Каракурский гуль

      — Укитаке? Что ты несешь? — Кучики обернулся вполоборота и посмотрел на человека, посмевшего его остановить. Несмотря на то, что тот славился своей запредельной добротой и миролюбием, хватка его оказалась нешуточной — вырваться из нее так просто не получилось.       — Укитаке-сан? Вы? — Куросаки узнал человека за спиной у Бьякуи и метнул быстрый взгляд на другого — того, что удерживал его. Кудрявые волосы, сонные глаза и многозначная улыбка. Это был, несомненно, лучший друг и бывший напарник Укитаке — Кьёраку Шунсуй; они же являлись приближенными и последователями самого директора Ямамото, а их многолетний опыт охотников сделал из них не профессиональных убийц первым делом, а искусных дипломатов. — Укитаке-сан, — вспомнил его слова Ичиго, — что произошло в CCG?       — О, Куросаки-сан, отрадно, что тебя интересуют проблемы Управления, но досадная неприятность случилась не в офисе, а в «Мукене».       — В тюрьме для гулей? — захлопал глазами парень, сам не зная, почему так обеспокоился: возможно, он скоро сам отправится туда, а волновался так, будто являлся одним из «голубей».       — И чьих рук это дело? — холодно процедил сквозь зубы Кучики, оставшийся не у дел.       — На «Мукен» напала организация гулей, именуемая «Эспадой». Воспользовавшись тем, что большинство следователей старший классов были направлены к «Гнезду Личинок», они практически беспрепятственно пробрались внутрь, перебив всю охрану, и освободили из камер многих гулей ранга А, S и SS. Прибывшие по тревоге на место преступления следователи первого класса Кира и Хисаги получили тяжелые ранения; следователь особого класса Хицугая также не справился с заданием, противостоя сразу трем гулям: «Богу», «Слепцу» и «Кицунэ».       — Чтобы Хицугая и не справился… — задумчиво протянул Кьёраку за спиной у Куросаки.       — Против него выступили главы организации. Он все-таки не всесильный мальчик, Шунсуй, — мягко пожурил друга Укитаке и с легкой укоризной посмотрел на Бьякую: — Если бы отряды Кучики, Зараки и Фон были в зоне связи, преступникам уйти было бы сложнее.       — Похоже, кто-то здорово постарался, чтобы вывести их на время «из игры», — проронил Кьёраку и переглянулся с напарником. — Как полагаешь, Джуширо? Есть ли причины утверждать, что «Аноним», который за последние месяцы сделался главным информатором CCG, причастен и к «Эспаде», и к случившемуся в «Мукене»?       — Вы утверждаете, что это сфабрикованные данные? — Кучики перевел взгляд с одного на другого коллегу. — Что данный субъект намеренно поставлял верные данные все это время и под конец выложил откровенную фикцию, в которую мы поверили безоговорочно?       — Я гляжу, у тебя наконец-то заработали мозги, Бьякуя, — съязвил Ичиго. — Вовремя…       — А мальчишка дело говорит, Бьякуя-кун, — усмехнулся Кьёраку в усы. — Это на тебя не похоже: не перепроверив информацию, ты сдал сестру тут же в тюрьму.       — О какой проверке ты говоришь, Кьёраку? — пренебрежительно взглянул на него Кучики и тут же сместил взгляд чуть левее. — Главное доказательство вины Рукии — рядом с тобой.       — Правда, что ли? — хохотнул следователь и окинул взглядом поляну, — а где же его маска? Та, что была у него на фотографии?       — Она рассыпалась от атаки «Сенбонзакуры», — кисло промолвил Бьякуя в тот момент, как лицо Ичиго просветлело, а опытные товарищи расплылись в снисходительных улыбках. — Вы намекаете, что я лгу? — отчеканил каждый звук ледяным тоном Кучики.       — Да нет, что вы, Кучики-сан, — поспешил его утихомирить Укитаке. — Похоже, обвести вокруг пальца нас решил иной человек, и мы все знаем его настоящее, а не принятое им теперь имя.       — Айзен? — Ичиго недовольно сдвинул брови и взглянул на говорившего исподлобья: — Зачем это ему? Зачем было втягивать в это дело Рукию?       — Все это обманный маневр, это же очевидно! — С ветки высокой сосны спрыгнула Йоруичи. Она метнула молнии в Кучики, но обратилась к другим старшим: — Рукию использовали как приманку. Для сильного гуля, у которого свои счеты с «Анонимом», и для ее братца-«голубя», который слишком самоуверен, и так скоро бросается на расправу с упырями. Так или иначе, — цокнула «кошка», — пока мы здесь устраивали встречу «старых знакомых», Айзен провернул еще одно дело.       — Ой-ой, нас, кажется, рассекретили… — донесся до всех хитрый смешок откуда-то сверху.       — Ки… Киц-цунэ, — проскрипел зубами Ичиго и дернулся вперед. Кьёраку удержал его за шкирку, но парень и сам осекся: тупая ноющая боль пробила все еще не восстановившееся тело.       — А-ха-ха! Так ты запомнил меня? Я польщен! — рассевшийся в вальяжной позе на крыше канализационной шахты Лис откинул со смехом голову назад. — Ну и, как тебе мои фото? Правда, ты превосходно на них получился? Жалко только, что малышка Рукия ни слухом, ни духом не знала ни о той фотосессии, ни о твоем втором «я»…       У Бьякуи вспыхнули глаза, заставляя Ичиго тотчас изумиться: он не ожидал, что у этого ходячего айсберга хоть что-то способно вызвать эмоцию, но обман с сестрой, похоже, и впрямь расплющил его твердую, непоколебимую веру в существующую систему.       Следователь ничего не сказал, только зубы сцепил поплотнее, да «Сенбонзакуру» сжал в руках до хруста. Каждый мускул его израненного тела напрягся, и против такой воли ни одна рука, пусть даже и опытного следователя Укитаке, не удержала бы его на месте.       — Бьякуя, стой! — прокричал ему Ичиго. — Тебе его не одолеть сейчас!       — О-хо-хо-хо, — расхохотался Лис, — хотите поиграть со мной в салочки, детишки?       В мгновение ока гуль перепрыгнул с крыши на дерево, замелькал меж ветвями и приземлился за спинами тех двоих из карательного отряда, что удерживали Рукию и Ямаду. Еще миг — и наемники пали, каждый пронзенный острием бикаку: теперь за спиной у «Кицунэ» красовались два огромных бурых хвоста.       Лис оттолкнул Ханатаро, но вот перепуганную Кучики притянул к себе. А после повернул резко голову в сторону лежавшей Тацуки и, тут же схватив ее, перекинул через плечо:       — Догнавшему меня достанется трофей! — прокричал гуль и юркнул в чащу леса. — Второй же девицей я с удовольствием полакомлюсь!!! — донеслось уже издали.       Кучики рванул следом без промедления, Куросаки же… на глазах у отпрянувших от него Укитаке и Кьёраку, Йоруичи и Сой Фон, вновь «оделся» в полукакуджу, с неистовым криком принимая во второй раз за полчаса еще одну трансформацию своих кагуне.       — Ичиг… — «кошка» запнулась: она не из тех, кого легко запугать, но горящий безумием какуган и широченная острозубая пасть, заблестевшая слюной, — испытание даже для смелых.       Куросаки бросился туда, где слышались гудящие заряды «Сенбонзакуры» и беспрестанный ехидный смех «Кицунэ». Куросаки направлялся туда, себя не контролируя. В голове даже голос Белого исчез: все, чего хотел полугуль — разорвать на куски тех, кто впереди, а еще… спасти кого-то? Спасти? Нет, Куросаки больше не ведал этого желания.

***

      Сосны, ели, кусты, ветки, травы, запах… Запах крови. Запах мяса. Запах наивысшего наслаждения и полной свободы. «Мяса, мяса, мяса, мяса!!!» — черная душа ревела монстром и рвала тело изнутри острым голодом и жаждой. «Мясо гуля. Мясо человека. Мясо гуля! Мясо человека!» — Впереди четыре жертвы, а потом — целое пиршество. Куросаки не бежал, а мчался туда, не летел на расправленных крыльях, а несся настоящим вихрем, не чувствуя земли под сильными ногами — ее нещадно лупил только ящероподобный хвост, нынче усеянный шипами.       Совы ухали, пугая ночь и сами пугаясь развернувшегося в их царстве ристалища. Когда Куросаки настиг погоню, то искры взрывались фейерверками от той силы и скорости, с которой ударялись куинке следователя особого класса и кагуне одного из опаснейших гулей Каракуры.       — Ох, не так рьяно, господин Кучики, не так мощно! — хохотал из-под маски «Кицунэ». — А то у вас из ран точно вся кровь выльется. Даже жаль терять такую драгоценность…       Он оттолкнулся с помощью кагуне от земли и буквально запрыгнул на следователя, повалив того со слабых ног на землю. Девчонки в руках Лиса обе уже болтались без сознания, но, будто совсем забыв о них, гуль неумолимо нависал над пойманной в лапы жертвой. У легенды местного CCG, похоже, закончились все существующие резервы сил, раз он еле дышал ныне. Его «Сенбонзакуру» беспрепятственно выбил из рук первый из бикаку «Кицунэ», второй же, описав дугу над хозяином, прицеливался, играя, куда угодить добыче — в лоб или в шею…       — Ррррррав!!! — Куросаки впился на лету в горло Лиса и снес того с тела «голубя» невероятной ударной волной. — Харрррррр!!! — прорычал он угрожающе, вмяв упыря в ствол дерева чуть ли не вполовину, отчего тому пришлось выпустить из рук Рукию и Тацуки.       — Ха-ха-ха! А ты забавный, Куросаки-кун, — рассмеялся неунывающий Лис и, выбираясь дрожащим телом из древесины, что корой и скалками вошла в его спину. — Так преобразился…       — Откуда ты меня знаешь? — прошипел Ичиго, который от шока даже в себя пришел.       — Неужто ты думал, что только тебе можно меня разыскивать? Я, видишь ли, тоже из любопытных… — Лис отряхнулся и недовольно повел плечами: засевшие в теле древесные куски, похоже, ужасно напрягали. Но это не помешало ему расправить два бикаку за своей спиной и насмешливо поинтересоваться дальше: — Как там отец поживает? Как сестры? Как одноклассники? Слышал, их стало на одного меньше с нашей последней встречи. Как досадно… Досадно, что меня не было там, чтобы запечатлеть на камеру твой ужин, Куросаки-кун!       Вместо ответа — взмах хвостом с шипами: малая расплата за издевательство, но отличный способ предупреждения — еще хоть слово, и он размозжит эту голову в лисьей маске одним ударом, которым только что уже сбил Лиса с ног. Но тот лишь хохотнул снова; отдышавшись на четвереньках, с многочисленными переломами ребер и ранами после атаки, он поднялся на ноги и равнодушно похрустел шеей, затем — размял пальцы.       — Ты никогда не задумывался, Куросаки-кун, почему меня называют «Кицунэ»?       — И на кой-мне эта информация? — не снижая градуса угрозы в голосе, отозвался тот.       — А я бы советовал тебе, на будущее — так сказать, изучать более досконально своих врагов. — За спиной у Лиса тут стал вырастать третий бикаку. Затем четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьмой и наконец-то девятый. И впрямь как по старым преданиям: девятихвостый лис-ёкай. — Думаешь, если обзавелся какуджа — тебя не победить гулям с обычным кагуне?       Куросаки даже набрать воздуха в грудь не успел, чтобы отбрить очередной дерзостью ехидство противника, как оказался вдруг, совершенно внезапно и так вероломно, пронзен всеми девятью бикаку — те обладали коварной способностью удлиняться на нужное хозяину расстояние!       Парень капитулировал безоговорочно и тотчас же: пал наземь, просверленный дырами, точно какой-то духовой инструмент. Маска тут же осыпалась, ринкаку, сбросив броню, распутались и вернулись в тело — даже Белого застал врасплох коварный демон в лисьей маске.       — Ты еще слаб, — услышал Ичиго у себя над головой, когда мягкие, чуть слышные шаги замерли вблизи. Холодная, длиннопалая, костлявая рука прошлась по его голове, болезненно поддевая седые волосы и оттягивая их на себя. — Но ты на верном пути, мой мальчик…       — Ц… Ц…       — Что-что? — Лис приложил ладонь к уху и чуть ли не прилег у поверженного противника.       — Ц-Цу-ки… ос-тавь. И Ру… ки… ю… — У Ичиго стянуло соленой пленкой горло. Ноздри жег запах крови, пролитой повсюду. Его. Ее. Бьякуи. Лиса… Казалось, что трава вокруг не из-за ночи сделалась черной, а окрасилась в темно-багровый цвет именно потому, что утонула в этой липкой жидкости, которую земля так жадно и так много впитывала в себя не хуже любого гуля.       — Ах это… — пролепетал Лис. — Ну, знаешь ли, мой владыка очень охоч до мяса молоденьких девушек. Тебе не говорили? Человеческим оно будет или гульим — все равно; плоть юных дев так нежна и прелестна на вкус… Ты же помнишь, какой сладкой была твоя маааленькая соседка по кварталу, которую ты спас несколько месяцев назад?       У Ичиго застыли глаза. Осознание того, что за каждым его шагом следили, поразило до самых отдаленных уголков души и мозга. Зачем? Кому это потребовалось? В чьей игре он занял место пешки и теперь танцевал под чужую дудку под неусыпным всевидящим оком… «Бога»?       — «Кицунэ»! Отойди от него! — твердый, резкий, громкий и решительный голос, не терпящий никаких возражений, накрыл Ичиго и Лиса, будто внезапно налетевшая гроза.       — Ухожу-ухожу, — нервно захихикал Лис и… исчез. Ичиго, плохо разбиравший запахи гулей, все-таки заметил, что запах свежих ран Лиса обрывался. Кто же мог так напугать того?       Через силу парень заставил себя повернуть голову на другую сторону. В который раз за сегодняшний вечер он лежит вот так, буквально при смерти, вместо того, чтобы со всем и со всеми справиться? Слабак…       — Ичиго? Ты в порядке? — тот голос вновь повторился, но парень узнал его теперь с близи.       — От-тец? — вымолвил он, ничего не понимая, ведь встретился взглядом не со знакомой миной родного бородача, а с маской клоуна с широкой улыбкой и круглым красным носом.       — Да, это я. Идти сможешь?       — Придурок, — закашлялся Ичиго спершимся дыханием, — у меня в теле девять дыр и все кости переломаны. Кто из нас гребанный врач?!       — Не ворчи. Пошли домой. — Иссин подтянул сына и подставил плечо. — Где остальные?       — Н-не знаю. Со мной только Цуки. Чад возле усадьбы Шихоин. Исида…       — Я здесь! — на поляну выбежал как раз запыхавшийся Исида и на плече он тоже держал раненного — подобранного по дороге Чада. Однако рядом с ним выросла еще одна фигура — девичья, а вдалеке послышалось злобное и нарастающее по звукам кряхтение:       — Нему!!! Я тебя разрежу и закатаю в баночки все твои органы, идиотка, если ты только посмеешь помочь уйти моему новому материалу для исследований!!!       — Вам нужно уходить, — проронила девушка, подхватывая на руки Тацуки. — Я покажу как…       — Нет, следователь первого класса Куроцучи, — перед ней вырос Укитаке. Вслед за ним путь Иссину преградил Кьёраку, а Исиде — Сой Фон. Правда, за спиной последней снова нарисовалась Йоруичи, но места скопления как раз достиг Куроцучи Маюри и он не преминул ткнуть в «Чертову кошку» своим куинке-трезубцем.       — Никто никуда больше не уйдет, — ехидно прошептал он, но тут же похватал ртом воздух: ему меж лопаток уперся острый предмет — вероятно, не-куинке, раз угрожал ему острием.       — Пожалуй, вы заблуждаетесь, Маюри-сан, — проронил безмятежный голос, и в разлившемся лунном свете все гули и следователи узрели человека в весьма примечательной шляпе.       — Урахара, — протянул ученый, — я так и знал, что без твоих рук здесь не обошлось…       — Ой, вы на меня наговариваете, Маюри-сан. Я просто прогуливался неподалеку, а звуки, знакомые по старой службе, свершено случайно взволновали мое любопытство.       — Как у тебя язык поворачивается вспоминать о службе? По тебе давно плачет «Гнездо Личинок», грязный предатель! — Фон резво обернулась, но ее атаку сразу же пресекла Шихоин.       — Мы уходим, Сой Фон, и ты уже поняла, что ты не та, кто сумеет меня остановить.       — К сожалению, Йоруичи-сан, мы не можем позволить уйти всем, — в разговор тактично, но настойчиво вклинился Укитаке. — Рукия и, боюсь, что Куросаки Ичиго тоже, останутся у нас, как следователи вверенного мне отряда. — Он переглянулся с Урахарой, и тот слегка кивнул.       — Черта с два я пойду на опыты в CCG! — процедил полугуль. — Лучше сразу убейте меня!       — Зачем же убивать? — протянул шляпник и шагнул вплотную к ученику. Урахара приподнял края шляпы и посмотрел ему в глаза: — Всегда можно договориться, если у вас есть что предложить. Вы нужны Управлению, чтобы уничтожить опасного врага. Все понимают это. Но чего же хотите вы, Куросаки-сан? Думаю, сейчас самое время выставлять цену за помощь.       — Не бывать этому никогда, — Кучики приподнялся на локте, — чтобы гуль служил в CCG…       — …разве это будет первый случай? — усмехнулся Урахара и обвел взглядом присутствующих. — Йоруичи-сан. Куроцучи Нему. Ичимару Гин. Но ведь есть еще и другие…       — Да, но они не питаются человечиной, — заметил Кьёраку, потирая подбородок.       — Ну с его диетой, обещаю, я что-то придумаю, — усмехнулся другой ученый и снова посмотрел на своего «подопытного». Вслед за ним к Куросаки обратили взоры все остальные.       Ичиго опустил глаза. Взгляд упал на хрупкое, обескровленное тело Тацуки. Дальше — в поле зрения попал раненный Чад на плече у побледневшего Исиды. В памяти всплыли улыбающиеся лица сестер. Они все раскрыты. Он всех их подставил, проиграв. Но раз он мог стать сильнее. Раз об этом говорили не только звавшие его в союзники «голуби», но даже враги…       — Хорошо, — процедил он, сквозь стиснутые до боли зубы. — Но взамен я хочу, чтобы остальных отпустили. И чтобы их никогда впредь не смел трогать ни один из следователей.       — Если они не нападут на живого человека, — уточнил Кьёраку. — Тогда, думаю, Яма-джи тоже пристанет на такие условия. Но тебе придется отречься от всех и стать другой личностью.       — Это не проблема для меня, — кивнул Куросаки, — ведь я давно уже перестал быть собой. — И отключился.