Каракурский гуль

      За окном лил дождь. Барабанил по крыше и стучался в дребезжавшие на ветру стекла. Ичиго тщетно прижимался горевшим лбом к холодной, запотевшей от его жаркого дыхания поверхности — зной внутри было не унять. Его лихорадило, будто он в ад попал. А за окном так заманчиво струился водопадом ливень. Там, снаружи, плакал мир. Там… снаружи. Или нет?       — Что-то ты совсем расклеился, — подкрались к Ичиго сзади. — Точно вымокшая коробка на том дожде… Хм? А может мне и впрямь вышвырнуть тебя туда? Ээээээх!!!       Ичиго живо присел, ловко увернувшись, и обжег ехидством взгляд Огичи, чей кулак пролетел сейчас над его головой и угодил аккурат в бетонную стену.       — Кхе, не прошло и «полгода», как твоя жалкая реакция недогуля наконец-то заработала!       — А толку? — Ичиго снова выпрямился и в упор уставился на копию. Альбинос выглядел ныне необычно, с черными-то волосами. Его багряные зрачки отливали золотом и ненавистью, но Ичиго меньше заботило это. Возможно, дать отдубасить себя Белому, было бы лучше, нежели демонстрация никому не нужных более достижений в чудесах сноровки.       — Я могу, знаешь ли, — оскалился Огичи и, ухватив хозяина за загривок, дернул на себя.       Ичиго в долгу не остался; теперь они оба стояли нос к носу и смотрели друг другу в глаза, нервно ухмыляясь, ведь эмоции у обоих оказались крайне далеки от радости и даже насмешек.       — Обложили нас, да? Сссуки… Со всех сторон… — процедил Белый, кивнув напарнику. Тот, перекатив желваки, скрипнул зубами. — Ничего, король, мы их всех в бараний рог скрутим. Вот увидишь! Проберемся в гнездо «голубей», а уж там оборвем им всем крылышки подчистую.       — Что ты несешь? — отбил его руку Ичиго и снова повернулся к окну, упираясь кулаками в верхнюю раму. — Любой неверный шаг с моей стороны — и все, кто у меня есть, сядут в «Мукен» или пойдут на переработку для куинке.       — Значит, — прошептал Огичи на ухо и клацнул зубами в опасной близости от шеи Ичиго, — значит, нужно придумать альтернативный план. Нужно переиграть тех, кто думает, что сильнее и умнее нас…       — Нас? — Поседевшие брови взметнулись вверх, а потом снова, хмурясь, сошлись на переносице. — И с каких это пор мы сделались с тобой одной командой? — недовольно заметил Ичиго, глядя, как по стеклу бегут ручьи дождя, полившего как из ведра. Его внутренний мир словно кто собрался утопить в океане, обрушившегося на этот бескрайний город с небес.       — Не догадываешься по чьей вине, король? — снова вставил свое Огичи и когтями беспощадно провел по телу пойманной в этом мире жертвы. Школьная рубаха того пришла в негодность, превратившись в лохмотья. Из глубоких ран кровь гулко упала крупными каплями на пол. Огичи приоткрыл рот и вгрызся в хозяина, которого здесь с легкостью превратил в своего раба.       Ичиго тяжко выдохнул. Покорно подставил шею и позволил вдоволь насытиться своим мясом. В который раз уже за эту неделю? А может, уже прошел целый месяц, два, три, а может целый год? Там, в иной, не менее бездушной реальности, которая проглотила его в считанные секунды?       «У меня не было иного выхода. Не было. Иного. Выхода…» — это всё, чем мог себя здесь успокаивать Ичиго. Загнанный в тупик там, здесь он перестал сопротивляться личному монстру, с отстраненным страхом думая, что могло произойти вне здешнего их «общения». Вырвался ли Огичи наружу на сей раз? Съел ли кого-нибудь еще из его знакомых, друзей, близких, родных?..       — Зачем? Мне вполне и тебя хватает, — облизал тот губы и разразился ехидным смешком. Он выронил из хватки ослабевшего парня и нарочито цокнул: — К тому же с девятью дырами в теле даже мне было бы передвигаться не совсем удобно.       Куросаки откинулся на спину и посмотрел вверх пустыми глазами, пугающе равнодушно.       — Выходит, регенерация еще не завершена? Что-то долго в этот раз…       — Заткнись, — огрызнулся Белый и полоснул сердитым взглядом, улавливая упрек в свою сторону. — Скажи спасибо, что хоть не подох! Это благодаря мне ты выстоял против Кучики. Раз. И из-за того, что я хоть что-то тут ем, ещё есть кому проводить тебе эту регенерацию. Два.       — Как заботливо с твоей стороны, — хмыкнул, поерничав, Ичиго. — Не думай, что я забыл, зачем ты мне помогаешь. Твоя тяга к жизни не может не «восхищать»…       — Пошел ты, знаешь, куда, король?       — Я б пошел, — тот еле поднялся на ноги, чуть отряхнулся; поморщившись, провел руками по кровоточащим ранам на боках и зажал погрызенную шею, — только дороги отсюда не знаю…       «Зеркальные близнецы» обменялись хищными улыбками: никто из них не собирался даже при смерти уступать, не говоря о том, чтобы сдаться. Однако Ичиго говорил правду: сюда он заявлялся не по своей воле. Сны и беспамятство — Огичи мог затащить его к себе когда угодно.       — Думаешь, самый умный? — Белый сузил глаза. — Считаешь, эта провокация подействует?       — Да, — кивнул Куросаки более чем уверенно и ухмыльнулся с совершенной наглостью.       — А ты борзый… — Гуль со всей силы влупил ногой в грудь парня, и тот вылетел в окно, собой разбивая стекло на тысячи маленьких зазвеневших осколков. — Приятного полета! — Огичи выглянул из окна, ожидаемо услышав долгий, пронзительный крик. — И пробуждения!       Ичиго рефлекторно замахал руками, точно мельницей, пытаясь удержаться на воздухе, но тщетно. Черт, а ведь раньше срабатывало! Раньше он не падал с небоскребов. Раньше и Белый не позволил бы своей игрушке расшибиться в лепешку, а сейчас это исчадие ада хохотало истошно и с таким маниакальным удовольствием, что у Ичиго поднималась вся кожа на ура.       Бултых!!! Ичиго не разбил позвоночник о твердую землю, упав с бесконечной высоты, — он столкнулся с толщей воды, в которую так плавно вошло тело, будто это оказалась самая мягкая пуховая перина. «Откуда море? — поразился он, когда волны сомкнулись над головой, а глаза увидели дома в размытом пейзаже. — Это дождь сотворил такое? Или я создал море?»       Поражение вдруг — раз! — и сменилось паникой. Ичиго падал все ниже, погружался все глубже, видя, как синяя вода постепенно наполняется черными красками. Глубина не хватала здесь дневной свет, зато взялась высасывать темную кровь из вновь открывшихся ран. Ичиго судорожно похлопал себя: девять дыр предстали в прежнем диаметре и неисцелимости. Горло сорвалось на крик, но изо рта лишь пузыри пошли. Ичиго прокричал снова, не то от боли, не то с надеждой, но никто его не слышал. Даже он сам. Вокруг него закрутилась коконом плотная тишина, вакуумом забившая уши и сжавшая легкие, требуя отдать последние запасы воздуха.       — По… мо… ги… те! — Крик, полный безмолвия. Крик отчаяния пред неизбежным — Ичиго не хотел, не мог умирать, когда собой заплатил за чужие жизни. — Помогите!!! — Внезапный ор оглушил и его самого и дом, в котором он вдруг очнулся, сорвавшись с футона сразу на ноги.       — Куросаки-сан? — Легкие сёдзи отъехали в сторону, и в комнату протиснулась полосатая шляпа, под которой оказался все тот же Урахара Киске. — С возвращеньицем вас! — добродушно усмехнулся лавочник и исчез, сказав, что тотчас отправится за «перекусом».       — Фууух, — Ичиго повалился обратно в постель и стер холодный липкий пот со лба. Чертов сон! Он вернулся… и наконец-то исцелился? Ичиго не преминул живо осмотреть себя — на теле ни единого следа от разрушительной силы «хвостов» Лиса. Руки-ноги работают. А значит…       Парень метнул молниеносный взгляд в окно. К черту инструктаж! К черту шляпника! Полугуль юркнул на улицу за миг до того, как услышал шаги за дверью. К черту всё, всех и время! В конце концов, он заслужил перед «рабством» в стенах CCG хотя бы по-человечески попрощаться с теми, ради которых пожертвовал своей жизнью и свободой.

***

      Во дворе Старшей школы Каракуры ничего не поменялось, хотя Куросаки здесь почти месяц не бывал. Да и не будет больше. Парень нервно взъерошил волосы. Он не станет заглядывать к одноклассникам. Незачем. Да и заходить к директору за документами ни к чему. Наверняка, CCG уже это сделало за него, уничтожая все следы существования «Куросаки Ичиго». Так предположил отец, от которого Ичиго только вернулся.       Старик держался молодцом, хотя и сетовал вполголоса на то, что «его ребенок наступает на те же грабли», что и он когда-то. Вдаваться в расспросы сын не стал — маразматические речи частенько слетали с уст Иссина. Потому он просто собрал в рюкзак необходимое, попросил отца все объяснить девочкам, ведь самому прощаться с ними духу бы не хватило, а еще… поблагодарил родителя за то, что в который раз пришел ему на помощь.       Во всем городе у Ичиго оставался еще один близкий человек, с кем не просто хотелось, с кем нужно было… что? Попрощаться? Объясниться? Да просто повидаться хотя бы. От того же Иссина он узнал, что с событий, развернувшихся близ «Гнезда Личинок», прошло одиннадцать дней; что Урю и Чад оклемались быстро, а вот Тацуки пришлось неделю отлежаться в Центральной больнице. Там же, к слову, до сих пор восстанавливались следователи, пострадавшие при защите обеих тюрем во Втором районе.       Куросаки не мог представить, как сможет работать с теми, кого чуть не убил, и как смогут общаться с ним остальные, зная, что это он съел половину карательного отряда и стражников «Башни». Несмотря на указанные Урахарой случаи сотрудничества гулей с «голубями», Куросаки по-прежнему считал этот опыт не просто странным, но и противоестественным. Похоже, CCG управляли либо идиоты, либо гении, раз шли на подобное рискованное дело.       Но какая ему разница? Бывший ученик уныло поплелся по двору школы, обходя ее здание, пока не достиг спортплощадки на заднем дворе. Ичиго смерил расстояние до крыши, узрел водоотводную трубу и, ухватившись за первый штырь, на котором та висела, стал карабкаться.       Сюда, во двор, окна классов не выходили. В коридорах было пусто — шел урок. Сейчас его никто не заметит, а вот если он переступит порог школы, то Исида обязательно учует его и прибежит с нотациями. И ведь не сам прибежит. А с Чадом, которому боком вышло сражение с CCG. И с Иноуэ, которая наверняка догадалась о гуле-однокласснике и оттого поди презирала его. И с Мизуиро, которому и в глаза смотреть-то было непозволительно после гибели Кейго…       Ичиго с шумом выдохнул: нет, уж лучше он дождется Тацуки на крыше. Та в последнее время сюда частенько приходила на большом перерыве. О чем-то не без грусти думала. Возможно о том, что их компания друзей, которой они вместе здесь обедали, исчезала. А возможно о том, что их дружба была иллюзией, потому как неправильной.       — Куросаки! Куросаки-кун! Ичиго! — его окликнули сразу, едва Ичиго успел облокотиться на поручни и сверился с часами. «Кажется, эта троица теперь неразлучна…» — кисло усмехнулся он и повернул голову. Исида. Иноуэ. Чад. Все, как один. А той, ради кого он пришел — нет.       — Я… это… — неожиданно смутился гуль под столь участливыми, пробирающими душу взглядами. — Хм, я просто зашел попрощаться.       — Куросаки-кун! — метнулась к нему как всегда беспечная Иноуэ. Затормозив в паре сантиметров от него, она жутко покраснела, но ее широко-распахнутые, влажные глаза горели невероятной решительностью поведать что-то срочное.       — Иноуэ? — В-прошлом-рыжик с ностальгией посмотрел на медные волосы девушки. Он совершенно забыл, в каком виде сейчас сам предстал перед подругой, а для объяснений выветрились из головы все нужные слова. — Ты прости меня, — шепнул он тихо, таясь от других и опустив глаза, пряча их за рассыпавшейся белой челкой.       — Ничего, — заглянули ему в лицо и улыбнулись непривычно скованной улыбкой. Орихиме робко погладила его по плечу. — Это всё неважно, Куросаки-кун, ты ведь пришел к Тацуки-тян, да? — В ее затараторившем голосе скользнули печальные нотки, а ресницы часто захлопали, наперед высушивая слезы. — Тебе нужно поспешить, Куросаки-кун. Тацуки-тян сегодня нет в школе. Она сейчас улетает на соревнования. Не трать на нас время. Мы же остаемся на месте, здесь. И ты всегда можешь на нас рассчитывать.       — Ребята… — Ичиго обвел каждого из верных друзей взглядом: какие они все-таки… Эх! Он кивнул в знак благодарности и тут же перемахнул через заграждения на крыше.       — Стой, дубина! Разобьешься! — только и успел прокричать Исида, а Куросаки, приземлившись без происшествий, уже понесся по школьному двору во весь опор: до аэропорта путь не близкий, а чертов телефон Тацуки по-прежнему не отвечал.       Автобус плелся в конец города с поразительно черепашьей скоростью. Ичиго уже сотню раз пожалел, что сел в него. Потратив уйму времени, он не вытерпел-таки и вылетел на предпоследней остановке: отсюда он и на своих двоих добежит.       Бездумно миновав магистраль, чуть не учинив аварию, Ичиго запрыгнул налету на сетчатый забор и бросился сокращать путь через заброшенные ангары. Издали доносились объявления о посадке самолетов. Был бы он поумнее, то спросил бы у Иноуэ, каким рейсом и куда улетала Тацуки, но нет же — Ичиго неисправимо делал все сгоряча и шел напролом.       — Цуки!!! — прокричал он, как только вбежал в зал для регистрации: так было проще и быстрее разыскать подругу средь толпы, но никто ему не отозвался.       Порядком запыхавшийся, Ичиго побежал дальше, по еле ползущему эскалатору, в направлении к терминалам. Информационное табло услужливо подсказало, что один из ближайших рейсов следовал через Токио в Оттаву. Только теперь Ичиго припомнил, что Тацуки как-то упоминала о международном турнире по каратэ в Канаде.       «Ксо! И нужно же было случиться всему сегодня!» — ворчал Ичиго про себя. И его пробуждение. И сборы в CCG. И поход в школу. И ее вылет.       — Цуки!!! — не прекращал он выкрикивать имя ее время от времени и вытягивать голову, чтобы разглядеть знакомую фигуру. Нет, уж лучше так: страшно даже подумать, что он мог пропустить ее рейс и отъезд, провалявшись с ранами еще несколько дней.       В динамике объявили о начале посадки и номер терминала для тех, кто направлялся в Оттаву. Ичиго уже хотел запаниковать, однако глаза наконец заметили ту, которую искали.       — Цуки, постой! — стал прорываться он к ней сквозь толпу. — Простите! Извините! Да пошли вы к черту! Дайте же пройти, вашу мать!!! — Его эмоции сменялись с каждым рывком. — Да что ж вы за нелюди такие?! — Ичиго начал работать локтями. — Цуки! Слышишь?! Цуки!       Когда он силком вырвался из сковавшего его со всех сторон потока людей, то обязательно пропахал бы носом пол, если бы не напоролся аккурат на нужного человека в красно-белой ветровке.       — Цуки! — обнял он подругу за плечи и зарылся носом в ее косматые непослушные волосы       — Ич… чиго… — ее голос дрогнул, а из рук выпала спортивная сумка и бутылка воды.       Тацуки стянула наушники, что не давали ей ничего слышать, и тут же обхватила ладонями крепкие руки, что так сильно сжали ее вокруг плеч. Она узнала сразу же и хватку эту, и запах его, и дыхание, и шепот. Его бешеное сердце вовсю колотило и ударялось ощутимыми импульсами ей в лопатки. Щека судорожно терлась о ее макушку, обжигая кожу головы пунцовым румянцем. Дурак…       — Что не так, Ичиго? — пролепетала Тацуки, ошарашенная и его внезапным появлением, и всем происходящим. Что за откровенное проявление… чувств или голода? Ичиго вцепился так, точно хотел если не съесть, то явно никуда от себя не отпускать. — Что с тобой? — повторила она растерянно.       — Я просто боялся, что не успею… — Он чуть отпустил ее, поворачивая к себе.       — Тупица, — прижалась Цуки лбом к его и больно ухватила за его жесткие теперь волосы. — Зачем??? — захлебнулась она от досады. — Зачем? Он? Они? Всё это?.. Кому это нужно? За-чем?..       — Чтобы уберечь вас всех, глупая… Чтобы и тебя тоже больше никто не смел тронуть…       — Хочешь всё переиграть и заставить CCG плясать под твою дудку, а не наоборот? — За спиной у Ичиго с Тацуки выросли двое: высокий парень, блондин, со стильным каре и широкой едкой улыбкой, и девушка ему под стать: долговязая, светлая, с двумя длинными хвостиками по бокам и взглядом злого звереныша. — Если твоя истинная цель перехода в Управление — наколоть нашего брата-следователя, тогда велкам к нам в команду, чел!       — Вы кто? — Куросаки рефлекторно прижал к себе подругу и зло зыркнул на незнакомцев.       — Посади свою первую любовь на самолет, а после поболтаем. — Зубоскалистый парень сунул руки в карманы и вальяжно бросил через плечо: — Если бы ты не сигал в окна и не сбегал, то знал бы, что тебя перевели в наш отряд, Куросаки Ичиго.       — Что за типы? — с присущей подозрительностью покосилась на странную парочку Тацуки.       — Видимо, гули, работающие на CCG. Как я. Так что… можешь не беспокоиться за меня.       — Я и не думала! — фыркнула Тацуки и оглянулась по сторонам. Позади — ее дожидался отец. В противоположной стороне — с Ичиго не спускали глаз появившиеся «голуби». Девушка нервно передернула плечами, а затем мертвой хваткой вцепилась в руку друга. — Меня не будет полмесяца. Ичиго, постарайся за это время… остаться живым и никуда не влипнуть. Пообещай!       — Обещаю, — проронил парень в сторону, — вот только… Боюсь, что мы больше не сможем видеться. Мне поставили одно условие. Чтобы никого из вас не тронули, я должен исчезнуть…       — Вот как… — Тацуки отпустила его руку и суетливо подняла сумку и бутылку с водой. Она поджала губы, бросила упрекающий взор на поглядевшего на нее Ичиго, но в конечном счете кивнула. — Я потеряла свой телефон. Думаю, нет смысла давать тебе мой новый номер…       — Нет, Цуки, постой! — Она улизнула из-под его носа и подбежала к отцу. — Цуки! — Ичиго окликнул ее, но она не обернулась. — Дурочка… Я же хотел сказать, что не смогу так поступить! А ты… — Так хотелось догнать ее и все высказать, но тут из терминала ему махнули на прощание. Мельком. «Цуки, — Ичиго выдохнул с горечью, — до свидания…»