтому, подхватив Кучики под руку, он кивнул Ханатаро на дверь, чтобы тот выводил их отсюда. Сам же свысока посмотрел на узницу:       — Просто скажи: «Спасибо» — так будет лучше, чем винить себя в несуществующих грехах. Это не ты поступила неправильно, это наш мир говорит, что это неправильно. И возможно мы однажды согласимся с ним, но точно не сейчас. Гули. Люди. Какая разница?! Если мы друзья или напарники, то я никогда не допущу, чтобы тебя казнили! Именно за этим я пришел сюда.       Кучики стыдливо опустила глаза: кто бы мог подумать, что этот парень, ее враг, скажет столь поразительные вещи. Его слова, его поступок, его отношение воодушевляли, но и бередили в то же время душевные раны… Ведь никто из своих не встал на ее защиту, а он пришел и все решил. Будто так и надо. Будто его правда и есть единственно верная.       Пока девушка впала в прострацию, Куросаки вслед за Ханатаро выскользнул в коридор. Здесь, на этаже для «смертников», так никого и не появилось — только четыре разодранных трупа тщетно сторожили вход.       — А что… — только открыла рот Рукия, чтобы спросить, кто учинил такое жуткое кровавое побоище, как на нее шикнули и метнули неприветливый взгляд карих глаз.       Она запнулась, проглотив и иную истину. Ичиго цокнул, передернул ее покрепче и нырнул на лестницу. Однако напоролся с разбегу на замершего на первой же ступеньке Ямаду, чуть не сбив того. Ухватив парня за шкирку для страховки, Ичиго натянул маску и прислушался к сулившему беду гулу голосов снизу и приближавшемуся топоту сапог охраны.       — Ксо! — сплюнул гуль и… погнал наверх, не представляя, что делать дальше.       — Нам можно уйти через канализационную систему города, — будто прочитав его опасения, предложил Ханатаро.       — Отличная, блин, мысль! — поерничал Куросаки, выбегая на крышу. Здесь вовсю велась подготовка к казни. Правда, «гостей» еще не было — только рядовые работники тюрьмы, с которыми справиться для гуля не составило труда. Игнорируя перепуганные лица Рукии и Ямады, Ичиго подошел к краю башни и окинул взглядом лесистую местность. Будь у него исправный укаку, он мог хоть как-то спуститься вниз, тем более, что «довесок» из щуплых Рукии и Ямады не обременял. Но, увы… Ему нужно было придумать что-то другое.       — Вон там, господин Ичиго! Видите? — Ханатаро указал пальцем на отдаленное, невысокое бетонное здание, затерявшееся в сосновой чаще. — Там вход в туннели подземной коммуникации. Я хорошо знаю их схему, поскольку членов Бюро частенько отправляют туда навести порядок после того, как старшие следователи расправляются с местными гулями.       — Осталось добраться туда, — вздохнула Рукия, глядя стеклянными глазами за горизонт: перед ними до сих пор стоял Ичиго, мастерски расправившийся с жертвами.       — Да уж… — нахмурился Ичиго. Он злился на свою природу и на Рукию, которая строила из себя ханжу. Ей не привыкать убивать. Так в чем дело? Она убивала гулей, он — людей; их мир поистине несовершенен. — Постойте! — Ичиго, пощурив глаза, вгляделся вдаль, туда, где у входа в канализационную шахту замелькали на скоростях две молниеносные точки. — Что это?..       — Похоже, какой-то следователь сражается с очередным гулем, — пожал плечами Ямада. — Это плохо, ведь тогда мы не сможем попасть туда незаметно. Да, господин Ичиго?       Но Куросаки не слушал его. Он напряг слух и зрение до предела и позабыл, как дышать: даже издали ему виделась до мельчайших деталей маска на том гуле, что так легко и ловко парировал прямые и безостановочные удары «голубя». Острые черные уши. Вытянутая морда волка. Волчицы… Черт!!! Этот красно-черный ринкаку! Нет! Как?! Так же нельзя! Это не-воз-мож-но!!!       «Цукииииииииииииииииииии!!!» — Ичиго в один миг сгреб в охапку Рукию и Ямаду и сиганул с башни. — «Цуки! Чтоб тебя! Вот что ты удумала?! Зачем?!» — только и мог он орать изнутри под злорадствующий хохот Огичи. Однако радость тому Ичиго быстро обломал, когда заставил высвободить оба ринкаку и вонзить их острые концы в стену «Башни». Они сразу затормозили падение, но не его дикий испуг за Тацуки. Пока спускался, Ичиго не мог оторвать глаз от места битвы своей подруги с кем-то из «голубей». С «кем-то»? Ичиго искусал губы до крови, моля всех известных богов, чтобы он ошибся, но его неистово барабанившее сердце так и выбивало тревожные домыслы: Тацуки. Сейчас. Сражалась. С Кучики Бьякуей…